— ...нет, он уже уехал на работу. До вечера не вернётся.
Я замер у подъезда. Это голос Оли. Третий этаж, наш балкон. Окно приоткрыто.
— Конечно хочу... я тоже соскучилась...
Ключи застыли в руке. Сердце ухнуло вниз.
— Слушай, может сегодня днём встретимся? У меня до трёх митинг онлайн, а после свободна... да, он вернётся только в восемь... у нас масса времени...
Я приехал за телефоном. Забыл его дома на зарядке. Проехал пять километров, вспомнил, развернулся. Не собирался даже заходить — хотел попросить Олю передать телефон через балкон, чтобы не опоздать на планёрку.
А она стоит на балконе. Разговаривает. Громко. Не знает, что я внизу слышу каждое слово.
— Нет, не палимся. Соседи на работе все. Подъезд пустой днём... заходи дерзай...
Пауза. Она смеётся.
— Да ладно тебе... ну ты же знаешь, что я без ума от тебя... с мужем уже полгода как всё умерло... мы просто сожители... он даже не притрагивается...
Полгода.
Сожители.
Я опустил руку с ключами. Прислонился спиной к стене подъезда.
— Приезжай к трём... я открою... вина куплю... нет, красное... то самое, которое ты любишь... хорошо, жду... целую...
Тишина. Она повесила трубку. Постояла на балконе секунд десять. Улыбалась — я видел снизу её силуэт. Потом вернулась в квартиру. Балконная дверь закрылась.
Я стоял. Смотрел на закрытое окно.
Вторник. Девятого октября. Восемь часов утра. Только что моя жена пригласила любовника к нам домой. На три часа дня. Пока я на работе.
Достал телефон... нет, стоп. У меня нет телефона. Я за ним и приехал.
Перешёл дорогу. На углу таксофон. Опустил две монеты по пять рублей. Набрал рабочий номер.
— Алло, отдел проектирования.
— Марина, это Виктор. Передайте Сергею Петровичу, что я заболел. Температура высокая. Сегодня не приду.
— Ох, Виктор, поправляйтесь. Передам.
— Спасибо.
Повесил трубку. Вернулся к машине. Завёл двигатель. Отъехал на соседнюю улицу. Припарковался так, чтобы видеть подъезд.
Время — восемь двадцать.
До трёх часов дня — шесть часов сорок минут.
---
Девять ноль-пять. Оля вышла из подъезда.
Джинсы узкие, серые. Белый свитер. Короткая синяя куртка. Волосы распущены. Сумка через плечо.
Пошла в сторону метро. Уверенным шагом.
Я вышел из машины. Пошёл следом. Метров пятьдесят держал дистанцию.
Она свернула к "Перекрёстку". Зашла внутрь.
Подождал минуту. Зашёл.
Взял корзинку. Сделал вид, что выбираю хлеб. На самом деле смотрел на неё.
Она стояла в винном отделе. Изучала этикетки. Взяла бутылку — красное вино, "Кьянти Классико". Посмотрела цену. Две тысячи триста рублей. Положила в корзину.
Мы с ней обычно покупаем вино за триста-четыреста рублей. По праздникам. Она говорит: "Зачем переплачивать? Всё одинаковое".
О как, не всё одинаковое. Для него — две тысячи триста.
Дальше — мясной отдел. Два стейка "Рибай". Ценник — тысяча восемьсот за штуку. Три тысячи шестьсот за два.
Я ем гречку с сосиской. Сосиски "Папа может" — сто двадцать рублей за упаковку. Десять сосисок. По двенадцать рублей штука.
Он ест "Рибай" за тысячу восемьсот.
Дальше она взяла сыр. "Пармезан". Кусок на девятьсот рублей.
Багет свежий. Сто пятьдесят рублей.
Клубнику. Октябрь, не сезон. Семьсот рублей маленький лоточек.
Шампиньоны свежие. Четыреста рублей.
Сливки жирные. Двести рублей.
Подошла к кассе. Итого — семь тысяч восемьсот двадцать рублей.
Расплатилась картой. Моей картой. Дополнительная карта к моему счёту. Я ей оформил год назад. Для продуктов.
