На север
Связь с Родиной, в открытом океане, поддерживало командование, принимая и отправляя официальные телеграммы и общаясь лично по средствам дорогущей связи, нас, простых смертных к ней, естественно, не допускали. Новости с земли были обрывочны, иногда противоречивы и целая картина событий никак не составлялась. С середины марта настырно выпирала новость про какой-то не то «короновирус», не то «карановирус», не то ещё как. Мы прошедшие через эпидемии птичьего, свиного и ряда безымянных гриппов, по-прежнему, не очень понимали к чему шумиха. Открыв трёхтомное руководство по инфекционным болезням, нашёл про коронавирус целый абзац, где сказано, что данный вид вирусов эпидемиологического и клинического интереса не представляет. Следующий заход нам предстоял только в конце апреля и на Сейшельские острова, там-то поподробнее узнаю, в чем дело, если про него ещё кто-то вспомнит.
Девятого апреля в Индийском океане, при волнении моря 3 балла и зыби 6, мы сблизились с «Маршалом Геловани», который шёл, но так и не дошёл, вовремя, до Антарктиды. А теперь в период зимы и штормов ему там и подавно делать было нечего. Небольшой кораблик мотыляло волнами так, что непонятно было, как там выживает экипаж. Какое-то время наши суда шли параллельно друг другу в зоне видимости, командование общалось по радиостанции при визуальном контакте, а после, погудев друг другу, разошлись как в море корабли. Мы больше месяца не видели ни судов, ни людей, и это было событие! Да ещё судно российское и люди наши. Они с Владивостока, мы с Кронштадта, где ещё встретится землякам, как не у берегов Антарктиды.
Ночью вошли в хороший шторм. С тумбы слетел таз с замоченным бельём; вместо того чтобы спать занимался увлекательным делом: собирал мыльную воду с качающегося пола. Зато великолепно отмылась каюта.
Около недели прилично болтало, тяжелый железный стул ездил туда-сюда по каюте, перемещалась обувь, разбилась пластиковая термокружка, слетев со стола. Из-за того, что качались занавески, отгораживающие кровати и скрипели шкафы, казалось, что по каюте кто-то бродит. Несколько дней выходил на палубу лишь для коротких, экстремальных прогулок.
В последний день шторма ветер стих, но зыбь была, более чем приличная: высокая, длинная, боковая. Стоя на вертолётной палубе у левого борта, амплитудно раскачивался вместе с судном. При крене на левый борт, казалось, что судно навалиться на меня, палуба становилась перед глазами почти стеной. А при крене на правый, что вот-вот соскользнёшь, как с очень крутой и высокой горки, прямо в океан. Захватывающий аттракцион.
Чуть позже, мы пошли с волнами одним курсом. Качка став кормовой ощутимо уменьшилась. Но океан удивлять не перестал. Мы шли со скоростью 12 узлов, тем не менее, наблюдал как громады волн, выделяясь где-то из общего фона, уверенно нагоняли нас, проходя под судном, значительно поднимали его над поверхностью воды, и исчезали далеко впереди.
Дни протекали диковинно-монотонно, обстановка потихоньку стала надоедать, потому, когда повернули на север обрадовался. Трудная и большая половина похода позади, работа сделана – начался круиз! Вперед в лето, к дому, да ещё и через Сейшелы, Египет, Грецию и Италию! Но, как говориться, человек лишь предполагает…
Мы в пятый раз сменили сезон: зиму на лето. По солнышку и теплу за полтора месяца соскучились все.
Ближе к Сейшельским островам, поползли сначала слухи, а потом и официальная информация, что схода не будет. Сейшелы, как и большинство государств, закрыты на карантин. Не будет Суэцкого канала, Греции и Италии. Пополнив на рейде порта Виктория запасы, мы в обход Африки, сделав, огромный крюк, без остановок идём в Кронштадт, где, вероятнее всего, нас ждёт двухнедельный карантин на судне. Это был шок, сначала. Он быстро прошёл: мы всего лишь лишились предполагаемых удовольствий, а дорога, хоть и кривая, была к дому. Кроме того всё же случились ещё три ярких события, выделяющееся на фоне остальных.
