- Ладно, - наконец проговорил Спиридон, - Если дело такое, то можно помочь. Но, учти, мы с тобой нарушим все правила, и будем очень рисковать.
- Нас может поймать тот, чьё имя нельзя называть?
- С нами может случиться всё что угодно, Веня. И если я вдруг почувствую опасность, мы сразу вернёмся из сна в обычную жизнь.
- Понятно, - кивнул Веня.
- Ладно. С кого начнём? С мамы или папы?
- Давай с мамы.
Спиридон встал, раскинул руки, закрыл глаза и зашептал:
- Каждый! Охотник! Желает! Знать! Где! Сидит! Фазан! Приснись!
Веня тоже зажмурился.
А когда открыл глаза, то не узнал свою комнату. Она почему-то стала тёмной, какой-то дымно-туманной, и, самое главное… всё было серо-чёрно-белым!
Веня оглядел себя – всё в порядке, пижама, как была цветная, так и осталась. Засыпальский тоже не изменился – его пёстрый костюм смотрелся ярким пятном среди окружающей серости. Веня поискал глазами любимые игрушки: пожарная машина – серая, игрушечная новогодняя ёлка, так и не убранная с зимы – серая, и шарики на ней все разных оттенков серого цвета. Серые обои, серые книжки, серая мебель…
- Спиридоон!
- А?
- Что такое? Где цвет? Почему всё такое?
- А, это… Забыл тебе сказать… Взрослые в основном, видят сны без цвета. Бывают, конечно, исключения, но…
- Мама видит серые сны?
- Увы, малыш.
Веня задумался. Ему потребовалось некоторое время, чтобы представить каково это – смотреть такие сны. Для Вени, привыкшего к ярким снам, с невероятными красками и удивительными событиями, такая унылая серость казалось даже страшноватой.
- Спиридон, а где мама?
- В реальности мама спит в своей кровати. А во сне… ну, сейчас, подожди, её сон ещё не начался. Скоро мы всё увидим.
И правда, Венина комната, вдруг начала растворяться в тумане, исчезли стены, предметы, пропал потолок и даже пол. Спиридон и Веня как будто висели в плотном сером облаке. Веня схватился за рукав Спиридона.
- Не бойся, - шепнул тот, - здесь не опасно. Просто непривычно.
Веня во все глаза всматривался в туман, но ничего не мог рассмотреть.
Вдруг Спиридон ткнул пальцем куда-то вперёд:
- Смотри. Начинается.
Веня вгляделся ещё сильнее… Где-то в тумане начало белеться что-то большое. Это большое как будто приближалось. Вместе с этим, нарастал звук… звук, похожий на работу стиральной машины – бульканье и плеск, вперемешку с гудением.
Большое и белое окончательно выползло из тумана, и оказалось всамделишной стиральной машиной, только огромной! Такой, что туда с лёгкостью мог бы поместиться взрослый человек! Она работала, рычала, в ней плюхала вода и пузырилась пена. В круглом окне было видно, что внутри что-то крутится. Веня заворожённо смотрел на это вращение, и ему на секунду показалось, что он там увидел лицо мамы!
Но, нет. Не может же такого быть? Хотя, во снах бывает всё что угодно…
Или всё-таки – мама?
Там? Внутри стиральной машины?
Надо её спасти!
Веня рванулся вперёд:
- Мама!
Спиридон было попытался схватить Веню за пижаму, но не успел. Мальчик в два прыжка оказался у машины и рванул на себя ручку люка. Прямо на Веню хлынул поток серой воды с пеной и какими-то тряпками и сбил его с ног. Протерев глаза от едкой, щипучей жижи, Веня увидел, как из барабана стиральной машины вылезает живая и невредимая мама!
- Мама? – Веня не верил происходящему, - Мама! Мамочка!
Но, Венина мама, будто не слышала сына. То есть, она в самом деле его не слышала. Как Веня ни звал, ни махал руками у неё перед глазами, как ни пытался обнять, взять за руку… Мама не замечала Веню. Она была очень занята.
Куча тряпок, вывалившихся из стиральной машины, оказалась настоящей одеждой, только огромных размеров. Мама с трудом выпутала гигантскую майку, затем ухватилась и вытащила очень большой носок. Потом, аж нырнув в кучу и порывшись там, извлекла великанские трусы. Видно было, что маме очень тяжело таскать все эти мокрые и тяжеленные вещи невероятной величины.
Веня пытался ей помочь:
- Мама! Мамочка! Давай вместе! Мам!
Но она по-прежнему не обращала на сына никакого внимания.
Выбившийся из сил, отчаявшийся и мокрый Веня вернулся к Спиридону, всё это время, стоявшему чуть поодаль.
- Спиридоша! Почему она меня не видит? Я зову-зову…
- Такое бывает, Вень. Это сон.
