Собрание в зале поселкового клуба, весьма потрепанном временем и событиями, бурлило. У людей, как говорится, наболело. На повестке был только один вопрос: утверждение кандидатуры пастуха для организованного выпаса коров. А предистория, предшествующая этому собранию, была такова...
В лихие 90-е, не выдержав рыночных ветров перемен, дрогнуло некогда крепкое градообразующее предприятие-местный леспромхоз. Основные потрясения были еще впереди, но первой ласточкой стал развал подсобного хозяйства при леспромхозе.
Многие лета подшефные буренки наполняли бидоны с молоком, за которым потом в местных магазинчиках в бесконечных очередях стояли пенсионеры и детишки всех возрастов, пока их родные трудились на лесных делянках.. Впрочем, в те далекие времена без очередей было мало что можно было купить: помимо молока, постоять приходилось и за колбасой, и за мясом, и фруктами. Впрочем, никто не роптал. Очереди тогда были частью жизни, в которой можно было и пообщаться, и поругаться, и перемыть косточки всем и вся. Казалось , что так будет всегда, разве что школьники в очередях будут подрастать да пенсионеры стареть..
Но в один момент капитализм из учебников вдруг шагнул в жизнь, и жизнь стала меняться кардинально. Всех коров ставшего ненужным подсобного хозяйства быстро и по дешевке раскупило местное население. В одночасье многие десятки работников увядающего лесного предприятия стали владельцами движимого имущества. С всеми рогами и копытами. Это было чем то похоже на времена золотой лихорадки-только вместо добычи золота все бросились добывать молоко, творог и сметану.
Коров брали с разными целями. Большинство новоиспеченных животноводов прагматично расчитывали , что рядом со своей буренушкой будет легче пережить наступающее смутное время. Видно, память то предков подсказывала очевидный и прямой путь к выживанию. Были и те, кто мечтал не только о сугубо практичных вещах, но и хотел заработать на тех, кто коровами не обзавелся. С подзаработать, как показала жизнь, получалось плохо-коров было на каждой улице по несколько штук, банки с молоком и сметаной стояли на летних кухнях рядами.
Покупателей на всех не хватало, да и не все, как выяснилось, горели желанием помочь разбогатеть соседу своим трудовым рублем...Многие, у кого коров не было, покупали завозное молоко в магазине. Хотя там и дороже, и качество похуже было. Главное, чтобы сосед на своих сливках не зажировал. Поэтому тем хозяевам коров, кто не смог наладить сбыт молока , с тяжелым сердцем приходилось отдавать излишки даром или сливали на огород. Или заводить для кучи свиньюшку и отпаивали ее молочком. Как говорится, хоть и сами не заработали, но и сосед пусть воду пьет .
Еще одним неприятным моментом было отсутствие пасбищь. Заливных лугов близ поселка сроду не наблюдалось. Так, редкие затоптанные лужайки. Подсобное хозяйство раньше то распологалось в 30 км от поселка, в старой карельской деревне, там выпасы были. А здесь нет . Поселок то лесозаготовителей, а не животноводов. На зиму сено заготовляли за десятки километров, на бывших полях умерших старых карельских деревень. Но это на зиму . А коровы такая скотина, которая есть хочет всегда. А летом тем более. У коровы, как говориться, молоко на языке. А лугов то и нет..
По этой причине буренок с грусными глазами можно было встретить везде. Как не прикаянные , бродили они промеж домов по пыльным улицам, облизывая заборы, пытаясь урвать хоть пучек зелени вдоль обочин. Если повезет, попадали через плохо закрытые калитки во дворы, затаптывая посадки картошки. Междоусобные конфликты на этой почве вспухивали то тут, то там, и гасить их приходилось все тем же бесплатным молочком..Шастали буренки и вдоль железнодорожных путей, пугая машинистов, разминались на школьных стадионах, стояли по брюхо в воде вдоль берега реки, лениво отгоняя хвостами оводов.
Одним словом, свободный выпас стал постоянной головной болью хозяев животин. Их подопечные создавали аварийную на дорогах, сорили с одними односельчанами и вызавали зависть у других, которые видели в коровах соседей золотых антилоп...
А еще ответственным хозяевам приходилось подкашивать жидкую траву по краям огородов и на задворках, что бы вечером накормить кормилицу, которая после таких выгулов домой возвращалась с пустым брюхом. Все в округе было выщипано. И в своих дворах, и чужих, за мзду, разумеется, тем же молоком и сметаной. А что делать то-иначе не видать удоя. К хорошим хозяевам коровы вечером бежали бегом, знали, что хозяйка позаботилась о вечерней трапезе. А вот к плохим же, бывало, не возвращялись и по нескольку суток, пока их не начинали искать, что бы хоть что то выдоить из усохшего вымени..
И вот, намучившись, жители северной окраины поселка, где жила основная часть держателей коров , решили всем миром нанять пастуха. Что бы их буренки пусть и по скудным опушкам паслись, но под контролем, организованно, так сказать, да под присмотром.
