Я приехал усыплять старую собаку. Вышел из квартиры, оставив ей ещё один шанс
Когда мне звонят с фразой:
— Доктор, приедьте, пожалуйста, усыпить собаку, — у меня внутри всё равно что-то ёкает.
Не от неожиданности — к словам привыкаешь. А от того, что за ними каждый раз разная история.
Кто-то говорит это холодно, по делу, как «вывезите, пожалуйста, старый шкаф».
Кто-то шепчет, заикаясь.
Кто-то держится бодро, а потом плачет уже в прихожей, пока я шнурки завязываю.
В тот день голос был спокойный, без истерики:
— Собака старая, совсем плохая… Я одна, сил уже нет. Можно вы приедете? На дому?
— Можно, — сказал я. — Расскажите, сколько ей лет и как зовут.
— Шестнадцать, такса. Ася. Она у меня… как дочка.
Словосочетание «шестнадцатилетняя такса» прозвучало как «старушка с палочкой, которая помнит ещё дешевый хлеб и те самые советские котлеты». Я вздохнул и пообещал заехать вечером после приёма.
Дом — типичная хрущёвка. Подъезд, где вечный запах стирки, щей и чьей-то старой шапки.