Сейшельские острова
Случились ещё три ярких события, выделяющееся на фоне остальных.
Первое из них – Сейшелы. Сейшельские острова – это было что-то из другой жизни других людей. Совсем недоступное и нереальное. Но вот 25 апреля 2020 года и я сам, на рейде, в паре миль от порта Виктория. Передо мною остров Маэ, покрытый тропическим лесом, с белыми пустыми пляжами и гора Морн Блан, как модница, ежечасно меняющая шляпки из легких облаков. Всё это наблюдаем с борта судна, самые мрачные прогнозы сбылись – схода нет. Бункеруемся и пополняемся с подходящих катеров, по новым правилам: продукты и воду грузим в масках, перчатках, предварительно обрабатывая упаковки раствором хлорки. Все боятся неведомого вируса. Руки и обувь экипаж обрабатывает тоже. Всё происходит на баке (палуба на носу судна) в тропическую жару. Первый раз в жизни, чуть не получил тепловой удар: во время работы на раскаленной палубе, в глазах стало темнеть, почувствовал слабость. Чтобы не потерять сознание ушел в кондиционируемое помещение, где вскоре пришёл в себя и вернулся на работы.
Все же стоянка, даже без схода – отдых. Меняется обстановка на судне – становится неофициальной и более доброжелательной.
Кроме того, что очень важно, появилась связь. В день прибытия, наши консульские, на катере доставили на судно двадцать местных сейшельских СИМ-карт, по 22 доллара за штуку. Их быстро разобрали и мне не хватило. Вечером, ходил по судну и завидовал, синим, от света гаджетов, лицам.
На следующий день, 26 апреля, отпраздновал день рождения образцовым и трезвым образом жизни. В столовой, на обед, по традиции (как и всем именинникам), вручили жареную картошку с мясом – совсем по-домашнему. Командир части (моряк) подарил сувенирную тарелку «Воздушно-десантные войска» и СИМ-карту. И хотя деньги, за неё отдал, радости моей не было предела. За 22 доллара полагался 1 гигабайт интернета и пара минут разговора с Родиной. Негусто, конечно выбрал все «до дна»: скачал пару игр на планшет, пару десятков книг, сделал обновления, пообщался по видеосвязи с домом, посмотрел странные новости… вот и всё. Но экономно расходуя, растянул этот ресурс на три дня, всё это время чувствуя себя в цивилизации.
Наше командование вновь не разрешило купание экипажа, удивительно, как можно бояться всего. Мне кажется, проще было бы ему (командованию) оставаться дома. Хотя и его (командование) можно понять – ответственность за полторы сотни человек в тысячах милях от Родины – тяжкое бремя.
На верхней палубе у нас был бассейн, его периодически наполняли забортной водой. Он был небольшой и неглубокий, да ещё, при качке, вода расплёскивалась. Я его почти игнорировал - не получал удовольствия плюхаться в водоёмчике по колено глубиной. А тут почти штиль, воды уже по пояс и после отбоя – никого. Выходил, два вечера подряд, полежать в прохладном бассейне, чуть покачиваясь вместе с кораблём; наслаждался тёплой ночью, любуясь южными звёздами и вдыхая ароматы тропиков.
29 апреля после бункеровки, на рейде, топливом, мы начали витиеватый, но зато безостановочный путь домой.
Два океана
И снова был океан.
Много месяцев много раз в день (столько, сколько посмотришь) видел чистые горизонты, ограничением которым была лишь кривизна земли. Океан земной, такой разный, сходился, на границах видимости, с неповторяющимся Океаном небесным. Иногда они сливались водопадами дождей и тогда, в этом едином, линия разделения - горизонт исчезал; вода была отовсюду и сверху и снизу и со всех сторон. Это стихийное зрелище: океан небесный вспенивает и без того беспокойного своего визави потоками низвергающихся вод. Тысячелетиями они неотрывно глядят друг на друга, всё, понимая без слов. Вместе внимают тишине, вместе буйствуют, вместе замерзают и согреваются, вместе двигают гигантские массы и объёмы, соперничая друг с другом в силе.