Так и случилось это самое собрание в поселковом клубе. Назрело на волне животноводческой печали. И вот на сцене, рядомс организаторами, с гордо поднятой головой сидел кандидат в пастухи. Весь его вид был настолько преисполнен важности, что его легко можно было принять за секретяря райкома. Мужик был крупный, мордастый; кто он был и чем занимался ранее, не знали- из приезжих был. В полной мере прочувствовав всю значимость момента и востребованности своей кадидатуры, кандидат в пастухи, казалось, вот вот лопнет от самодовольства. Пришуриваясь от недостатка света, он смотрел поверх голов в зале, словно король на подданых. Сегодня был его триумф, сегодня он вселял надежду, что наконец то у новоиспеченных животноводов наступит спокойное время, а у коровушек повысятся удои.
Собрание дружным голосованием положило пастуху оклад, размер которого на фоне нестабильных поселковских зарплат и кризиса неплатежей казался просто министерским. На этом моменте новоиспеченный властелин стада поддался вперед, всем видом показывая, что он вполне стоит этих денег. Речь его под финал собрания была короткой и по делу:
-Значит, того, завтра в 7 утра коровы, значит, должны быть на улице, вот, без опозданий. Ждать не буду никого.
На этих словах он рубанул ребром ладони по колену, вызвав восторженный гул в зале. Расходились все радостно-взбудораженные..
И вот настало долгожданное утро.. Даже погода словно благоволила этому знаменательному событию-на ясном небе ласково светило утреннее солнышко, дул теплый ветерок. Хозяева коров загодя уже стояли со своими кормилицами вдоль заборов . В 6.55 показался пастух. В высоких сапогах, он не торопливо шел твердой походкой по центру дороги, не глядя по сторонам. На плече у него висела приличных размеров котомка, в руках был кнут из сыромятной кожи.
Захлопали калитки. Хозяева хворостинами подгоняли животин, привыкших к анархии, в стройные ряды. Заглядывая в глаза пастуху, хозяйки сували в котомку кто что: кто варенное яичко, кто кто бутылку молока. Пастух же шел как таран, изредка взмахивая кнутом, и зычно тянул:
-В поле, в поле..
От этой картины все причастные к этому событию просто благовели..
Вечером, когда стадо так же организованно вернулось к родным заборам, пастуху вручили аванс, собранный по дворам. Не пересчитывая, он небрежным движением руки сунул деньги в нагрудный карман... В этот момент еще никто, включая самого пастуха, не подозревал, что это было началом скорого конца этой истории, которая так хорошо начиналась..
Утро следующего дня ни чем не отличалось от того, которое было накануне..Все также ласково светило солнышко, все таким же легким и теплым был ветерок.. И пастух появился ровно в 7.00.. Так же, как и днем ранее, на его плече висела котомка. И кнут был при нем, в руке. Разве что только очень внимательный взгляд мог заметить, что походка его была не столь твердой, как вчера.. да и боевой клич- "В поле, в поле", звучал не так зычно, как накануне. Впрочем, хозяйки буренок не предали этому большого значения, суетливо засовывая нехитрую снедь в котомку пастуха. Мало ли что, может, не выспался человек после первого трудового выхода...
И вот наступил день третий.. Заволновалась погода , как будто что то предчувствуя: ветер порывами гонял пыль вдоль дороги, а на чистом давеча небе появились небольшие тучки, похожие на небесных коров, которые словно плыли на свои небесные пастбища. А тем временем на утренней улице фигура пастуха появилась, только когда часы показывали уже 7.20. Вид он имел весьма бледный. Путь его пролегал по заковыристой траектории, словно утренний ветер кидал его из стороны в сторону. Полузакрытые глаза на опухшем лице безвольно смотрели куда то вниз, котомки на боку не было. Кнут, засунутый за пояс, волочился следом за ним, подымая тонкую змейку пыли. Во всей этой картине чувствовалась какая то обреченность, какие то финальные кадры еще только наступающей катастрофы.. Казалось, что даже буренки почувствовали это раньше, чем их хозяева, которые до последнего отгоняли от себя плохие предчувствия..
Пройдя с остановками еще метров 70, пастух неимоверным усилием поднял голову к небу, потом повел осоловелыми глазами в сторону, его закачало, и он, издав хриплый клич .."В поле", монументально, всей своей массой рухнул подле копыт своей подопечной буренки йокширской породы, подняв столб пыли. И в месте с этой пылью, перемешанной с запахом гремучего перегара, медленно растворялись последние надежды хозяев коров.
Робкие попытки привести пастуха в чувство были напрочь отвергнуты его организмом. Пара мужиков оттащила бедолагу от края дороги к скамеечке у забора, возле которой его всхлипы и храп прозвучали словно похоронным маршем на таким недолгим счастьем хозяев местных буренок...