Она купила ужин любовнику на мои деньги.
Вышла из магазина.
Я подождал. Вышел следом. Вернулся к машине.
Она прошла к подъезду. Зашла внутрь.
Время — девять сорок.
---
Двенадцать ноль-ноль. Окно спальни открылось. Она проветривает.
Меняет постельное бельё. Свежее. Для него.
Двенадцать тридцать. Окно закрылось.
Тринадцать ноль-ноль. Она вышла на балкон. Закурила.
Я не знал, что она курит. Три года назад бросила. Я был свидетелем — она мучилась неделю, жевала жвачки никотиновые, злилась. Потом сказала: "Всё, бросила".
Оказывается, просто
начала курить втайне.
Затушила сигарету об перила балкона. Смахнула окурок вниз, в кусты. Вернулась внутрь.
Тринадцать тридцать. Тишина.
Четырнадцать ноль-ноль. Тишина.
Четырнадцать пятьдесят. Она снова вышла на балкон. Посмотрела вниз на парковку. Ждёт.
Вернулась внутрь.
---
Четырнадцать пятьдесят восемь.
К подъезду подъехала чёрная "Ауди А6". Новая. Блестящая.
Водитель вышел. Мужчина. Лет тридцать пять—тридцать семь. Рост метр восемьдесят пять. Спортивное телосложение. Тёмные волосы, коротко стрижен. Джинсы чёрные, кожаная куртка, ботинки замшевые. Дорогие часы на руке — даже с расстояния видно блеск золота.
В руках пакет. Бумажный, с логотипом кондитерской "Андерсон".
Подошёл к домофону. Нажал кнопку.
Дверь открылась сразу. Не через домофон — напрямую. Она открыла заранее.
Он зашёл.
Я засёк время на часах на приборной панели.
Ровно пятнадцать ноль-ноль.
---
Пятнадцать ноль-пять. Балкон открылся. Оля вышла. Одна. Закурила
Опять улыбалась. Счастливая. Расслабленная.
Докурила. Смахнула окурок. Вернулась внутрь. Закрыла балкон.
Шторы задёрнуты.
Я сидел. Смотрел на закрытые окна.
---
Шестнадцать ноль-ноль. Тишина.
Семнадцать ноль-ноль. Тишина.
Восемнадцать ноль-ноль. Балкон открылся.
Он вышел. Один. Закурил сигарету. Стоял, смотрел на город. Спокойный. Довольный собой.
На нём расстёгнута куртка. Под ней чёрная футболка. Мятая.
Докурил. Оля вышла следом. Обняла его сзади за талию. Прижалась. Он обернулся. Поцеловал её в губы.
Долго.
Его рука на её талии. Её руки на его шее.
Я сжал руль так, что пальцы онемели. Дышать стало тяжело.
Они вернулись внутрь.
---
Девятнадцать сорок пять.
Подъездная дверь открылась. Он вышел. Всё такой же довольный. В руках пакет — тот самый, из кондитерской. Пустой теперь.
Сел в "Ауди". Завёл двигатель. Уехал.
Номер машины — М 777 ОО 199.
Я записал на бумажке из бардачка.
Посмотрел на часы. Без пятнадцати восемь вечера.
Подождал десять минут.
Вышел из машины. Подошёл к подъезду. Поднялся на третий этаж.
Достал ключи. Открыл дверь.
Прихожая. Пахнет жареным мясом. Вином. Её духами — "Шанель Номер 5", которые я подарил на восьмое марта.
Прошёл внутрь.
Оля сидела на диване с ноутбуком. Волосы влажные, только из душа. На ней домашний серый халат. На лице лёгкий румянец.
— А, привет! — она подняла глаза. Улыбнулась. — Ты рано. Ещё без пяти восемь.
— Планёрку отменили. Начальник заболел. Всех отпустили.
— Понятно. Ужинать будешь? Я ничего не готовила, не ждала тебя так рано.
Ничего не готовила.
Я посмотрел на кухню. На столе — грязные тарелки. Две. Бокалы винные. Два. Пустая бутылка "Кьянти Классико". Две тысячи триста рублей.
Сковорода в раковине. Жирная. Пахнет мясом.
