1979 год, съемки легендарного фильма Эльдара Рязанова «О бедном гусаре замолвите слово». На площадке — искры, но не только творческие.
Валентин Гафт, которому уже под 50, сходит с ума от певицы Эльмиры Уразбаевой - носит ее на руках, дарит цветы, пишет стихи. Коллеги только ахают:
«Старый ловелас!»
Но Гафт настроен настолько серьезно, что делает предложение.
Назначен день свадьбы: гости собираются в ресторане, столы ломятся, Эльмира, красивая как никогда, в белоснежном платье, ждет. Проходит час, два, три - Гафт так и не появился.
— Он буквально носил ее на руках, — вспоминал позже продюсер Борис Криштул. — Очень было странно узнать потом, что этот человек, не боявшийся чужого мнения, в итоге... не явился на собственную свадьбу.
Что случилось? Почему мужчина, который умел покорять сердца одним взглядом, сбежал в самый ответственный момент?
Ответ прост и страшен: Гафт испугался повторить сценарий, который уже дважды ломал ему жизнь. Боялся оказаться в клетке, из которой нет выхода, он умел любить, но не умел быть мужем.
Уразбаева потом уедет в Америку, сменит имя на Элли Мир и лишь спустя десятилетия в студии у Малахова обронит фразу, которая взорвет интернет:
— Мы все-таки были женаты с Валей. Но не придавайте этому большого значения.
Значит, все-таки сходили в ЗАГС? Или это была другая история? Тайна, которую Гафт унес с собой.
Первая любовь и «слишком сложный» характер
А началось все с робости, в институте он тайно вздыхал по студентке МГУ Дине. Каждый день караулил у метро, смешил, очаровывал, но сказать главное — язык прилипал к небу.
Когда Дина вышла замуж за другого, Гафт две недели ходил сам не свой.
— Ну почему я молчал? — спрашивал он себя.
Это станет его проклятием на всю жизнь. Он умел выражать эмоции на сцене, но в жизни — терял дар речи. Девушки называли его «слишком сложным». Не потому, что он играл загадочность, а потому что внутри него действительно бушевал вулкан, который он не знал, как выпустить наружу.
И только одна женщина смогла разглядеть за этой сложностью — гения.
Манекенщица и «неудачник»: брак с Аленой Изергиной
Алена Изергина была богиней, манекенщица из легендарного Дома моделей на Кузнецком Мосту, она сводила с ума парижских кутюрье, ее снимали для обложек Vogue, а поклонники осыпали бриллиантами.
И вдруг эта женщина выходит замуж за никому не известного актера из массовки. Что она в нем нашла?
— Для нее он был другим, — вспоминали друзья. — Не таким, как все эти нувориши с деньгами, в нем была глубина.
Но идиллия длилась недолго. Молодожены ютились в тесной комнате тещи, а настоящими хозяевами квартиры стали... животные. Алена не могла пройти мимо бездомного зверя. В доме поселились хромые голуби, бездомные коты и пес, которого хозяйка усаживала за общий стол.
— Тараканы и клопы стали почти членами семьи, — с ужасом вспоминал Гафт. — Я ходил в одежде, покрытой шерстью и перьями. Воздух в квартире был таким... особенным.
А потом случился провал. Гафта выгнали из Театра Сатиры, заявив, что у него «полное отсутствие сценического обаяния».
Актер, который потом станет гордостью страны, неделями бродил по улицам, делая вид, что идет на работу, а сам разучивал монологи перед голубями.
Ирония судьбы: голуби были единственными, кто его слушал.
Через восемь лет Алена ушла к другому. Гафт остался один и впервые в жизни совершил поступок, о котором пожалеет навсегда.
Сын, которого он не знал 30 лет
В порыве отчаяния у него случился роман с художницей Еленой Никитиной. Короткая связь, которая должна была забыться, как и многие другие.
Но Елена родила сына и ничего не сказала Гафту.
— Я не хотела его связывать, — объясняла она позже. — Он был свободным человеком, художником, актером. Зачем ему обязательства?
Она уехала с ребенком в Бразилию и лишь спустя три десятилетия судьба свела отца и сына. Вадим прилетел в Москву уже взрослым мужчиной, они встретились как чужие.
— В его глазах я видел себя, — признавался Гафт. — Но между нами лежала пропасть в тридцать лет и уже было не перепрыгнуть.
Эта встреча стала для актера одновременно радостью и горем. Радостью — потому что он узнал, что у него есть сын. Горем — потому что осознал: он потерял целую жизнь.
Инна Елисеева: «фурия» и «никчемный актеришка»
Следующий брак Гафта был похож на плохой анекдот. Инна Елисеева, дочь партийного босса, балерина, ушла ради него от самого Эдварда Радзинского! Казалось, это триумф.
Но триумф быстро обернулся кошмаром.
