Судебная эпопея семьи Товстиков вышла на новый уровень цинизма — и теперь напоминает не столько правовую тяжбу, сколько сценарий дешёвой мыльной оперы. Пресненский суд методично назначает экспертизы и откладывает заседания, а между тем жизнь многодетной семьи всё дальше уходит от образа благополучного «семейного гнезда».
Роман Товстик пытается наладить быт в съёмном доме вместе с Полиной Дибровой и старшими сыновьями. В то же время Елена, похоже, всерьёз вживается в роль «жертвы режима» и матери‑одиночки — несмотря на то, что финансовая поддержка от экс‑супруга не прекращается: за последние три месяца он перевёл ей 3 млн рублей.
Но этих средств Елене явно недостаточно. Она настаивает на аннулировании брачного договора и требует обеспечить её элитными квартирами в Эмиратах и внушительной суммой наличных — якобы для того, чтобы не чувствовать себя «уничтоженной». При этом парадоксальная картина складывается вокруг детей: старшие предпочли остаться с отцом, а младшие, по слухам, видят маму реже, чем экран смартфона.
Масла в огонь подлили обвинения в том, что Елена якобы использует искусственный интеллект для переписки с детьми. Звучит как сюжет фантастического триллера, но вопрос остаётся: неужели у матери не найдётся пары искренних слов для собственных детей? Или общение с наследниками теперь тоже поставлено на поток — как выступления и съёмки клипов?
Сама Елена, впрочем, времени не теряет. Теперь она позиционирует себя как партийную певицу: выступает на новогодних мероприятиях ЛДПР, записывает клипы и уверяет всех, что жаждет мира. Однако её действия красноречивее любых слов: судебные тяжбы могут затянуться ещё на годы.
Адвокаты Романа открыто обвиняют экс‑супругу в намеренном затягивании процесса. А «бедствующая» артистка между тем продолжает жить в особняке, содержание которого обходится в сумму, сопоставимую с бюджетом небольшого города, и при этом неустанно требует новых финансовых вливаний в свою «новую жизнь».
Слушаешь такие новости — и невольно диву даёшься. 22 года брака, шестеро детей — и вот такой финал. Обидно, что в водовороте споров о недвижимости на Кипре и в Дубае совершенно потерялись сами дети.
Мать, которая фактически ставит ценник на общение отца с наследниками, совершает, пожалуй, самую большую ошибку в жизни. Деньги рано или поздно закончатся, судебные заседания завершатся, а дети вырастут — и наверняка вспомнят, как ими «торговали» в угоду амбициям и материальным запросам.
Пора бы остановиться и вспомнить: статус матери — это вовсе не партийный билет и не источник гонораров за клипы. Прежде всего это ответственность за души тех, кого ты привела в этот мир.
А на чьей стороне вы в этом споре? Поддерживаете ли требования Елены «обезопасить» себя и детей — или считаете её поведение чрезмерно меркантильным и далёким от подлинной заботы о семье?