— Ты ела? — спросил я.
— Что? А... да... днём немного перекусила... работала, проголодалась...
— Одна ела?
— Ну да. А что?
Я прошёл на кухню. Взял одну из тарелок. На ней остатки стейка. Второй взгляд на вторую тарелку — то же самое.
— Две тарелки. Два бокала. Ты одна ела стейки и пила вино за две тысячи триста?
Она замерла.
— Я... это... подруга заходила... Катя... мы вместе пообедали...
— Катя. Твоя подруга Катя весит пятьдесят килограммов и вегетарианка последние два года. Не ест мясо. Ты сама мне говорила.
Молчит.
— Кто был здесь, Оля?
— Никто... я же сказала, Катя...
Я достал телефон — вспомнил, что забыл его утром. Он так и лежал в спальне на зарядке. Взял по пути из прихожей.
Открыл галерею. Показал ей фотографию.
Чёрная "Ауди А6". Номер М 777 ОО 199. Время на фото — пятнадцать ноль-две.
— Эта машина стояла у подъезда с трёх дня до восьми вечера. Почти пять часов. Из неё вышел мужчина. Высокий. Спортивный. Кожаная куртка. Зашёл в наш подъезд. Через пять минут ты вышла на балкон. Курила. Я видел. В шесть вечера он вышел на балкон. Ты обняла его. Поцеловала. Я видел. В семь сорок пять он ушёл. Сел в машину. Уехал. Всё это время вы были здесь. В нашей квартире. Кто он?
Она побледнела. Ноутбук соскользнул с колен на диван.
— Ты... ты следил за мной?
— Я забыл телефон утром. Вернулся. Стоял у подъезда. Услышал твой голос с балкона. Ты говорила с ним. "Приезжай к трём. Он вернётся только в восемь. Вина куплю. Красное. То самое, которое ты любишь". Я всё слышал. Позвонил на работу, сказал что болею. Сел в машину. Ждал. Видел как ты пошла в магазин. Следил за тобой. Видел как ты купила стейки, вино, сыр, клубнику. На семь тысяч восемьсот рублей. На мою карту. Видел как он приехал. Как зашёл. Как через пять часов ушёл. Видел как ты его целовала на балконе. Всё видел. Кто он?
Слёзы на её глазах.
— Макс... я могу объяснить...
— Кто. Он?
— Андрей... его зовут Андрей... мы познакомились четыре месяца назад... на корпоративе...
Четыре месяца.
— Четыре месяца ты изменяешь мне?
— Я не хотела... так получилось... он был настойчив... я не смогла устоять...
— Четыре месяца. Сколько раз он здесь был?
Молчит.
— СКОЛЬКО РАЗ ОН БЫЛ В НАШЕЙ КВАРТИРЕ?!
— Семь... восемь... не помню точно...
Восемь раз. Восемь р
аз этот мужик приходил сюда. Ел стейки на моей кухне. Пил вино на мои деньги. Трахал мою жену в моей постели.
— Постельное бельё меняла сегодня?
Кивнула еле сильно.
— Свежее постелила. Для него. В нашей спальне. В кровати, которую я выбирал. Которую я оплачивал в кредит два года.
— Прости...
— Утром ты сказала по телефону: "С мужем полгода как всё умерло. Мы просто сожители. Он даже не притрагивается". Это правда?
— Я... я не это имела помните, что...
— Это правда или нет?
— Да... но...
— Полгода назад — апрель. Мы ездили в Казань. На майские. Помнишь? Гуляли по Кремлю. Фотографировались. Я обнимал тебя. Ты смеялась. Я думал нам хорошо вместе. А ты уже тогда считала нас мёртвыми?
— Нет... позже... в мае... июне... ты стал холодным... отстранённым...
— Я работал! Взял переработки! Потому что ты хотела новый холодильник
— Я работал! Взял переработки! Потому что ты хотела новый холодильник за сто двадцать тысяч! Сказала что старый шумит, бесит! Я два месяца вкалывал по выходным, чтобы накопить! Приходил уставший! А ты решила, что я холодный!
— Ты не понимаешь... мне не хватало внимания... тепла...
— А он даёт? Андрей? Он даёт внимание?
