Сегодня я позволю себе прервать хронологическую последовательность мемуаров ради благой цели: СК РФ задержал бывшего начальника «Крестов» Алексея Ткаченко.
На контрасте с ныне живущими руководителями крупнейшего следственного изолятора в Европе, в мыслях о Ткаченко невольно вспоминается поговорка о том, без кого не обходится в семье. Три предыдущих хозяина «Крестов» не соответствовали общеустоявшемуся негативному архетипу «начальник», и я практически никогда не слышал о них дурного от сотрудников. Ткаченко сменил неожиданно ушедшего на пенсию Владимира Ивановича Ивлева, славившегося своими креативами (чего стоила одна только организация трансляции Божественной Литургии по всем радиоточкам учреждения) далеко за пределами УИС, и стал для нас полной неожиданностью: настолько мы привыкли к хорошему.
Впрочем, Ткаченко тоже немедленно устроил креатив: в принудительном порядке организовал замену зарплатных карт с бесплатного для сотрудников «Сбер Голд» на зашкварный «ВТБ». Может, совпадение (не думаю), но после «акции» на сотрудников обрушился шквал звонков от «службы безопасности» — личные номера оказались слиты мошенникам. Некоторые уникумы даже перевели кредитный нал на «безопасные счета». Рейтинг Ткаченко обрушился сразу после прихода в учреждение, и новый хозяин изо дня в день старательно работал над его обнулением: количество толковых парней на службе с его приходом резко сократилось — не сработались.
Поскольку я стоял внизу пищевой цепи, мне не стоило беспокоиться за свою сохранность. Однако я решил соскочить сам, поскольку меня активно звали в другое учреждение поближе к дому на более высокую должность. Рапорт на перевод в УИС всегда подписан кровью и потом сотрудника, настолько это трудная задача. То, что начальник его не подписывает – ситуация, в общем-то, заурядная. После переезда в Колпино из исторического центра многие пытались перевестись поближе к дому. Однако разреши перевестись одному — остальные разбегутся как крысы. Поэтому такие вопросы всегда решались в ходе личной беседы.
Понимая, что люди косяками направятся к нему с «глупыми вопросами», Ткаченко ввёл неслыханную доселе меру: приёмный день. Наши руководители не были небожителями и принимали сотрудника в любое время. Сказывалась оперская смекалка: человек может поделиться ценной информацией, да и мало ли что у него случилось в жизни. Всегда лучше владеть ситуацией, чем слиться и пропустить ЧП. Однако недалёкий карьерист не был опером. Поэтому он не только запретил свободный вход к себе в кабинет, но и ставил свои дежурства так, чтобы в назначенный им же приёмный день удрать со службы пораньше. Таким образом, в день, когда пан хозяин всё-таки принимал людей, очередь в его кабинет по масштабам была такой, будто там выдавали талоны на усиленное питание. Считая для себя эту ситуацию унизительной, я пытался общаться при помощи заказных писем, но руководство главка встало на сторону Ткаченко: если он против, то мы тоже возьмём паузу в вопросе.
Когда мне надоела эта игра, я со спокойной совестью уволился и перешёл на службу в МВД, куда меня забрали с руками и ногами (в дежурку-то 😊). Ткаченко, получив заказным письмом рапорт на увольнение, попытался вызывать меня на ковёр. Но инспектору, который мне это передал, я ответил, что если барину надо, пускай приходит ко мне сам, а у холопа образовался Юрьев день.
Впрочем, с таким рейтингом вопрос увольнения самого Ткаченко должен был решиться в ближайшее время. Так и получилось. Вскоре после поступления в полицию я узнал, что Алексей Геннадьевич возглавил администрацию посёлка Понтонный. «Пропал посёлок», — подумал я тогда.
И вот, когда я уже и думать забыл об этом прекрасном человеке, стало известно о его задержании. Хочется пожелать нашему дорогому бугру часик в радость, чифир в сладость, ногам ходу, голове приходу, матушку-удачу, сто тузов по сдаче.
Держись, Геннадьич, помни про 51-ю.