Все фото от автора.
Мы искали не просто фон, мы искали смысл. Ну, или хотя бы фактуру, которая не кричала бы «сними меня на телефон и запостили в сторис с мылом». Интернет пестрил советами, локации для съемок в Екатеринбурге стоили как крыло самолета, и тут Вадик, наш главный по софизму и дорогой оптике, выдал:
— Есть магазин. «Шведские обои». Там панорамы, свет и такая эстетика, что сам Бергман прослезился бы. Атмосферно, стильно и, главное, бесплатно, если делать умные лица и сказать, что мы из журнала про дизайн.
Сказано — сделано. Магазин и правда оказался сказкой. Первый этаж, стекло в пол, рулоны фактурного шелка, флизелина и прочего скандинавского минимализма стояли ровными шеренгами, как солдаты шведского короля. Продавщица, женщина с лицом человека, который пережил уже три ремонта и знает цену этому миру, махнула рукой: «Снимайте, только розовые с тиграми не мните, это эксклюзив, под заказ везли».
И тут вышла ОНА. Алёна.
В миру Алёна лечила зубы. Коронки, пломбы, сложное удаление — всё при ней. Но по субботам она превращалась в икону стиля. Фигура — песочные часы, которые тикают так громко, что заглушают шум трамваев на проспекте Ленина. Красное платье — именно того оттенка, который называется «я не просто так оделась, я пришла побеждать». Волосы, макияж, взгляд — Алёна умела смотреть в объектив так, что казалось, сейчас она поставит тебе диагноз «кариес» и тут же выпишет направление на сияющий снимок для обложки.
Мы, фотоклуб «Оптический обман» (название Вадик придумал, пока мы пили кофе перед входом), засуетились. Софиты были выставлены, зонты раскрыты, отражатели блестели, как надежды начинающего модельера.
— Алёна, станьте, пожалуйста, вот тут. Да, спиной к этим обоям, «под венецианскую штукатурку». Чуть-чуть носок правой ноги разверните. Шею! Шею потяните, — командовал Серёжа, наш штатный постановщик, который искренне верил, что без вытянутой шеи человечество не познает прекрасного.
Алёна позировала. Она прислонялась плечом к витрине с образцами «Стокгольмской осени», она проводила рукой по рулонам «Гётеборгского тумана», она загадочно улыбалась на фоне «Королевских лилий». Это было красиво. Это было очень красиво. Мы щелкали затворами, как ненормальные, ловя каждый блик на ее платье и в глазах.
Проблема началась, когда Вадик, вдохновленный, решил взять крупный план на фоне стеллажа с каталогами. Он пятился, приседал, искал ракурс, мычал «Божественно, Алёна, еще капельку драмы!» — и в этот момент его профессиональный рюкзак с объективами, весом килограммов под десять, с маху въехал в стенд с обоями-тиграми.
Конструкция была хлипкой. Она покачнулась, издала звук «вжик-бум» и рухнула, увлекая за собой два соседних стеллажа с «дизайнерскими решениями для спальни». Тигры полетели на пол, за ними — рулоны нежного зеленого цвета, которые стоили как чугунный мост, и всё это великолепие накрыло коробками с плиткой под кирпич.
Наступила тишина. Такая звенящая, какая бывает только в кабинете стоматолога перед тем, как бормашина касается зуба.
Продавщица вышла из-за стойки, посмотрела на обломки шведско-екатеринбургского дизайна, потом на нас, потом на Алёну в красном платье, которая замерла в эффектной позе с рукой на бедре.
— Ой, — сказал Вадик.
Алёна моргнула. А потом она улыбнулась. Это была не просто улыбка. Это была улыбка человека, который видит три пульпита в день и знает, что любую проблему можно либо вылечить, либо удалить.
— Не дышите, — сказала Алёна голосом, не терпящим возражений.
Она элегантно перешагнула через поверженного тигра, подошла к продавщице и положила руку ей на плечо.
— Светлана Михайловна, — прочитала Алёна имя на бейджике. — Вы только посмотрите, как это теперь выглядит. Это же не просто завал. Это же концепция. Знаете, как называется этот принт? — она кивнула на валяющегося тигра. — «Азиатский шик в скандинавском минимализме». А это, — она взяла в руки помятый зеленый рулон, — «Эко-хаос». Представляете, как мы удачно всё сочетали? Для съемки, конечно. Для новой коллекции. У вас теперь будет эксклюзивное портфолио «Обои в интерьере после легкого землетрясения». Это же хайп!
Светлана Михайловна смотрела на Алёну. Потом на тигра. Потом снова на Алёну. Наши затворы молчали.
— Это просто рухнуло, — тихо сказала продавщица.
— Это композиционно перестроилось, — поправила Алёна. — Светлана Михайловна, я, кстати, стоматолог. С хорошей скидкой для своих. Если что — виниры, отбеливание. Давайте я вам визитку оставлю? А мальчики сейчас всё аккуратно соберут. Правда, мальчики?
Мальчики, то есть мы, фотографы с дипломами и дорогой техникой, послушно поползли собирать рулоны, пока Алёна обсуждала с гипнотизированной Светланой Михайловной преимущества керамических вкладок перед пломбами.
Через час мы грузили оборудование в машины. Съемка удалась. Кадры были невероятные: Алёна, страстная и холодная одновременно, среди шведского спокойствия и нашего русского аврала.
— А обои? — спросил кто-то.
— Договорились, — махнула рукой Алёна, забираясь на заднее сиденье и поправляя красное платье. — Светлана Михайловна в четверг придет ко мне на консультацию. Сказала, что тигров она эти уже лет пять продать не могла. Считайте, мы помогли магазину освободить место для новой коллекции.
Мы переглянулись. Вадик выдохнул.
— Алёна, ты гений, — сказал он.
— Я стоматолог, — улыбнулась Алёна, и в этой улыбке было столько обаяния и стали, что я понял: в следующий раз, когда у меня заболит зуб, я поеду только к ней. И, наверное, сразу захвачу фотоаппарат. Мало ли, какой там интерьер.