«Мы формируем душу ребёнка», – говорила Агния Барто о предназначении детского поэта. Исполнилось 120 лет со дня рождения советского классика, посвятившего своё творчество детям.
В санатории «Славати» стоят белые кровати
Любовь к рифмам стала проявляться у Агнии в раннем возрасте. Возможно, черта была семейной: её дядя Григорий Блох, светило оториноларингологии, оказался ещё и талантливым стихотворцем, виртуозно облекавшим в афористичные формы задачи санитарного просвещения.
С 1900 года Блох жил и трудился в Ялте, занимался лечением туберкулёза. Дела пошли настолько хорошо, что через несколько лет доктор открыл собственную клинику – «санаторию Славати». На трёх с лишним гектарах парка в Верхней Аутке находилось место не только больным, но и здоровым. Надо полагать, посетила ялтинского дядюшку и совсем ещё маленькая племянница. Её впечатления отразились в стихотворении, которое начиналось строками: «В санатории «Славати» стоят белые кровати».
Григорий Ильич в долгу не остался. В 1933 году Крымское государственное издательство напечатало его поэму в десяти главах «Нос. Шутка-лекция о том, что дышать не надо ртом. Разбирается вопрос, для чего нам нужен нос» – прекрасный образец популяризации медицинских знаний.
Про заиньку или пятилетку?
Этот вопрос был поставлен ребром в дискуссии, развернувшейся в советской дошкольной педагогике на рубеже 20–30-х годов. Достойным ответом стали стихотворные миниатюры «Игрушки», созданные в 1936 году Агнией Барто для своей трёхлетней дочери. Помните: «Наша Таня громко плачет», «Зайку бросила хозяйка», «Идёт бычок, качается», «Уронили мишку на пол»... Некоторые современные психологи пытаются найти здесь «депрессивный подтекст», но судя по тому, что вот уже 90 лет детсадовцы самозабвенно декламируют незатейливые, казалось бы, строки, можно сделать вывод: стихи Барто имеют крепкую высоконравственную основу.
«Детям нужна вся гамма чувств, рождающих человечность», – писала Агния Барто. Эта мысль проходит через всё её творчество: поэтесса убеждена, что уже в самом раннем возрасте ребёнок должен учиться понимать сложные эмоции, формирующие его личность: любовь, сострадание, желание прийти на помощь тому, кто слабее.
Как слово наше отзовётся?
Спустя два года после окончания Великой Отечественной войны увидела свет поэма Агнии Барто «Звенигород» – рассказ о маленьких обитателях детского дома, потерявших в войну родителей. Звучала там и крымская нотка: «полковник в лётной форме» везёт ребятам в подарок футбольный мяч и вспоминает, как он приво-зил игрушки своему двухлетнему сыну, трагически погибшему при эвакуации из Севастополя.
Спустя некоторое время Агния Львовна получила письмо. Оно стало началом нового поворота в творческой судьбе Барто. Женщина, услыхавшая поэму в радиопередаче, рассказала о своём горе: война разлучила её с 8-летней дочуркой. Обрывки воспоминаний одной из девочек, вошедшие в «Звенигород», показались автору письма очень знакомыми, и она высказала робкую надежду: может, это её Нина?
Невероятно, но факт: мать и дочь нашли друг друга. И по адресу: «Москва. Писательнице Барто» – полетели сотни писем, где люди сообщали свои истории.
Главное дело жизни
Организациям, которые занимались поиском пропавших, требовались точные сведения. Но что может поведать кроха? Барто, тонкий знаток детской психологии, предложила необычное решение: опереться на детские воспоминания. Они эмоциональны, очень точны и потому могут помочь родственникам узнать в них довоенную жизнь.
Так родилась радиопередача «Найти человека» – уникальный для своего времени общественный поиск пропавших людей. Автору и ведущей пришлось на девять лет забыть о поэзии. Но за это время она смогла воссоединить 927 семей. Вот один из случаев, связанный с Крымом.
Жительница Белогорска Лидия Топчая располагала выданной в детском доме справкой, где значилось, что прежде она жила в Керчи. Однако впечатления детства были связаны не с городом, а исключительно с селом. Этот вопрос Агния Львовна озвучила в эфире и попросила помощи у крымских журналистов. Коллеги действовали оперативно и вскоре сообщили, что нашли женщину, подтвердившую слова ребёнка: до войны семья жила в Керчи – на окраине, примыкавшей к усадьбе колхоза, где трудились взрослые. Вскоре Барто получила телеграмму: «Встретились с мамой». А при личной встрече узнала, что Лидия однажды приезжала в Керчь и, сама того не ведая, проходила мимо дома, где живёт самый дорогой для неё человек.
Иван КОВАЛЕНКО, крымовед.