Ничто не мешает созерцать на чистых горизонтах и закат и восход. И то и другое на суше почти всегда видно с какими-то ограничениями дома, деревья, горы… здесь же, с самого начала до самого конца, весь путь солнышка.
В детстве больше видел закат – окна моей комнаты выходили в степь на запад. Повзрослев, чаще наблюдал восход, когда затемно встанешь и едешь куда-нибудь, любуешься им, а концу хлопотного дня уже не до заката, да и помню его всего несколько раз, когда солнце в море садилось. Здесь же вновь закат стал видеть чаще: на восход надо рано вставать - но и такое нередко случалось. А тут, вдруг осознал, что и рассвет и закат вижу в один день и что такого никогда раньше не бывало. Как на суше можно найти место и время, чтобы наблюдать и закат, и восход в один и тот же день? Конечно, не бывало. И… не будет.
Поняв всю ценность сложившейся обстановки стал вставать, нарочно раньше – на зарю. Но братья-океаны дали знать об уникальности осознанного - стали прятать от меня рассвет: на другой же день, он был скрыт тучами, время и место лишь отразилось, красным, на границе облаков. Но отразилось; восход «засчитан» я их перехитрил. На следующее утро встаю вновь рано, но обрамляет нас туман густой и долгий из-за которого, ни места, ни времени восхода определить не удалось. Стало совершенно очевидно, то о чем лишь догадывался - они слышат меня. Приятно, что меня, крохотного, заметили и даже предложили поиграть. Это большая честь. Буду стараться. Поглядим, как всё сложится.
А сложилось непредсказуемо, как всё в нашем необычном походе, и то, что в какой-то момент показалось обыкновенным, по той или иной причине, больше ни разу не повторилось. Видел несколько восходов, множество разных закатов, но в один день, оба этих явления, больше ни разу.
Если, когда-нибудь ещё, Всевышний подарит возможность любоваться восходом и закатом в один день, отмечу это событие как особенное и в полной мере оценю его.
В обход Африки
Судно, отсчитывая морские мили, приближалось к Атлантическому океану.
Спросил, Юрия Леонидовича, будет ли заметен каким-нибудь образом, переход из Индийского океана в Атлантический, чем вызвал, у него, всплеск остроумия. Старпом иронизировал, в том числе и потому, что: «Границы океанов условны. В современной океанологии не существует единственно правильного, обоснованного и логичного деления океанов».
Но, как бы ни юморил старпом, и что бы ни утверждали ученые, границу Индийского и Атлантического океана визуализировал: в короткое время поменялся цвет воды, в изобилии появились плывущие длинные и достаточно толстые фрагменты не то тростника, не то камыша, не то каких-то водорослей; солнце спряталось, прямо из воды рождались клочья тумана. Махали на прощание лапами веселые ластоногие. Акула величиной с крупного дельфина, в охотничьем азарте полностью выпрыгнула из воды, изогнулась полумесяцем в полёте. Стая летучих рыб брызнула из глубины в разные стороны, а за ними выскочил из воды и охотник – черный блестящий котик, правда он никуда не полетел, а озорно плюхнулся назад в воду. Его, даже успел сфотографировать.
В общем, граница океанов отметилась интенсивно, разными рядами явлений, связанных, возможно, со встречей здесь, теплого Южного Пассатного течения с холодным Бенгельским. И мы, попрощавшись с ласковым Индийским океаном, перешли в суровый Атлантический.
Таким образом, мы шли от Сейшельских островов вокруг Африки (через Суэцкий канал запретили - ковид), милях в четырёхстах от берегов. Континента видно не было. Но присутствие его буквально ощущал.
