Мы живем на 30 тысяч: Продолжение. Тот самый случай, когда у спортсмена требуют деньги, а в семье — шаром покати
Подписчики уже знают: меня зовут Тамилла, мне 58, мужу Александру — 73, сыну Феде — 16, он КМС по плаванию. Живем на Василеостровском, бюджет — 30 тысяч. Коммуналку спасают льготы, меня — маникюр раз в полтора месяца, семью — любовь и умение договариваться даже с подругами за маскарпоне.
Но вчера случилось то, что выбило меня из колеи так, что я не спала всю ночь.
Часть 7. Письмо из спортивной школы
Обычный вторник. Федя на тренировке, Саша в магазине за хлебом (там акция на черный, берет три буханки и замораживает). Я перебираю крупы, считаю, на сколько дней хватит гречки.
Звонок в дверь.
На пороге — запыхавшаяся соседка с третьего этажа, тетя Зина. Протягивает конверт: «Федору из спортшколы принесли, я расписалась, а то разносчик не хотел ждать».
Конверт плотный, гербовая бумага. Я сразу напряглась. Обычно тренер пишет в мессенджер или звонит. А тут — официальное письмо.
Открываю дрожащими руками. Читаю.
«Уважаемые родители! Поздравляем! Ваш сын Федор Александрович включен в состав сборной города для участия в выездных учебно-тренировочных сборах перед первенством Северо-Запада. Сборы пройдут в Карелии, 10 дней. Необходима родительская доплата: 15 000 рублей — проживание, питание, трансфер, аренда бассейна».
Сумма жирным шрифтом.
15 тысяч.
Я села прямо в коридоре, на этот дубовый стул, который Саша еще в 90-х починил. В голове — пустота.
Это же половина нашего месячного бюджета. Половина жизни. А отказываться нельзя — если Федя не поедет, его могут вообще вывести из состава. Спорт — штука жесткая. Там не смотрят на то, что папа на пенсии, а мама делает маникюр раз в полтора месяца.
Часть 8. Разговор на кухне
Вечером собрали семейный совет.
Саша пришел с хлебом, поставил сумку, увидел мое лицо и письмо на столе. Сел. Долго молчал. Потом говорит:
— Значит, надо ехать. Это шанс.
— Саша, где 15 тысяч? — спрашиваю тихо. — У нас завтра коммуналку платить, у тебя таблетки заканчиваются, Федьке на очки новые надо.
— Прорвемся, — отвечает. — Я на почту устроюсь. Ну, или дворником. Возраст еще позволяет.
У меня сердце разорвалось. Ему 73, колени больные, а он — дворником.
Тут из комнаты выходит Федор. Он уже прочитал письмо. Стоит, смотрит в пол:
— Мам, я не поеду. Ерунда эти сборы. У меня техника хромает, все равно не возьмут потом на первенство. Я лучше в бассейне здесь позанимаюсь.
Врет. Я же вижу. У него глаза горят на эти сборы. Там сильнейшие тренеры, там вода, там уровень.
— Сынок, иди уроки делай, — говорю. — Мы с отцом сами разберемся.
Он ушел, а я заревела. В голос. Впервые за долгое время.
Часть 9. Кто приходит на помощь, когда не просишь
Саша обнял меня, гладит по голове, как маленькую. А я сквозь слезы думаю: к кому идти? В долг просить стыдно. В кредит — не дадут, пенсия да зарплата моя маленькая.
И тут звонит телефон. Света, подруга с тирамису.
— Ты чего ревешь? — спрашивает. У нее нюх на мои слезы за тридевять земель.
Я сквозь всхлипы рассказала про сборы, про 15 тысяч, про Федю.
Света минуту молчит. Потом выдает:
— Слушай. У меня музей через две недели закупает сувенирную продукцию. Нужно 300 магнитолов наклеить вручную. Работа на дому, копеечная, но если возьмешься — тысяч пять-шесть заработаешь. Я договорюсь, скажу, что ты наша внештатница. Возьмешь?
Я аж дышать перестала.
— Света... ты чего... я же никогда не клеила...
— Научишься, — говорит. — Не Ломоносовская фарфор, не развалится. Приходи завтра, покажу.
Повесила трубку. Саша смотрит на меня. И тут у меня в голове щелкнуло.
Я же умею не только магнитики клеить. Я вязать умею. И торты печь. И мариновать так, что пальчики оближешь.
Часть 10. План Б, или Как мы выкарабкаемся
Всю ночь не спала — строчила список.
Что у нас есть?
1. Вязаные носки. Я вяжу быстро, спицы есть, пряжа осталась от прошлых лет. На рынке у метро старушки продают по 300 рублей пару. Если связать 10 пар — уже 3000.
2. Тортики на заказ. Света пообещала разрекламировать среди коллег в музее. Наполеон — 1000 рублей, тирамису — 1200. Ингредиенты купим на предоплату.
3. Магнитики Светины. 5000–6000.
4. Саша устроится сторожем. Не дворником, а сторожем в гаражный кооператив рядом с домом. Смены ночные, сидеть в будке, платят 8000 в месяц. Он сам настоял. Я отговаривала, но он сказал: «Я еще мужик или кто?»
Сложили — выходит почти 17 тысяч за месяц. Хватит и на сборы, и на лекарства, и на коммуналку, и даже на мои 2500 для маникюра (без них я, видимо, совсем расклеюсь).
Часть 11. Утро среды
Сегодня утром Федор уходил на тренировку. Остановился в дверях:
— Мам, а правда, что я еду?
Я посмотрела на него. На этого большого, но еще такого ребенка. На его плечи, которые уже шире моих. На руки, которые устают после бассейна.
— Правда, сынок, — сказала я. — Едешь.
Он улыбнулся. Так редко улыбается в последнее время. Чмокнул меня в щеку и убежал.
А я стою на кухне, смотрю на этот древний подоконник, на банки с крупой, на Сашины тапки в дырах, и думаю: почему-то именно сейчас, когда денег нет, а проблем — вагон, я чувствую себя самой богатой женщиной на свете.
---
А теперь, мои дорогие, честный разговор
Я не знаю, как у вас. Но у нас в семье заведено: если беда — мы не раскисаем, а ищем выход. Иногда выход находится там, где не ждешь: у подруги с магнитиками, у рынка с носками, у мужа, который в 73 готов идти в сторожа.
Вопрос к вам: были в вашей жизни ситуации, когда деньги приходилось собирать с миру по нитке? Когда помогали незнакомые люди или, наоборот, подводили близкие?
Расскажите в комментариях. Я читаю все. Честно.
Подписывайтесь, дальше будет еще жестче и еще теплее. В следующей серии: «Сторож с дипломом инженера, или Как Саша нашел общий язык с бомжами в гаражах». Обещаю, будет смех сквозь слезы.
---
P.S. Прямо сейчас Саша учит меня пользоваться сайтом объявлений. Хочет продать свою старую рыбацкую лодку. Говорит: «Все равно на рыбалку некогда, лучше Федьку поднимем». Я смотрю на него и думаю: за 35 лет брака он ни разу не дал мне повода усомниться, что я выбрала правильного мужчину.
Жду вас в комментариях, мои хорошие. 👇*