— Да... он дарит цветы... водит в рестораны... говорит комплименты...
— На деньги от бизнеса, который построил кто-то другой! Он работает в отцовской компании? Или сам заработал на "Ауди"?
Молчит.
— Так и знал. Папин сынок. Свободные деньги. Свободное время. Цветы и рестораны легко дарить, когда не тянешь ипотеку в сорок тысяч. Не работаешь по выходным. Не откладываешь каждую копейку на холодильник для жены, которая трахается с другим.
— Не надо так...
— КАК НАДО?! Ты привела его сюда! В мой дом! На мои деньги купила ему ужин! На моей кровати спала с ним! Восемь раз! Четыре месяца врала мне каждый день! И ещё смеешь говорить "не надо так"?!
Она заплакала. Закрыла лицо руками.
Я снял обручальное кольцо. Положил на стол рядом с грязными тарелками.
— Собирай вещи.
— Что?
— Собирай вещи. Завтра утром съезжаешь. Квартира оформлена на меня. Я купил её до свадьбы. Первый взнос делал я. Ипотеку плачу я. По закону она моя. У тебя сутки.
— Витя, подожди... давай поговорим... я прекращу... выбираю тебя...
— Ты выбрала четыре месяца назад. Когда пошла с ним на корпоративный праздник. Сейчас ты не выбираешь меня. Ты боишься остаться без крыши над головой. Это разные вещи.
— Я люблю тебя...
— Нет. Ты любишь стабильность. Квартиру. Холодильник за сто двадцать тысяч. А его любишь. Прошедшее время. Потому что я всё заканчиваю. Сейчас.
Я взял телефон. Набрал номер.
— Кому ты звонишь?
— Маме. Твоей.
— Не надо...
Гудки.
— Алло? Витя?
— Здравствуйте, Ирина Константиновна. Оля у вас может пожить? С завтрашнего дня. На неопределённый срок.
— Что случилось?
— Она вам сама расскажет. Приедет завтра. Можно?
— Ну... да, конечно... но что...
— Спасибо. До свидания.
Повесил трубку.
Оля смотрела на меня. Слёзы текли по щекам.
— В понедельник подаю на разрыв брака. К вечеру завтрашнего дня тебя здесь быть не должно. Вещи собирай только свои. Холодильник остаётся. Телевизор остаётся. Всё что я покупал — остаётся. Забирай только то, что было у тебя до брака или что купила сама на свои деньги.
— А куда мне идти?..
— К маме. Или к Андрею. Раз он такой внимательный — пусть теперь помогает. Проверим насколько серьёзны его намерения, когда дело дойдёт до реальной жизни, а не пятичасовых визитов с вином.
— Он... он женат...
Конечно. Конечно он женат.
— внушительный, к маме. Решай сама. Мне всё равно.
Взял куртку. Ключи от машины.
— Ты уходишь?
— К брату. Ночевать. Завтра вернусь в восемь вечера. Проверю съехала ли ты. Если нет — вызову полицию. Квартира моя, документы у меня. Имею право. Ключи оставь на столе.
Открыл дверь.
— Витя...
Обернулся.
— Мне правда жаль... я не хотела сделать тебе больно...
— Ты хотела. Просто не хотела, чтобы я узнал. Это разные вещи. Если бы не хотела сделать больно — не спала бы с ним. Восемь раз. В моей постели. На мои деньги.
Вышел. Закрыл дверь.
Спустился по лестнице. Вышел на улицу.
Октябрьский вечер. Холодно. Темно.
Сел в машину. Завёл.
На заднем сиденье лежала коробка. Подарок. Завёрнутый в красную бумагу. Новые наушники Sony. Беспроводные. Двадцать две тысячи рублей. Оля хотела их три месяца. Я копил. Собирался подарить на её день рождения. Через неделю. Тридцатое октября.
Взял коробку. Вышел из машины. Бросил в мусорный контейнер у подъезда.
Вернулся. Поехал.
В зеркале заднего вида — окна третьего этажа. Свет горит. Она там. Плачет, наверное.
Мне жаль.
Но не настолько, чтобы вернуться.
Я всё видел.
Всё.
---
КОНЕЦ