Посещение Бразилии было интересно ещё и тем, что впервые попал в тропики и тропические джунгли. Там для себя сделал открытие: листва с вечнозеленых деревьев облетает тоже. Но только не сезонно, как у нас осенью, а круглогодично. Вечнозеленые леса обновляют листву постоянно. То есть, после окончания жизненного цикла каждого отдельного листа, независимо от времени года и других листьев, дерево его сбрасывает, а на его месте начинает развитие новый листок. Поэтому, под отдельно стоящими, вечнозеными деревьями, можно круглогодично видеть опавшие листья, правда цвета они не желтого, а какого-то красновато-буро-зеленого. Флора там пышная, вечнозелёного много, листья большие и жирные, плюс обилие плодоносящей растительности, произведения которой, так же, круглогодично падают на землю. Всё это, опавшее, в жарком влажном климате преет и насыщает воздух ощутимым, но не назойливым сладковатым запахом – подгнившей листвы и фруктов. Запах этот ощущался везде и всегда.
И вот теперь, в четырёхстах милях от берега, гигантский материк периодически выдавал свое присутствие, доносимым с него, знакомым, по Южной Америке, сладковатым запахом джунглей. И хотя на землю Африки так и не ступил, через это необычное послание ощущал свою причастность и к этому, невообразимо огромному и загадочному «Черному Континенту».
Пуп Земли
Утром, во вторник, 19 мая 2020 года, как всегда на совещании было озвучено: «169 день похода. Координаты: 0,46 минуты южной широты, 0,24 минуты и пять секунд восточной долготы. Курс 343, скорость 12 узлов. За предыдущие сутки пройдено 209 миль, всего пройдено 39279 миль. Опережение графика 10ч.30мин. Ветер юго-западный 4.8 м/с. Море – волны 1-2 балла, зыбь 3-4 балла. Атмосферное давление 758,2 мм.рт.ст., влажность 83%, температура воздуха +27,3С, воды 28,4С. Вечером кратковременный дождь. Ну и: «Золотая точка» в 13.00»
Этого события ждали, так как немного всего происходило с нами. По наивности спросил опытных мореходов, что там на этой точке особенного? На до мной покровительственно посмеялись:
- Ты что там себе стелу представляешь? Памятник в открытом океане с глубиной несколько тысяч метров? Ничего там. Вода и вода.
«Ну да, - думаю, - наивный я».
- А почему вы, морские волки, расстояние меряете морскими милями и кабельтовыми, а глубины километрами и метрами?
Приближалось Второе Яркое Событие, случившееся по дороге домой -прохождение координат 0:0. Ну как приближалось? в 13.00 по радиотрансляции объявят, что мы проходим «Золотую точку» и желающие смогут выйти на палубу и посмотреть на океан… Но всё-таки, сам факт.
Решил отметить это событие погружением на дно, в данной точке, расколотой ранее на две части и склеенной, мною, к такому случаю, фарфоровой кружки. Ждал объявления. Оно случилось. Вышел на палубу, а там толпа и все указывают куда-то и фотографирую что-то.
Зря потешались морские волки. В точке 0:0, в шестистах милях от Африканского побережья, в нейтральных водах открытого океана, протянув трос с глубины около пяти тысяч метров, кто-то закрепил буй. Буй большой, окрашенный в вертикальные красные полосы на белом фоне (или наоборот) с каким-то устройством наверху – не буй, плавучий маяк.
Сие явление удивило всех и судно, чего раньше никогда не бывало, по кругу, вернулось и подошло к этому бую-маяку как можно ближе, дав возможность рассмотреть его и сфотографировать. Обойдя вокруг «пупа Земли» таким образом, за полчаса мы побывали в западном и в восточном; в северном и в южном полушариях. Так-то.
Позже узнал, что это метеорологическая «Станция 13010 Soul», установленная аж в 1997 году США-Бразилией-Францией и по некоторым источникам в 2021 году выведенная из эксплуатации(?).
За сим, чуть не забыл погрузить приготовленную кружку. Отошел в сторонку на бак, включил видеозапись на телефоне, кинул кружку за борт и вновь был удивлён. Моя фарфоровая (тяжелая) кружка, камнем пошедшая ко дну, долго-долго виднелась сквозь многометровую толщу, необычайно чистой, прозрачной океанской воды.
