«Обогащайтесь! Накапливайте!» – с таким призывом в 1925 г. обратился к крестьянам Н.И. Бухарин, за что И.В. Сталин подверг его жёсткой критике. В 90-е годы в разгар (угар?) «перестройки» появился другой лозунг, сразу ставший актуальным: «Тащите!» (Правда, не нашлось деятеля масштаба Сталина, чтобы «подвергнуть перестройщиков критике»).
И потащили всё: одни тащили в «Приёмку металла» провода, снятые со столбов, другие тащили в тот же «Приём» с соседских дач алюминиевую посуду, третьи, мелкие начальники, отправляли в металлолом станки (например, уникальное оборудование с ярославского завода «Машприбор» под видом металлолома ушло через Эстонию и Польшу в Германию и прочие евросоюзы. Мощнейший завод ВПК мгновенно превратился в пустырь с размороженными батареями, выбитыми стеклами и обвалившейся штукатуркой).
Другие, начальники покупнее или повыше рангом, поближе к «прорабам перестройки», «социально активные», приватизировали целые отрасли: нефтяную. газовую, лесную...
Но была ещё одна сторона приватизации: начался раздел военного имущества, и руководители новых независимых республик стремились получить свою долю. Межправительственные соглашения диктовали суровые условия: практически все, что находилось на территории бывших союзных республик, переходило под юрисдикцию новых государств.
И речь шла не просто о танках, пушках, кораблях и другой технике, которая, конечно же, становилась лакомым куском (кусищем!), а о ядерном щите, одну из составных частей которого представляла 79-я тяжелая бомбардировочная авиационная дивизия. Это подразделение, носившее неофициальное название «дивизия первого удара», базировалось в казахстанских степях и обладало мощью, способной изменить расклад глобальных сил. Но после 1991 года этот российский аргумент оказался на чужой территории, и его будущее было под большим вопросом.
В конце 50-х годов в Казахстане появился гарнизон Чаган (известный также как Семипалатинск-2), который стал надолго родным домом для экипажей стратегических ракетоносцев. Место дислокации выбрали неслучайно: бескрайние казахстанские степи позволяли отрабатывать полетные задания вдали от густонаселенных центров.
Основной ударной силой дивизии являлись самолеты Ту-95МС – огромные винтовые машины, способные нести на борту крылатые ракеты. 40 стратегических бомбардировщиков, каждый из которых представлял собой вершину инженерной мысли. Дальность полета ракет составляла 2500 км, что делало Ту-95МС реальной угрозой для военно-промышленного комплекса и ядерных сил вероятного противника.
И теперь эти самолёты должны были остаться в Чагане. Дальнейшая судьба их представлялась в мрачных тонах. Опыт подсказывал, что уникальные самолеты, скорее всего, ожидала участь десятков более старых Ту-16, которые уже пошли под нож ради продажи за границу на цветмет.
Командование Дальней авиации понимало: терять такие машины нельзя. Это означало бы фактическую ликвидацию стратегической авиации России. Выход был один – провести рискованную операцию по спасению ракетоносцев. В то время как политики делили власть и собственность, русские военные должно были сохранить боеспособность страны. То, что сделали наши лётчики и их командование – это блестящий образец военной дерзости, стратегического мышления и истинного патриотизма.
Руководил операцией, которая должна быть и секретной, и тактически слаженной, расписанной буквально поминутно, генерал П.Т. Бредихин.
Павел Тарасович Бредихин родился в 1942 г., окончил Тамбовское высшее военное авиационное училище лётчиков, Военно-воздушную академию им. Ю.А. Гагарина. После окончания училища направлен в Дальнюю авиацию, служил летчиком ВВС. Командовал 1006-м тяжелым бомбардировочным авиационным полком, затем 79-й тяжёлой бомбардировочной авиационной дивизией.
План был до дерзости прост: поднять в воздух все 40 бортов, не дав новым властям Казахстана ни единого шанса помешать этому.
Все случилось в ночь с 22 на 23 февраля 1994 года – отличный подарок на День защитника Отечества! На аэродроме Чаган царила абсолютная тишина в эфире. Строжайший приказ соблюдать режим радиомолчания и полное затемнение превратили взлетную полосу в темную реку, по которой с интервалом всего в две минуты скользили тяжелые машины. Одна за другой они отрывались от земли и брали курс на Россию, причём на борту каждого самолета находилось штатное вооружение – крылатые ракеты.
Никто не поднимал тревоги, не было ни суеты, ни лишних докладов. 40 «стратегов» бесшумно исчезли в ночном небе, оставив казахских военных в недоумении.
Ответный «удар» был ниже пояса: типичный военный городок, в котором оставались семьи военнослужащих и гражданские жители, полностью обесточили. В 30-градусный мороз люди остались без света, тепла и воды. В домах лопались батареи, магазины прекратили работу, и за продуктами приходилось ездить за 70 километров в Семипалатинск. Над военным городком нависла угроза гуманитарной катастрофы. Как вывозили людей – это отдельная баллада. Кстати, городок постигла типичная судьба: после отъезда жителей дома были растащены (разграблены) окрестными жителями.
Против руководства дивизии было возбуждено уголовное дело по трем статьям: угон, нарушение государственной границы и правил полетов. Инцидент, который в казахской прессе окрестили «угоном», потребовал двух раундов переговоров, чтобы урегулировать конфликт между Москвой и Астаной.
Сегодня спасенные Ту-95МС по-прежнему находятся в строю. Эти проверенные временем машины, которым нет равных по долголетию, кроме американского B-52, продолжают нести боевую службу. Они выполняют стратегические задачи в зоне специальной военной операции.
Так февральская ночь 1994 г. определила не только судьбу 40 самолетом, но и облик современной Дальней авиации России.