Новозеландский режиссер Питер Джексон, чья карьера взлетела на крыльях эпических фэнтези, готовится получить почетную «Золотую пальмовую ветвь» на 79-м Каннском кинофестивале. Эта награда, которой ранее удостаивались такие фигуры, как Аньес Варда и Роберт Де Ниро, теперь вручается постановщику, чье имя стало синонимом кассовых, но, по мнению критиков, часто вторичных блокбастеров.
Джексон, трехкратный обладатель «Оскара», сам признал значимость этого события:
«Получить почетную «Золотую пальму» на Каннском кинофестивале — одна из величайших привилегий в моей карьере».
Однако его путь к этому признанию полон противоречий — от низкобюджетного, откровенно отталкивающего трэша до многомиллионных студийных проектов.
От «Плохого вкуса» до студийного конвейера: за что ругают критики
Слава пришла к Джексону через картины, которые трудно назвать высокими образцами искусства. Его дебют, «Плохой вкус», история об инопланетянах, охотящихся за людьми ради фастфуда, была снята на коленке, с привлечением подручных средств — мать режиссера, например, пекла маски пришельцев. Этот малобюджетный экшен, стоивший всего около 17 тысяч долларов, был по сути полуимпровизацией, но уже тогда он демонстрировал склонность режиссера к хардкорным и откровенно мерзким сценам.
Эта склонность получила развитие в фильмах «Познакомьтесь с Фиблами» и «Живой мертвечины». «Живая мертвечина» — это дикий сплэттер, где, казалось бы, нет никаких границ приличию. Именно такие ранние работы заложили фундамент для репутации Джексона как мастера, не боящегося отталкивать публику.
Коммерческий триумф и авторское самоубийство
Переход в большое голливудское кино ознаменовался трилогией «Властелин колец» и «Кинг-Конг». Критики отмечают, что, несмотря на технологическую смелость, эти работы лишь замаскировали прежнюю эксцентричность режиссера. Организаторы Канн настаивают, что награда отмечает сочетание блокбастеров и авторского кино, но сама суть этих работ вызывает вопросы. Любое приключение у Джексона, будь то путь хоббитов в Мордор или плавание к Острову Черепа, выглядит как грандиозный, но все же предсказуемый побег от реальности.
Вместо того чтобы развивать авторское видение, Джексон ушел в управление гигантскими механизмами. Его способность контролировать сложнейшие производственные циклы, проявившаяся при съемках «Хоббита» (когда он возглавил проект за дни до старта), говорит скорее о его административном таланте, нежели о непрерывном творческом горении.
Даже его мелодрама «Небесные создания», номинированная на «Оскар», вызывает скепсис. История о двух девушках, хладнокровно убивших мать одной из них, в руках Джексона превратилась не в триллер, а в печальный гимн эскапизму. Режиссер, по мнению многих, не оправдал жестокость сюжета, а использовал его как трамплин.
Не менее спорной выглядит его работа в псевдодокументалистике, например, «Забытые киноленты», где он убедительно конструировал миф о несуществующем гении. В итоге, режиссер, начинавший с “десятиминутной забавы друзей-кинематографистов”, теперь получает высшее признание за фильмы, которые, по сути, являются блестяще оформленными, но вторичными конструкциями. Поклонники же, не желая признавать коммерческий уклон, ищут в них мистику там, где, возможно, царит лишь прагматизм.
Тем не менее, я как и миллионы поклонников работы Джексона, считаю, что он достоин награды. За смелость экранизировать то, что до него казалось невозможным. За разнообразие жанров, а он хорош как в документалистике, так и в игровых проектах. И наконец за то, что Джексон подарил миллионам зрителей потрясающие проекты, на которых выросло не одно поколение.