Я никогда не верила в истории про «плохие квартиры» и проклятые места. Наш ЖК «Времена Года» считался лучшим в районе: подземный паркинг, охрана, панорамные окна. Но был один нюанс, о котором предупреждали все риелторы, но мы, дураки, не придали этому значения.
Роскошь, которую мы не замечали
Мы переехали сюда с мужем прошлой осенью. Дом сдался всего три года назад, всё новое, блестит. Особенно гордостью жильцов был лифт. Итальянская отделка под дерево, огромные зеркала во всю стену, приятный неяркий свет и тихая инструментальная музыка, которая играла, пока ты едешь.
Но у лифта была странность. Все жильцы о ней знали, но как-то привыкли. На 13-м этаже он всегда останавливался сам.
Двери открывались, и ты видел не холл с квартирами, а пустой, неотделанный технический этаж. Серые бетонные стены, торчащая арматура, запах сырости и пыли. Лифт стоял секунд пять, словно кого-то ждал, а потом двери закрывались, и мы ехали дальше. Консьерж говорил: «Это сбой автоматики, уровень этажа просто не тот». Мы верили. В конце концов, это даже добавляло дому какой-то таинственной элитарности.
Час ночи. Тишина.
В ту субботу я возвращалась с дня рождения подруги. Было около часа ночи. На мне было легкое пальто, в руках — остатки торта в коробке и сумочка. Телефон разрядился в ноль, я это запомнила точно — часы показывали 01:15.
Я зашла в лифт на первом этаже, нажала 15-й. Музыка привычно заиграла, я поправила волосы, глядя в зеркало. Лифт плавно пошел вверх. 12-й этаж проехали. И тут свет моргнул.
Сначала я подумала, что показалось. Но музыка внезапно оборвалась на полноте, будто пластинку заело. Лампы под потолком зашипели, погасли, и через секунду загорелся тусклый аварийный свет — желтоватое пятно в углу кабины.
Лифт дернулся и встал.
Голос из угла
Я замерла. Тишина была ватная, неживая. Даже гула вентиляции не слышно. Я нажала кнопку вызова диспетчера — ноль. Кнопку открытия дверей — бесполезно. Я была заперта в бетонной коробке между 12-м и 14-м этажами.
И тогда я услышала это. Сначала я подумала, что звук идет из-за стен, что это трубы шалят. Но звук был внутри кабины.
Плач. Тоненький, надрывный, детский плач.
Он доносился из дальнего угла, за моей спиной. Того самого, куда не доставал тусклый свет.
Мне стало холодно. Не просто страшно, а физически холодно, будто в лифте открыли дверь в морозильную камеру. Я медленно обернулась. В углу никого не было. Только мое искаженное отражение в темном зеркале.
— Кто здесь? — спросила я шепотом, хотя внутри всё кричало «молчи, молчи!».
Плач стих. Резко, как будто его выключили.
А потом я почувствовала дыхание. Ледяной воздух коснулся моего уха. И чей-то голос, тонкий, как ниточка, прошептал прямо мне в висок:
— Мама сказала не разговаривать с незнакомцами.
Тринадцатый
Я хотела закричать, но спазм сдавил горло. В тот же миг свет моргнул, лифт противно заскрежетал и дернулся вниз. Проехав с полметра, он остановился.
Двери с лязгом открылись.
13-й этаж. Я смотрела в проем на знакомый серый бетон и торчащую арматуру технического этажа. Но сейчас там было темно. Не просто без света, а чернота, в которой терялся взгляд.
А потом из этой черноты выступила фигура.
Маленькая девочка. Лет пяти-шести. На ней было старое, выцветшее платьице, какие носили лет двадцать назад — с оборочками и круглым воротничком. Её лицо было в тени, но я чувствовала, что она смотрит на меня. Смотрит из этого нежилого, холодного этажа.
— Поиграй со мной, — сказала она. Голос был детский, но в нём не было жизни. — Здесь так одиноко.
Я вжалась в стенку лифта и начала судорожно, ломая ногти, нажимать кнопку «Закрыть двери». Раз, два, три — бесполезно. Девочка сделала шаг вперед. Её босые ноги ступили на порог кабины.
В мигающем аварийном свете я увидела её лицо.
Это было лицо куклы, у которой стерли краску. Белая, неестественно белая кожа. Глаза — нет, не глаза. Две темные провалившиеся пустоты. Она улыбнулась, и рот её открылся слишком широко.
— ОСТАВАЙСЯ!
Это был уже не детский лепет. Из неё вырвался скрипучий, низкий, древний голос, полный такой злобы и тоски, что у меня, по ощущениям, сердце пропустило три удара. Девочка протянула ко мне руку — полупрозрачную, серую.
В этот момент двери со скрежетом схлопнулись. Я услышала глухой стук — они защемили её запястье, но оно прошло сквозь створки, как сквозь дым. Лифт бешено рванул вниз.
То, что скрывал консьерж
Я вылетела на первом этаже, спотыкаясь о собственные ноги. Коробка с тортом разбилась, телефон выпал. Я билась в стеклянную дверь консьержа и кричала так, что проснулись, наверное, жильцы первых этажей.
Пожилой дежурный, дядя Миша, вышел, подал мне воды. Я тряслась так, что не могла держать стакан.
— Там... там девочка... в лифте... на 13-м... — лепетала я.
Дядя Миша странно на меня посмотрел. Не удивленно, а с тяжелой усталостью. Он вздохнул и сказал то, от чего у меня кровь застыла в жилах сильнее, чем от встречи в лифте:
— Десять лет назад, ещё до сдачи дома... Прораб тут строил этажи, брал дочку с собой, не с кем было оставить. Маленькая, Света, лет пяти. Заигралась в лифте, двери закрылись, лифт заклинило. Её так и не нашли.
Я съехала на следующее же утро. Расторгла договор аренды, потеряла залог, мне было плевать.
Но самое страшное случилось позже. Мои знакомые до сих пор живут в том доме. Говорят, что иногда, когда едешь поздно вечером, можно увидеть на зеркальной стене лифта рисунок. Нарисованный мелом. Солнце и два человечка за ручку. А утром его нет.
Дисклеймер: Данный рассказ является художественным вымыслом, вдохновленным городскими легендами и страхами, знакомыми каждому, кто хоть раз застревал в лифте. Все персонажи и события вымышлены, а совпадения с реальными людьми или ситуациями — случайны.
Но давайте честно: разве не бывает жутковато, когда лифт вдруг тормозит на нерабочем этаже? Или когда музыка резко обрывается?
А у вас в подъезде есть «особенные» этажи? Пишите в комментариях — постоим на лестничной клетке, побоимся вместе.