— Чего? Это я-то нервнобольная? Это ты мне говоришь? Ты, который на каждую юбку в супермаркете пялится так, будто три года в тюрьме сидел? Думаешь, я не вижу? Я все вижу, Вадим. Я прекрасно помню, как ты на кассе на ту девчонку смотрел. Ей лет девятнадцать, а у тебя слюни потекли. Что, молоденькой и худенькой захотелось? А я, жена твоя законная, тебя уже не устраиваю?
***
Вадим нажал на «сердечко» под фотографией в ленте. Это был пост его начальницы, Ольги Викторовны — она выложила расписание планерок на следующую неделю. Обычная «рабочка».
— Кому это мы там лайки ставим в семь утра? — рявкнула неожиданно жена.
Вадим вздрогнул, но телефон не убрал. Скрывать — значит признать вину.
— Планерка, Оксана. Ольга Викторовна график вывесила. Поставил лайк, чтобы она видела, что я ознакомился.
Оксана медленно повернулась. За последние три года она сильно изменилась. Лицо округлилось, черты поплыли, тяжелые плечи и бедра делали ее фигуру монументальной и какой-то неподвижной.
— Ознакомился он, — процедила она. — А просто прочитать нельзя? Обязательно сердечко лепить? Ты ей еще цветы в офис отнеси. Чтобы она тоже «ознакомилась» с твоими намерениями.
— Оксана, это рабочая этика, — устало выдохнул Вадим. — Весь отдел ставит лайки. Это подтверждение.
— Знаем мы эти подтверждения. Сначала лайк, потом кофе в обед, а потом ты мне скажешь, что у вас «срочный отчет» до полуночи. Знаешь что? Дай сюда телефон.
— Не дам.
— Почему? Скрываешь что-то? Удалила она те сообщения, да?
Вадим отложил телефон экраном вниз. В груди привычно заныло. Это была не жизнь, а бесконечное минное поле. Восемь лет брака, трое детей, а он чувствовал себя преступником, которого поймали на месте кражи, хотя он даже не заходил в магазин.
— Ты с ума сходишь, честное слово, — сказал он, стараясь говорить тихо, чтобы не разбудить детей. — Тебе лечиться надо, Ксюш. Это уже патология.
— Мне лечиться? Это я на продавщиц в магазине заглядываюсь?!
— Она просто долго сдачу искала, — Вадим потер лицо ладонями. — Я просто смотрел на ее руки, потому что опаздывал на встречу.
— Ага, на руки. На пальчики ее тонкие. Не то что у меня, да? У меня же теперь сардельки вместо пальцев, ты же так думаешь?
— Я этого не говорил.
— Но ты так думаешь! Я же вижу, как ты на меня смотришь. С отвращением.
Вадим промолчал. Это был тупик. Любой ответ привел бы к взрыву. Он встал, схватил пиджак и выскочил в прихожую. Ссора затихла, но только до вечера. Он знал, что вечером опять будет допрос.
***
Две недели назад к ним приехала Юля, младшая сестра Оксаны. Юля была полной противоположностью сестре: легкая на подъем, смешливая, в коротких джинсовых шортах и с вечной улыбкой. Она ехала к родителям через их город и попросилась перекантоваться пару дней.
Вадим сразу понял: спокойной жизни не будет. Он выстроил целую стратегию выживания. Если Юля была в гостиной, он уходил на балкон. Если Юля заходила на кухню, он тут же находил повод уйти в ванную.
На второй день он зашел на кухню, когда там была Оксана. Через минуту зашла Юля в легком сарафане.
— Вадим, слушай, у тебя нет зарядки для айфона? — Юля лучезарно улыбнулась. — Моя где-то в чемодане затерялась, не хочу все перерывать.
Вадим почувствовал, как воздух в комнате сгустился. Оксана, стоявшая у раковины, замерла. Ее спина стала каменной.
— В спальне, на тумбочке, — быстро ответил Вадим, не глядя на сестру.
