Красный конь, синий олень, заяц-охотник и носорог в рыцарских доспехах: в истории искусства животных нередко изображали совсем не такими, какими мы привыкли их видеть. Иногда животное символизирует человеческие грехи, иногда оно — результат фантазии художника, а иногда это попытка представить, как мир выглядит глазами самого зверя. Несколько таких необычных животных можно встретить на знаменитых произведениях разных эпох.
Заяц-охотник Иеронима Босха
Такая сцена была бы уместна в фильме Дэвида Линча или Тима Бёртона. Может быть, на картинах сюрреалистов 20 века — Рене Магритта или Сальвадора Дали. Но перед нами фрагмент произведения начала 16 века. Это правая, посвященная изображению ада, створка триптиха «Сад земных наслаждений» Иеронима Босха. В обычной жизни люди возвращаются с охоты с зайцем и подают его к столу. Но в босховском аду всё наоборот: на охоте побывал заяц, а человек стал его добычей.
Мы воспринимаем причудливые образы Босха как визуальное пиршество, изобретательное развлечение, но сам художник, скорее всего, ставил перед собой другую цель: хорошенько напугать человека и так подтолкнуть его к благочестивому поведению. С помощью незабываемых персонажей и сцен он показывает, что ждет тех, кто грешит в земной жизни. Заяц — традиционный символ похоти (Босх для ясности изобразил рядом с ним обнаженную женщину). Можно предположить, что Босх грозит в этой сцене тем, кто не смог обуздать похоть: после смерти заяц приготовит из вас суп или жаркое.
Носорог в доспехах Альбрехта Дюрера
Эта гравюра на протяжении трех столетий считалась эталонным изображением носорога, хотя сам Дюрер живого носорога не видел и наделал ошибок. В 1515 году носорог появился в Лиссабоне: его прислали из Индии в подарок португальскому королю. Сначала носорога показывали всем желающим, а потом решили передарить папе римскому. Носорога украсили венком из цветов, приковали золотой цепью к палубе и отправили в путь. Но в Ватикан носорог не попал: корабль с живым подарком затонул по пути.
В Лиссабоне Дюрер не был. Но в Нюрнберг, где жил художник, пришло письмо очевидца. Вероятно, кроме текстового описания носорога, в нем были зарисовки. Носорог Дюрера похож на рыцаря — художник изобразил его в латах. А на загривке у животного появляется кокетливый витой рожок. Художники и скульпторы продолжали изображать носорога с этим выдуманным рожком и другими деталями, которые домыслил Дюрер, даже после того, как путешественники повидали настоящих носорогов в Африке.
Красный конь Кузьмы Петрова-Водкина
Сначала этот конь купался в Хвалынске, на берегу Волги. Там Петров-Водкин сделал первые наброски для картины, которая станет от одной из самых известных в русском искусстве 20 века. На коне сидел двоюродный брат Шура. Работа продолжилась на берегу речки Иловли в той же в Саратовской губернии: художник гостил у друзей и подружился с конем по кличке Мальчик, который тоже стал позировать ему для картины.
Сюжет этот был популярен в ту пору: обнаженные юноши, купающие коней, есть на полотнах Богданова-Бельского и Серова. Играющее бликами на воде солнце, сильные молодые тела спорят с мускулистыми лошадьми — мотив понятный и эффектный. Но то, что получилось у Петрова-Водкина, не похоже на реалистические образы его коллег. «Красный конь, синяя вода, желтый человек. Почему еще не зеленый?» — недоумевал критик Кравченко после того, как картина была представлена на выставке. И возмущенно добавлял: «Такую штуку стыдно посадить даже на крыше конюшни, а господа художники выставляют ее в том же зале, где висит один из благороднейших наших художников, Валентин Серов». Полемика вокруг картины была такая, что статьями дело не ограничивалось. Красному коню посвящали карикатуры и стихи.
«Таких коней и таких водоемов не бывает!» — воскликнет зритель. И будет прав. Но это если сравнивать с настоящими конями и водоемами или с тем, как их показывала традиционная живопись начала 20 века. А вот если сравнить с фресками эпохи Раннего Возрождения или с русскими иконами, изображающими скачущего на алом коне архангела Михаила, очень даже бывает. Как это часто случается с выдающимися произведениями, написанное за пять лет до революции полотно уловило дух времени и предсказало будущее России.
Синий олень Франца Марка
У немецкого экспрессиониста Франца Марка нереалистично ярких животных еще больше, чем у Петрова-Водкина: синие лошади, красные коровы и волки, желтый кот. Такие краски он выбирает не для того, чтобы продемонстрировать собственную оригинальность. Его цель — попытаться угадать и показать, как воспринимают мир животные. «Разве есть для художника что-либо более таинственное, чем отражение природы в глазах зверя? — писал художник. — Как видят мир лошадь или орел, косуля или собака? Как бедна и бездушна наша идея помещать животных в ландшафт, который видят наши глаза, вместо того, чтобы проникнуть в их души».
Одна из самых известных картин Франца Марка — «Судьбы животных»: на фоне хаоса выделяются падающие стволы срубленных деревьев и животные, самый яркий среди которых синий олень. У этой картины есть еще два названия-комментария, которые проясняют ее содержание, мысль автора. На обороте холста художник подписал картину так: «И всё сущее есть пылающее страдание». А в письме он называл эту свою работу «Деревья показали свои кольца, животные — свои жилы». Деревья обнажают кольца, а звери жилы только после своей смерти. Полотно создано накануне Первой мировой войны и отразило предчувствие катастрофы.
Реальные беды тоже отразились на этом холсте. В 1917 году правая часть картины пострадала в пожаре. Франца Марка к этому моменту уже не было в живых: он получил смертельное ранение в битве при Вердене. Художник Пауль Клее восстановил сгоревшую часть по фотографиям, но написал свои дополнения коричневым цветом, чтобы не смешивать с яркими красками оригинальной работы.
Лошади Кандинского
К 1911 году Василий Кандинский уже почти полностью перешел к абстрактному искусству. Однако здесь еще можно угадать очертания лошадей, особенно когда в названии есть подсказка. Импровизациями в живописи Кандинский называл «бессознательные, внезапно возникающие впечатления от внешних событий», но образ лошади для Кандинского связан прежде всего с внутренним ощущением себя как художника. «Лошадь несет всадника со стремительностью и силой. Но всадник правит лошадью. Талант возносит художника на высокие высоты со стремительностью и силой. Но художник правит талантом» — так Кандинский описывал природу творчеству.
Впервые человека на лошади Кандинский изобразил еще в 1903 году, это была картина «Синий всадник». Такое же название в 1911 году получат творческое объединение и художественный альманах — совместное детище Кандинского и немецкого художника Франца Марка.
«Импровизация № 20» — не ребус и не проверка на внимательность, а приглашение импровизировать перед картиной, искать на ней не знакомые очертания реальности, а суть вещей.
Есть еще один художник, чье имя сразу приходит в голову, когда речь заходит о необычных животных в искусстве. На его картинах можно встретить летающую рыбу, играющего на виолончели осла, гигантского ездового петуха, кота с человеческим лицом и корову, которая прогуливается с зонтиком. Это Марк Шагал. Познакомиться с его творчеством сейчас можно в Пушкинском музее, где при поддержке ВТБ проходит выставка «Марк Шагал. Радость земного притяжения». В книге «Моя жизнь», на основе которой построена выставка, Шагал не разделяет мир людей и мир животных, не ставит человека выше, а о себе пишет так: «Я много раз говорил: никакой я не художник. А кто же — да хоть корова, не угодно ли? Кому какое дело? Я даже собирался так и изобразить себя на визитной карточке».
Больше новостей из мира искусства и культуры найдете в наших каналах «Цвет настроения» в Telegram и «ВКонтакте».