1954. Портрет Чжоу Эньлая с обложки американского журнала «Time»
5 марта — день рождения одного из вождей китайской революции 1949 года, Чжоу Эньлая (1898—1976). Второго человека в Китае, бессменного премьера Госсовета (правительства) КНР с момента провозглашения народной республики и до конца его жизни. Мао Цзедун в беседе с Че Геварой в 1960 году называл Чжоу «интеллектуалом», как и себя, причём указывал, что оба они не умели воевать, но пришлось — Чан Кайши заставил, когда устроил в 1927 году массовую резню коммунистов.
Мао: «Чан Кайши научил нас, а также китайский народ... помимо взятия в руки оружия и борьбы, нет другого выхода. Никто из нас не знал, как воевать, и никто не готовился к битве. Мы с премьер-министром были интеллектуалами... Но какой другой выбор [у нас] оставался? Он [Чан Кайши] хотел убивать».
1. Чжоу Эньлай был выходцем из китайской образованной и обеспеченной «элиты» — он был потомком в 33-м колене основателя неоконфуцианства, носившего ту же фамилию — Чжоу Дуньи (1017–1073).
Лидер СССР Никита Хрущёв как-то с ноткой упрёка заметил ему:
— Разница между СССР и Китаем — в том, что я поднялся к власти из крестьян, а вы — из привилегированного класса мандаринов.
Чжоу не без изящества парировал в ответ:
— Верно. Общее то, что и вы, и я — предатели своего класса.
1974. Китайский плакат. Председатель КПК Мао, премьер Чжоу (изображён справа) и заместитель председателя Постоянного комитета Чжу с нашими детьми
2. «Всякая дипломатия есть продолжение войны другими средствами», — заметил как-то Чжоу с присущей китайцам склонностью формулировать свои мысли в форме афоризмов. И он блестяще владел дипломатическим искусством. Проявлял его и в переговорах с президентом США Ричардом Никсоном, и в Советском Союзе.
1972. Во время обеда Чжоу Эньлая с президентом США Ричардом Никсоном
Про американцев Чжоу, кстати, иронически заметил: «Одна из восхитительных особенностей американцев заключается в том, что у них нет абсолютно никакой исторической памяти».
1972. Прибытие Никсона в Пекин. Леонид Брежнев наблюдал за этой церемонией по ТВ и высказался критически о том, как было «голо на аэродроме»: «Не надо походить на китайцев. Вон Чжоу Эньлай: пришёл в своих широких штанах, угрюмый, и повёл Никсона внутрь аэровокзала. Это не годится. Мы — культурные люди...»
А в СССР во время визита в ноябре 1964 года Чжоу попал в неловкое положение. Тогда многие питали надежду, что отставка Хрущёва, который публично называл Мао Цзэдуна «старой галошей», исправит испортившиеся отношения Москвы и Пекина. И в СССР на празднование годовщины Октября 1917 года прибыла высокая государственная делегация из Китая во главе с самим Чжоу Эньлаем, вторым человеком в своей стране. И вот во время праздничного приёма 7 Ноября советский министр обороны маршал Родион Малиновский (1898—1967), возможно, несколько возбуждённый горячительными напитками, произнёс страстный антиамериканский тост. Посол США внимательно слушал... После этого к министру подошёл Чжоу Эньлай и поздравил его с хорошим антиимпериалистическим тостом. Но тут разгорячённый маршал с солдатской прямотой рубанул Чжоу:
— Мы не должны позволять никакому чёрту замутить наши отношения. Советский и китайский народы хотят счастья, и пусть никакие Мао и Хрущёвы нам не мешают.
— Не понимаю, о чём вы говорите, — возмутился Чжоу.
Маршал разъяснил свою мысль:
— Мы своё дело сделали — выбросили старую галошу — Хрущёва. Теперь и вы вышвырните свою старую галошу — Мао, и тогда дела у нас пойдут.
Разумеется, Чжоу и вся китайская делегация расценили такой «совет» маршала, к тому же данный на глазах западных дипломатов, как оскорбление руководства КНР и всего китайского народа. На следующий день Леонид Ильич Брежнев пытался загладить происшедшее, объясняя его так: «Просто человек выпил и в нетрезвом виде неудачно сказал».
На это Чжоу Эньлай вежливо отвечал:
— Что касается заявления о том, что т. Малиновский выпил и сказанное им не отражает его чувств, то это лишь подтверждает мои сомнения. Мы — марксисты и сторонники диалектического материализма. Бытие определяет сознание. Если бы у него не было в голове таких мыслей, то он не смог бы их высказать. У нас есть пословица: «Выпивши — говорят правду». Я тоже люблю иногда выпить. Однажды Хрущёв напоил меня допьяна. Вы можете поинтересоваться об этом у Молотова, правда, он сейчас уже не работает министром иностранных дел, или у сопровождавшего меня т. Федоренко. Я был тогда абсолютно пьян, но ни о чем подобном не говорил. Если бы у человека в голове не было бы таких мыслей, то он не мог бы их высказать, а т. Малиновский вчера говорил логично и по порядку. Почему же со мной этого не произошло?
После этого приёма в отношениях СССР и КНР наступила долгая «зима»...
3. Чжоу Эньлай оставался ближайшим соратником Мао Цзедуна до конца своей жизни. Правда, далеко не все его политические высказывания и действия можно считать однозначно левыми. Например, когда в ходе Культурной революции 1966 года от хунвейбинов раздалось требование прекратить выплаты ренты бывшей китайской буржуазии за национализированные в 1949 году фабрики и заводы, именно Чжоу Эньлай публично отверг это требование.
Чжоу в 1973 году
4. Как ни забавно, но чуть ли не самая известная цитата Чжоу Эньлая — по крайней мере, её истолкование — вполне возможно, основано на недоразумении. В 1968 году, во время массовых студенческих волнений «красного мая» в Париже (в которых большую роль, между прочим, играли маоисты), у Чжоу спросили его мнение о «французской революции».
— Ещё слишком рано судить, — дипломатично отвечал Чжоу.
Во все подборки цитат эта фраза вошла как яркий образец китайской неторопливости и тысячелетней мудрости: мол, в 1968 году «ещё слишком рано судить» о Великой французской революции 1789—1794 годов! Но гораздо более правдоподобно, что Чжоу спрашивали, и он отвечал о текущих событиях «красного мая» 1968 года...
5. А вот более актуальная в наши дни цитата Чжоу, которая очень перекликается с известным пожеланием Эрнесто Че Гевары устроить США «два, три, много Вьетнамов» (1967):
«Если бы появилось ещё несколько Конго в Африке, ещё несколько Вьетнамов в Азии, ещё несколько Куб в Латинской Америке, тогда Америка была бы вынуждена тянуться десятью пальцами к десяти различным местам… а мы могли бы отсекать эти пальцы один за другим».
Точно. Вот только сейчас Америка, кажется, сама тянется своими пальцами ко множеству разных мест земного шара, а уж дело народов — стараться прищемить эти пальцы или дать по ним чем-то увесистым...