— Ой, а можешь принести? А то я там не найду, у вас такой творческий беспорядок, — Юля засмеялась, не замечая грозы.
— Ксюша знает, где она лежит, — Вадим сделал шаг к выходу. — Ксюш, покажи Юле, ладно? А я… мне надо сыну с лего помочь.
Он буквально выбежал из кухни. Вечером он слышал, как Оксана шипела в коридоре, стараясь не разбудить гостью:
— Ты видел, как она перед тобой крутилась? Ты видел, как она плечиком вела?
— Оксана, она твоя родная сестра! — Вадим едва сдерживался. — Ей просто нужна была зарядка!
— Она гулящая, Вадим. Такая же, как все они. Думаешь, я не знаю, что она тебе всегда нравилась? Еще на свадьбе нашей ты с нее глаз не сводил.
— Это бред. Полный бред. Я ее вообще избегаю, ты же видишь! Я на кухню не захожу, пока она там одна!
— Вот! — Оксана торжествующе ткнула в него пальцем. — Вот именно! Ты боишься сорваться! Ты знаешь, что если вы останетесь наедине, ты на нее набросишься! Ты сам признался!
Вадим потерял дар речи. Логика Оксаны была непробиваемой.
Юля уехала на следующее утро, не дождавшись завтрака. Она выглядела растерянной и обиженной.
— Вадик, ты какой-то странный стал, — сказала она ему в дверях, пока Оксана демонстративно проверяла, не забыла ли сестра чего в ванной. — Я тебе так надоела за два дня? Ведешь себя так, будто я прокаженная.
Вадим только выдавил из себя кривую улыбку. Через три часа позвонила теща, Надежда Петровна.
— Вадим, это что за новости? — голос тещи в трубке гремел. — Юля приехала вся в слезах. Говорит, ты с ней не разговаривал, по комнатам прятался, как от врага народа. Что там у вас происходит? Вы девчонку обидели ни за что.
Вадим вздохнул. Он сидел в машине на парковке у офиса, курил, хотя давно бросил.
— Надежда Петровна, я не обижал ее. Я… я просто старался не провоцировать Оксану. Вы же знаете, как она ревнует. До абсурда доходит. Я не хотел, чтобы Юле досталось.
— Какая ревность, Вадим? О чем ты? К родной сестре? Ты не выдумывай, не делай из Ксюши дурочку. Ты просто характер свой показываешь, я тебя знаю. Ты и раньше был нелюдимый. А Ксюша мне сказала, что ты все это придумал, чтобы оправдать свое хамство. Что ты сам на Юльку косо смотрел, а теперь на жену валишь.
Вадим закрыл глаза и ударил кулаком по рулю.
— Понятно. Значит, я придумал. Ну конечно.
***
Все началось после первых родов. До этого Оксана была другой. Спортивная, уверенная, она смеялась над ревнивыми подругами. Но после рождения старшего сына что-то сломалось. Она набрала пятнадцать килограммов, и ее кожа покрылась растяжками, которых она стыдилась до слез.
— Я жируха, Вадим, — ныла она по ночам, когда ребенок наконец засыпал. — Посмотри на меня. Живот как тесто. Ты меня не хочешь. Ты спишь со мной просто из жалости.
— Ксюш, ты только что родила, — успокаивал он ее, гладя по плечу. — Это нормально. Организм перестраивается. Малыш чуть подрастет, пойдешь в зал, на плавание. Все вернется. Ты для меня самая красивая.
— Врешь! Ты вчера смотрел телевизор, там эта модель была… ты на нее так смотрел! У нее же нет живота!
— Я смотрел новости, Оксана. Модель была в рекламе три секунды.
Постепенно она немного похудела, но страх остался. А потом вторая беременность — и вес вернулся с лихвой. Она перестала следить за собой.
— Зачем? — говорила она. — Ты все равно найдешь себе молодую и худую. Смысл мне стараться?
