В мировом прокате — «Невеста!», вторая режиссерская работа актрисы Мэгги Джилленхол. Монстр Франкенштейна (Кристиан Бэйл) и его подруга (Джесси Бакли), тоже воскресшая из мертвых, танцуют и борются за права женщин в Чикаго времен Великой депрессии.
Станислав Зельвенский
Критик Кинопоиска
В Чикаго 1936 года молодая женщина по имени Ида (Джесси Бакли) проводит время с гангстерами, пока однажды ссора в ресторане не заканчивается для нее падением с лестницы и сломанной шеей. Но это еще не конец: вскоре Иду откапывают безумная ученая доктор Эфрониус (Аннетт Бенинг) и ее новый пациент — монстр Франкенштейна, который представляется просто Фрэнком (Кристиан Бэйл). Прожив век с небольшим в гнетущем одиночестве, Фрэнк мечтает о подружке.
Фемверсия классического романа, написанного женщиной, история влюбленного монстра — уму непостижимо, как здесь удалось обойтись без Джейкоба Элорди. Про подругу для чудовища Мэри Шелли ничего не писала, так что Мэгги Джилленхол отталкивалась от фильма Джеймса Уэйла 1935 года, сиквела его же «Франкенштейна». «Невеста» о дальнейших мытарствах создателя и его творения была даже ярче и изобретательнее оригинала. Другой вопрос, что заглавный персонаж мелькает лишь в эпизоде под конец. Джилленхол, соответственно, взяла оттуда саму концепцию невесты, а в благодарность поместила действие в середину 1930-х, хотя других причин для этого в принципе не было.
Читайте также
«Франкенштейн» Мэри Шелли: что нужно знать о романе и его экранизациях
Мэри Шелли появляется у Джилленхол (впрочем, и у Уэйла) собственной персоной, ее играет та же Бакли. В монохромных вставках, напоминающих авангардные работы Линча, ее голова (иногда, кажется, в банке) разъясняет недалекому зрителю некоторые замыслы автора. Кроме того, дух писательницы порой вселяется в Иду-невесту, и та начинает тараторить с английским акцентом.
Героиня нетвердо помнит, что с ней произошло до воскрешения (которое выглядит в точности как включение утюга в розетку), так что у Фрэнка и доктора Эфрониус есть возможность немного ее погазлайтить. Они, например, уверяют, что ее зовут Пенни. Но дерзкая натура Иды дает о себе знать, и Невеста вскоре заявляет о себе как о феминистской иконе. С копной белых волос и чернильной кляксой на щеке, она определяет модный look 1936-го и поднимает американских женщин на протест.
Джесси Бакли играет готическую Барби в исступленной, искрящей манере, которая контрастирует с хриплой сдержанностью (правда, не безграничной) разукрашенного шрамами интровертного Бэйла. Оба слишком очевидно упиваются своей актерской техникой, но нельзя не признать, что это живописная пара, словно Том Уэйтс и Дебби Харри выступают дуэтом. После того как Фрэнк и Невеста буквально размазывают по мостовой двух насильников, за ними начинается охота, и они превращаются в Бонни и Клайда, только более сексуально успешных, чем в известном фильме (после того как Фрэнк преодолевает объяснимое, прямо скажем, первоначальное смущение).
Из длинной галереи отвратительных мужчин, у которых одно на уме, слегка выделяется гангстер Люпино, коллекционер отрезанных женских языков, в исполнении непривычно причесанного Златко Бурича. Он, правда, потом из фильма бесследно пропадает. Фамилия Люпино неподалеку от имени Ида; очевидно, это отсылка к легендарной актрисе и режиссеру 1940–50-х. Никакого смысла, кроме кокетливого подмигивания предшественнице, в этом не просматривается, но у Джилленхол синдром Туретта, осложненный культурным неймдроппингом: героиню в ее лихорадочных матерных монологах бросает от Марлен Дитрих к Джинджер Роджерс, от Натаниэля Готорна к Герману Мелвиллу и периодически начинает тошнить синонимами (последствия смерти, надо полагать). В эти моменты трудно поверить, что автору фильма больше восемнадцати.
Тянет сказать, что «Невеста!» разваливается (а еще лучше расходится по швам), но это не совсем тот случай: чтобы развалиться, сперва нужно собраться. А у этого фильма нет центра тяжести, Джилленхол просто бросает из одной затянутой амбициозной сцены в другую. И постоянная смена тона и жанров не может замаскировать отсутствие не то что интересной, а хотя бы элементарно связной истории. Может быть, стоило сделать честный мюзикл. Здесь есть горячие пляски в клубе, словно на дворе как минимум 1978-й. Есть групповой танцевальный номер, отсылающий вдруг к шуткам Мэла Брукса. Есть коленца в исполнении брата режиссера — Джейка Джилленхола, играющего кинозвезду-танцора с ногами разной длины, кумира сентиментального Фрэнка. Все это прекрасно смотрится в трейлере, но за два часа абсолютно изматывает.
Муж режиссера Питер Сарсгаард появляется в роли размазни-полицейского с нелепейшей предысторией, неохотно преследующего героев. Его напарница (Пенелопа Крус) отвечает за дубовые даже по меркам этой картины (где Невеста в какой-то момент кричит «Me too! Me too!») феминистские репризы. Все считают, что она секретарша, а она на самом деле мозг дуэта, вдобавок отважно курит.
Самое смешное, что по ключевым словам (анархия, мюзиклы, интересный макияж, асоциальная пара) «Невеста!» дублирует, разумеется, печально знаменитый сиквел «Джокера». Более того, фильм снял тот же оператор Лоуренс Шер, а шумным анахронистским саундтреком занималась та же Хильдур Гуднадоуттир. Иначе говоря, в Warner Bros. кто-то в какой-то момент сказал: «А давайте-ка повторим этот наш замечательный успех — „Джокер: Безумие на двоих“». Ну что ж, «Невеста!» действительно выглядит обреченной на провал. И, может быть, нынешние «Уорнеры», как мизогинные гангстеры 1930-х, заслуживают того, что с ними происходит.