Перед тем как затопить кружку, подумал, конечно, об экологии. Решил так: инертный материал, не разлагается, подавиться или пораниться нельзя, застрять внутри тоже. Обрастет за месяц фауной глубоководной и пролежит так до скончания веков, в доказательство моего пребывания около «Пупа Земли».
Океан ещё ближе
На следующий день, не откладываясь в долгий ящик, случилось и Третье Яркое Событие по дороге домой.
На 13.00 в этот день были запланированы водолазные работы, они планировались и раньше, и должны были проводиться после каждого захода в порт, но было недосуг. А тут, опережение графика движения почти полсуток, задач никаких. Командование решило – погружениям быть. Быть так быть – я даже не дежурный врач, имел отношение к этому весьма отдаленное и косвенное.
Экватор, жара. Судно раскалено. После обеда неприкосновенное – «адмиральский час» в прохладной каюте, устраиваюсь… Как вдруг заходит ко мне штатный судовой врач, общение с которым старался свести к минимуму, но избежать совсем, конечно, не получалось. Он говорит, что подводные работы рискованные и опасные - их должен обеспечивать самый подготовленный специалист… «А тут уж мы сами, как-нибудь…» Ну в общем, капля неуместной лести и, - нагрузить по полной. Самому ему просто не хотелось в самое пекло, вблизи экватора, качаться на волнах, у борта, в раскаленной лодке. Конечно, как старший медицинской группы, мог в любом направлении разрулить эту ситуацию, но: «Не навязывайся и не отказывайся». Сон в прохладной каюте отложил, надел панаму с большим козырьком, белую морскую футболку с длинным рукавом, форменные шорты светлого песочного цвета, сунул в карман фотоаппарат и отправился на правый борт пятой палубы к спускаемому шлюпу.
Нас «командированных» собралось около десяти человек: несколько непосредственно водолазов, двое ребят, с древками от багров, из боцманской команды, в задачу, которых, входило отталкивать шлюп от борта корабля, чтобы его не раздавило и не перевернуло, врач, на всякий случай, и старший команды.
Мы сели в огромный шлюп. Двумя лебедками нас спустили на воду. Натяжение тросов ослабили, но лебедки не отцепили – они удерживали наше судно, от дрейфа в океан, придавая ему неподвижность по отношению к «Адмиралу Владимирскому». Неподвижность весьма относительную; сразу же, неощутимые на борту океанского лайнера полутораметровые волны, приобрели совсем иное измерение. Представьте: вы сидите на стуле, а стул под вами скачет на полтора метра вверх-вниз, вперед-назад, да ещё немного вправо, а влево ему не даёт качнуться каменная стена.
Стальной бок огромного судна, когда шлюп на волне подаётся в его сторону, ограничивает смещение – как бы подпирает. Шлюп всей своей огромной массой, до треска в корпусе, наваливался на борт, в это время волна ещё и поднимала (либо опускала) его и плотно прижатое к неподвижному борту судёнышко значимо кренилось (наклонялось) вправо-влево. Чтобы уменьшить раскачку ребята, с носа и кормы, пытались оттолкнуть многосоткилограммовый нагруженный шлюп хоть на какое-то расстояние от корабля, шестами упираясь в его борт. Тяжеленую конструкцию телепало по всем измерениям, а свободные концы толстых шестов выписывали, в границах шлюпа, замысловатые траектории мимо тел и голов пассажиров. Таким образом, обозначилась приоритетная задача: никого этими приспособлениями не покалечить - на этом и сосредоточились.
Первые минут пятнадцать наша маленькая команда, прежде чем начать работы, просто приспосабливалась к вновь сложившимся обстоятельствам. Пообвыкнув, водолазы стали экипироваться: дыхательные приборы, водолазная маска, нож, закреплённый у голени, ласты прямо на кроссовки, балласт и веревка вокруг пояса. Подготовившись таким образом, прямо в шортах и футболках в каких были, по очереди, по одному исчезали в глубине.