При этом она ела много, налегала на сладкое, заедая свои обиды и страхи. Вадиму не нравилось то, что он видел. Он был честен с собой. Ему не нравилась эта неопрятная, вечно недовольная женщина в растянутых футболках. Он помнил ту Оксану, в которую влюбился — легкую, воздушную. Но он молчал. Он работал на двух работах, приносил деньги, возился с детьми. Он думал, что его верность — лучший аргумент.
Оказалось, нет.
Однажды, когда младшему исполнилось полгода, произошел грандиозный скандал. Вадим пришел домой позже на сорок минут — попал в пробку из-за аварии. Оксана встретила его в коридоре с его же ноутбуком в руках.
— Кто такая Марина Лаптева? — спросила она. Голос был тихим и страшным.
— Жена Игоря, моего друга. Ты ее знаешь, мы были у них на даче три года назад.
— Ты лайкнул ее фото в купальнике. Пять минут назад.
— Оксана, она выложила фото с их отпуска в Турции. Там они все вместе — Игорь, она, дети. Я лайкнул пост друга!
— В купальнике! Ты смотрел на ее телеса! Ты представлял, как ты с ней там, в этой Турции! А я здесь, в грязи и пеленках!
Она швырнула ноутбук на диван. Он не разбился, но это был предел. Вадим почувствовал, как внутри закипает холодная, ядовитая злость. Все эти годы терпения, все эти проглоченные обиды выплеснулись разом.
— Знаешь что? — сказал он, глядя ей прямо в глаза. — Ты постоянно спрашиваешь, почему я на других смотрю? Да потому что на них смотреть приятно! Посмотри на себя в зеркало, Оксана! Просто подойди и посмотри! Ты распустилась до безобразия. Ты не хочешь ничего делать, ты только ноешь и следишь за мной. Разве можно любить такую женщину? Разве можно хотеть такую женщину?
В квартире стало очень тихо. Даже дети в комнате притихли. Оксана замерла, ее лицо побледнело, а потом покрылось красными пятнами. Она не заплакала. Она просто посмотрела на него так, будто видела впервые.
— Вот ты и признался, — шепнула она. — Наконец-то ты сказал правду.
С тех пор эти слова стали ее главным оружием. Каждую ссору, каждый косой взгляд она предваряла фразой:
— Ну конечно, я же уродка, на меня же смотреть нельзя, ты сам сказал.
***
Вадим сидел на кухне и смотрел на Оксану. Она кормила младшего из ложечки. Лицо ее было серым, волосы собраны в небрежный узел. Она стала еще больше. Врачи говорили, что это гормональное, но советовали диету и прогулки. Оксана игнорировала все.
— Ксюш, давай поговорим, — начал он.
— О чем? О том, какая я жирная? — Она не подняла глаз.
— Нет. О том, как нам жить дальше. Я не хочу разводиться, ты же знаешь. У нас дети. Я их люблю. И тебя… я помню ту тебя, которую любил. Она никуда не делась, она просто спряталась под этим панцирем из злости и булок.
— Очень поэтично, — буркнула она. — Грош цена твоим словам после того, что ты наговорил тогда.
— Я сорвался. Я извинился сто раз. Но послушай, давай что-то менять. Давай наймем няню. На пару часов в день. Ты сможешь выйти на работу. Помнишь, как ты любила свой отдел логистики? Ты будешь среди людей. Ты начнешь краситься, одеваться по-другому. Тебе станет некогда следить за моими лайками.
Оксана резко повернулась к нему. Ребенок недовольно пискнул, потеряв ложку.
— Чтобы ты с няней крутил, пока я на работе? Или чтобы я ушла, а ты ко мне в офис проверки присылал? Нет уж. Я знаю этот твой план. Выжить меня из дома, чтобы я тебе не мешала баб водить.
— Оксана, ты слышишь себя? Няня — это женщина лет пятидесяти, профессионал. Я могу нанять ту, которую ты сама выберешь! Хоть древнюю старуху!