Мама собрала всё бельё, развесила его на невесть откуда взявшейся гигантской сушилке. Потом из тумана выехала гладильная доска размером с грузовик, на которой стоял горячий, пыхтящий утюг. Мама ловко взобралась на доску и стала двумя руками его толкать. Утюг толкался плохо, пыхтел и обдавал маму горячими клубами пара. Веня снова хотел маме помочь, но Спиридон его остановил:
- Не надо. Не волнуйся, она справится.
- Но ей же трудно! Смотри какое всё огромное!
- Да. Но мы не должны вмешиваться в сны. То, что мы с тобой просто здесь находимся – уже огромное нарушение законов Сонного Времени. Если бы она тебя увидела, это стало бы частью её сна. То есть, ты бы ей приснился. А раз она не видит, значит, и пытаться не нужно. Только испортим сон. И последствия могут быть самые непредсказуемые.
- На нас нападёт тот, чьё имя нельзя произносить?
- Может случиться всякое…
- Но я всё же ещё попробую!
- Веня! – закричал Спиридон, - Стой!
Но Веня уже лез вверх по гладильной доске. Едва он забрался наверх, ему пришлось уворачиваться от надвигающегося на него утюга, который толкала мама.
- Мама! Это я, Веня! Твой сын! Мама!
Но мама смотрела как бы сквозь Веню, и только и делала, что возила утюг по доске туда-сюда, ничего не замечая.
Веня от отчаянья топнул ногой.
Доска под ним закачалась, заколыхалась, как будто была не железной, а резиновой, и стала исчезать! Ещё секунда – и нет ни доски, ни утюга. Мама и Веня парят в сером тумане, беспомощно размахивая руками.
- Мамочка! – вопил Веня изо всех сил, но безрезультатно.
Тут из тумана начали выкатываться какие-то громадные шары. Веня присмотрелся – у шаров, как будто, неровная поверхность… И вообще, это не шары! Это огромные кочаны капусты! За ними катились серые дыни, арбуз с чёрно-белыми полосками, шары поменьше – апельсины-мандарины-яблоки. Каждый из фруктов-овощей был размером с большой надувной мяч. А то и больше! Все это катилось прямо на них с мамой. Веня отпрыгнул, чтобы его не задавило капустой.
А мама старалась ловить всё что катится. Она с огромным трудом останавливала какой-нибудь здоровенный апельсинище, откатывала его в сторону, возвращалась за новым. Веня поднял голову – над ним высился холодильник размером с дом. Его гигантская дверь стала открываться… Вене стало видно, что на решётчатых полках лежат невероятных размеров продукты – яйца, которые мог бы снести какой-нибудь динозавр, бутылки, величиной с цистерну, пачка масла, где одна только буква «М» в надписи «Масло» - ростом с самого Веню…
Вдруг холодильник наклонился и продукты начали медленно из него высыпаться. Веня посмотрел вниз – там, в тумане появилась громадная кастрюля с кипятком. Очень большая. И, кажется – бездонная. Продукты из холодильника падали в неё с громкими плюхами, и от этого поднимались высоченные фонтаны кипятка. Веня не успел опомниться, как мама уже вооружилась половником, сделанным, как будто из целого фонарного столба, и из последних сил, стала помешивать этот невероятный суп… Пар, поднимающийся из кастрюли, стал таким густым, что Веня перестал видеть маму.
Пар смешался с окружающим серым туманом, и опять всё исчезло и затихло…
Веня обнаружил себя сидящим возле Спиридона.
- Что это было? – шёпотом спросил Веня.
- Сон, - почти равнодушно ответил Спиридон.
- Но, почему такой… такой… страшный?
- Страшный? – Засыпальский удивлённо поднял брови, - Это не страшный. Ты ещё страшных не видал. Обычный взрослый сон.
- Мне так жалко было маму. Такое всё большое. А она такая маленькая.
- Теперь ты убедился, что во взрослых снах тебе делать нечего?
- Нет! – неожиданно ответил Веня.
- Как «нет»? – не понял Спиридон.
- Так – нет! Теперь мы посмотрим папин сон, - Веня был сама решительность.
- Нууу, нетушки! – запротестовал Спиридон, - мы отправляемся в кровать, смотреть нормальные детские сны, а не эти взрослые ужасы!
- Спиридошечка, ну а вдруг папа меня сможет увидеть? Мама не увидела, а папа увидит, а?
- Шансы очень малы.
- Но они всё-таки есть, эти шансы?! – обрадовался Веня.
- Веня! Да каждая лишняя минута, которую мы проводим в пространстве взрослых снов, приближает нас ко встрече с… - Засыпальский осёкся, - в общем, с кем не надо.
- Я никуда отсюда не уйду. И мне всё равно, увидит меня этот твой… как его там зовут… или нет. Я хочу в сон к папе. Я его точно там дозовусь. Всё.
- Уверен?
- Уверен.
- …Ох уж эти дети… - забормотал Спиридон, - Ладно, пусть по-твоему будет. Рискнём ради хорошего дела. Каждый. Охотник. Желает. Знать. Где. Сидит. Фазан!!! Приснись!!!
- …Снись… снись… снись… - отозвалось эхо.