Это были учебно-тренировочные погружения. В задачу входило осмотр винтов и корпуса корабля. Каждое погружение занимало семь-десять минут. Старший травил или подтягивал капроновый шнур, которым привязывали водолазов и путем условных сигналов общался, через него, с погружаемым.
С борта, спиной вниз, ластами вверх, водолазы падали в воду, пропадая из поля зрения. Через какое-то время появлялись из пучины, поднимались по специальной алюминиевой лесенке (как в бассейнах), на борт, и переполненные впечатлениями, освеженные океанской прохладой, возбужденные, громко делились своими переживаниями. Все остальные, в это время, раскачиваясь на волнах под удары корпуса шлюпа о борт корабля, плавились на солнце. Не помогала ни панама, ни белая футболка с длинным рукавом. Бдительное командование сверху, с палубы, внимательно следило, чтобы мы не выходили за рамки обозначенной программы.
Так прошёл час, а может два. Эмоции от новых ощущений перегорели, даже качка не волновала больше. Кожа на коленях от солнца поджарилась, становилось невмоготу. Но всему есть предел, спуски закончились. Вот уже снимают экипировку с последнего водолаза. В это время, наш старший, раскалённый, как и все от жары, зыркнув по сторонам (строгому начальству тоже жарко, и оно ушло в тенёк), важно, как бы по делу, прямо в одежде, спустился по бортовой лесенке в океан, и невидимый за бортом суденышка, с удовольствием фыркая, поплескался. Вылез из воды совсем другим человеком. Ваш покорный слуга, видя такое, тоже, со скучающим видом, оглянулся вокруг и как был в одежде, быстрее, чтобы кто-нибудь не остановил, спустился в воду и окунался, прячась за бортом. Оставшиеся члены экипажа, побросав свои дела, так же оказались в воде. Всё барьер «нельзя» сломлен, купались потом уже и группами, сняв футболки, прыгали с борта, ныряли, забыв про жару и тяготы. С высоты палуб «Адмирала Владимирского», с чувством восторга и зависти, за нами неотрывно наблюдала команда корабля. А мы наслаждались… Ощущения открытого океана: прозрачная,первозданная вода - до дна четыре с половиной тысячи метров, до ближайшего берега более пятисот миль, а под тобой кипит невидимо жизнь и может быть совсем рядом плавают огромные акулы – это незабываемые ощущения. Акул мы не увидели, а вот со спасательного катера, который тоже был спущен на воду с левого, только, борта, ребята поймали большую морскую черепаху и передали её нам для фотосессии. Так что получились ещё великолепные фото на долгую память.
К слову, в открытом океане, за весь поход, купались только один раз – этот. Пару раз, в течении плавания, на воду спускали шлюпы для проведения забортных работ и я сам, в числе зрителей, тихо завидовал их командам за близость к Океану, за возможность потрогать его рукой, покачаться на волнах и посмотреть на наш океанский лайнер со стороны. Но участникам этих мини-экспедиций, несмотря ни на какую жару, даже спасательные жилеты снимать запрещали. О том чтобы окунуться в воду не могло быть и речи – боялись зубастых акул, ядовитых медуз, скрытых течений, нештатных ситуаций, непредвиденных обстоятельств и всего прочего. Точно так же всё должно было случиться и в этот раз. Но к нашему огромному счастью, получилось иначе.
За время качки перекрутились тросы одной из лебёдок, пришлось, усилиями большинства нашей команды, раскручивать их. Ощутили скачку нашего бота уже стоя на ногах. Так что, с небольшими техническими трудностями, мы были подняты на борт, почти героями. Переполненные ярчайшими впечатлениями, которые могут случиться лишь один раз в жизни, другими людьми ступили на твердую палубу нашего корабля – всё познаётся в сравнении…
Вот так правило «не навязывайся и не отказывайся» сработало в тот раз.
Хотя день был насыщенный и утомительный, после «отбоя», переполненный эмоциями, осмысливая произошедшее, долго не мог уснуть.