— Не надо мне никаких нянь. Я сама справлюсь. А на работу я не пойду. В чем я пойду? В чехле от танка? Чтобы все смеялись, глядя, как я в дверной проем боком захожу?
— Но ты же можешь похудеть! Я оплачу диетолога, куплю тебе абонемент в лучший клуб, буду сам сидеть с детьми по вечерам!
Оксана горько усмехнулась.
— Ты просто хочешь, чтобы я стала «стандартом». Чтобы тебе не стыдно было меня друзьям показать. А я хочу, чтобы ты любил меня такой. Но ты не можешь. Потому что ты любишь только картинку.
— Это неправда, — Вадим встал и подошел к ней. Он попытался обнять ее за плечи, но она дернулась, сбрасывая его руки. — Я люблю тебя. Но я не люблю твою болезнь. Эта ревность — она нас убивает. Она как рак, Оксана. Она съедает все хорошее, что у нас было.
— Иди на работу, Вадим, — сказала она сухо. — Ты уже опаздываешь. Не забудь лайкнуть начальницу, а то она решит, что ты ее разлюбил.
Он вышел на улицу, сел в машину и долго смотрел на свои окна. На втором этаже, за шторами, стояла Оксана. Он знал, что она наблюдает за ним. Проверяет, не задержится ли он взглядом на соседке, выгуливающей собаку.
Ему было тридцать шесть. У него была хорошая квартира, машина, стабильный доход и трое прекрасных детей. И при этом он чувствовал себя абсолютно нищим. Человеком, у которого отобрали право на тишину, на доверие, на обычный вдох без ощущения вины.
Он завел мотор. Впереди был рабочий день.
***
Вечером он купил цветы. Не огромный букет, а скромные кустовые розы, которые Оксана когда-то любила. Когда он вошел в квартиру, было подозрительно тихо. Старшие дети были у себя, младший спал. Оксана сидела в гостиной в темноте.
— Это тебе, — он протянул букет.
Оксана включила лампу. Она посмотрела на цветы, потом на него. В ее глазах не было радости.
— За что? — спросила она.
— Просто так. Потому что я тебя люблю.
Она взяла розы, повертела их в руках.
— В цветочном магазине на углу работает новая продавщица, — сказала она ровным голосом. — Красивая, стройная. Она тебе их упаковывала? Ты поэтому такой добрый? Она тебе улыбалась, а ты думал, как бы ей эти розы подарить вместо меня?
Вадим почувствовал, как внутри что-то окончательно рухнуло. Весь его порыв, все его желание примирения рассыпалось в прах. Он не стал спорить. Он не стал оправдываться.
— Да, Оксана, — тихо сказал он. — Она мне улыбалась. И она была очень красивая.
Он развернулся и ушел на балкон. Он стоял там долго, глядя на огни ночного города, и понимал, что этот дом больше не его крепость. Это его тюрьма. И самое страшное, что ключи от этой тюрьмы он когда-то отдал сам, по доброй воле, считая, что любовь — это когда тебя принимают любым. Но он ошибся. Любовь — это когда тебя не пытаются уничтожить из страха потерять.
***
Вадим все-таки настоял на своем: он перестал оправдываться и начал жить так, будто ревности Оксаны не существует. Это привело к череде страшных скандалов, после которых наступило ледяное отчуждение. Оксана так и не вышла на работу и не похудела, превратившись в замкнутую, глубоко несчастную женщину, которая общается с мужем только через детей. Живут они друг с другом только ради детей.
Уважаемые читатели, на канале проводится конкурс. Оставьте лайк и комментарий к прочитанному рассказу и станьте участником конкурса. Оглашение результатов конкурса в конце каждой недели. Приз - бесплатная подписка на Премиум-рассказы на месяц. Так же, жду в комментариях ваши истории. По лучшим будут написаны рассказы!
→ Победители ← конкурса.
Как подписаться на Премиум и «Секретики» → канала ←
Самые → лучшие, обсуждаемые и Премиум ← рассказы.