Инна оказалась «фурией»: властная, требовательная, она привыкла повелевать, а Гафт привык молчать. Друзья актера вздыхали:
— Настоящий домашний деспот и зачем он связался с этой женщиной?
Особенно тяжелыми были обеды у тещи. Однажды Гафт робко протянул тарелку:
«Можно мне еще цыпленочка?»
Теща даже не взглянула в его сторону:
— Когда будете нормально зарабатывать...
Валентин ощутил себя растоптанным, это было не просто унижение, а констатация факта: в этом доме он никто. Актер, которым восхищалась вся страна, для своей семьи был «никчемным актеришкой».
Рождение дочери Ольги не спасло ситуацию, девочка росла в атмосфере вечных скандалов. Когда ей исполнилось четыре, Гафт собрал старенький чемодан и ушел, хлопнув дверью.
— Я ее никогда не любил и задыхался в ее квартире, — признался он позже.
Разбитое сердце
Ольга росла с матерью и это стало ее проклятием. Конфликты с властной Инной Елисеевой начались, едва девочка научилась говорить, потом переросли в открытую войну.
В 29 лет Ольга не выдержала. Унижения, оскорбления, принудительное лечение в психиатрической клинике (мать пыталась «вылечить» дочь от своеволия) — все это закончилось трагедией, девушка покончила с собой.
Гафту было 67, когда он потерял свою единственную дочь.
— Я разговариваю с ней до сих пор, — признавался актер сквозь слезы. — И виню только себя, это мой крест, и я несу его один.
Он считал, что не уберег, что мог бы забрать, спасти, но не сделал. Эта боль осталась с ним навсегда и только одна женщина смогла хоть немного ее притупить.
Ольга Остроумова: любовь в больничной палате
Они встретились на съемках «Гаража» в 1979-м. Тогда между ними пробежала искра, та самая «химия», о которой говорят режиссеры. Но оба были несвободны, и искра погасла, не успев разгореться.
Судьба дала им второй шанс спустя годы. Оба уже пережили разводы, потери, болезни и вдруг поняли: то чувство никуда не делось. Оно просто ждало своего часа.
Но Гафт, как всегда, струсил: исчез на четыре месяца, боялся, что слишком стар, что не нужен, что все испортит, а Ольга просто ждала, когда он перестанет бояться.
Когда они наконец соединились, начались трудовые будни. Три года они жили в маленькой квартире Остроумовой, где кроме них ютились ее дети от первого брака – о романтике пришлось забыть.
О том, что нужно расписаться, Гафт задумался только когда встал вопрос о расширении жилплощади. Без штампа в паспорте квартиру могли не дать.
Но судьба подшутила и тут, накануне похода в ЗАГС Гафт слег в больницу.
— Я чувствовал себя героем черной комедии, — смеялся он потом.
В палату, пропахшую лекарствами, ворвалась целая делегация: Ольга, сотрудница ЗАГСа, свидетели с цветами. Мендельсона заменили гудки медицинских аппаратов, свадебный банкет — больничная «баланда».
— Но Оля смотрела на меня так, что все эти нелепости вдруг перестали иметь значение, — вспоминал Гафт. — Вот оно, самое искреннее признание в любви: жениться, когда тебе плохо и ты выглядишь ужасно.
Этот брак, начавшийся среди капельниц, оказался самым крепким, они прожили вместе больше 20 лет.
Острый язык — не порок, а оружие
Отдельная глава жизни Гафта — его эпиграммы. Он был гением не только на сцене, но и в словесных дуэлях. Его острый язык боялись все: коллеги, режиссеры, чиновники.
Некоторые эпиграммы могла разрушить дружбу, другие — сделать врагом на всю жизнь, Гафт не щадил никого.
Ему часто и больно прилетало за стишки, но он не мог остановиться. Это была его защита и броня. Когда не мог сказать в глаза — писал и многие обижались навсегда.
Последние дни: благодарность за все
Холодный декабрь 2020 года унес жизнь великого актера, ему было 85.
Ольга Остроумова, провожая мужа, сказала слова, которые облетели всю страну:
— Мне выпала редкая удача быть его последней любовью, его защитой и пристанью. В театре легко перейти от обожания к презрению. Сегодня тебя осыпают цветами, завтра плюют в спину, но наша любовь прошла проверку не сценой, а жизнью.
Она не играла, действительно была рядом, когда он задыхался от боли по дочери, когда болел, когда терял силы и он, наконец, перестал бояться, перестал убегать.
Гафт прошел через трех жен, через брошенную невесту, через сына, которого не знал, и дочь, которую не спас. Он был «слишком сложным», «неудобным», «не таким».
А как вы считаете: можно ли простить гению его слабости и страхи? Или мужчина, даже будучи великим актером, должен отвечать за тех, кого любил и «родил»?