Финал
Стали появляться дополнительные команды: подать списки с размером одежды, обуви, головных уборов – обещали экипировать по прибытию; подать списки встречающих с номерами телефонов и паспортными данными; подать списки на поощрение личного состава; провести занятия по оформлению документов и завершению командировки; в течении оставшегося времени проводить термометрию всем членам экипажа, каждые четыре часа, с занесением в «Журнал термометрий» (135 человек, четырьмя ртутными термометрами, шесть раз в сутки – ни работать, ни спать, ни есть, точно – ВСЁ оставшееся время - мерить температуру). Береговое начальство опутывало нас липкой заботой…
В общем, приближались к Родине, считали дни.
А пока, как и всегда, гулял по палубам и смотрел в океан. В один день увидел большую стаю дельфинов, шедшую траверз, большую морскую черепаху и плавник акулы, шедшей с нами параллельным курсом недалеко от корабля.
На следующий день, хоть и было 25 мая и всего 16 градусов северной широты, заметно похолодало. То плотная дымка в небе, то туман – солнышка не видно. Всё серое как в Антарктиде. Даже, показалось, увидел облако от дыхания кита вдали. Гуляю в спортивном костюме, быстрым шагом, чтобы согреться, смотрю в туман. И снова пар над водой, и ещё, и ещё. А вот и спина огромная, далеко, но отчетливо видно. Вот здорово! Но и это не всё: метрах в 150-200 от меня целое стадо китов, да таких огромных! Вот порадовали напоследок, не чаял уже! Ну точно – филиал Антарктиды! Прощальный привет. Напоминание: такое больше не повторится…
Между тем летающие рыбы перестали показываться, наверное, тоже совсем – идём на север.
Взял у старшего механика литр спирта, пару-тройку вечеров разводил, лечился от дум и грусти – выпивал, грамм по сто. Никакого удовольствия или релаксации. Оставшееся вылил в раковину.
Турник. Прогулки. Чтение. Ожидание. Океан… Океан… Океан…
30.05.2020 суббота. 180 дней похода.
Продолжаю читать: «И увидел я новое небо и новую землю, ибо прежнее небо и прежняя земля миновали и моря уже нет». Моря нет…
Океан. Вокруг только Океан.
И в океане снова пар от дыхания китов и огромнейшие киты совсем рядом. Таких гигантских, кажется, ещё не видел. Синие, наверное.
На судне периодически появляются «сухопутные» птицы, похожие на ласточек и голубей. Минуем западные рубежи Европы, невидимые, правда, за дальностью.
Подошли к Ла-Маншу. Мы уже не одиноки. Плотное движение, как на трассе М 2, только с меньшими скоростями и большими габаритами. Нас обгоняют, нам идут на встречу… Мы подошли к цивилизации.
2 июня, днём, проходили Ла-Манш. Берега Франции – белые столбы скал. Издали казалось, что это высотная застройка городов, но в оптические приборы видна истина. В каком-то месте, в дневном свете, одновременно, был виден и берег Великобритании, и берег Франции. Занятно.
Холодало, дул северный ветер, мы надели куртки и шапки. Светало рано – темнело поздно. Мы, вновь, двигались в сторону белых ночей...
Заканчивался наш невероятный кругосветный поход-приключение-испытание.
06.06.2020г. Последнее совещание. 187 дней. 44507 морских миль.
Финиш. Кронштадт. Причал. Другой мир.
Торжественная встреча. Официальные лица. Родственники. Все в масках…
За несколько часов корабль замер, затих, опустел, осиротел.
Гулкие звуки разлетаются по неподвижному судну, слышен даже плеск забортной воды. Сразу неуютно, зябко. Остались вахтенные да старпом.
От грусти щемило в груди, сам стал словно чужим, незаконным на судне, хотя никто ни гнал и не торопил с убытием.
Поход окончен.
Одно из ярчайших событий жизни в прошлом.
А мы вернулись совсем в другую жизнь. И пошли дальше.
С судном и частью экипажа ещё встречусь. Ещё будет поход, в этом – другом мире: в другой обстановке, другим маршрутом, с другими задачами.
Но это совсем (со всем) другая история...
Предыдущая часть: