Сериал «Госпожа Фазилет и её дочери» прочно вошёл в золотой фонд турецких драматических историй, а его главная героиня стала символом сложной, неоднозначной, но невероятно живой женской натуры, борющейся с обстоятельствами.
Фазилет — антигероиня, мать, готовая на всё ради будущего дочерей, но при этом действующая по жёстким, часто безнравственным законам мира, где правит капитал — стала архетипом. Она сломала шаблон «святой и безропотной» матери, заставив зрителей спорить, негодовать, но при этом — сопереживать.
Сегодня, когда сериал уже обрёл статус культового, особенно интересно вспомнить, как создавался этот характер. В этом подробном интервью, взятом на заре славы проекта, Назан Кесал приоткрывает завесу творческой кухни. Она рассказывает о том, что привлекло её в «неудобной» Фазилет, размышляет о природе материнства, лишённой ореола святости, и объясняет, почему её героиня — это не просто исключение, а зеркало, в котором многие могут узнать себя.
Разговор состоялся в культурном центре DasDas, и Назан с порога заполнила собой всё пространство. Каждое её движение, жест и улыбка словно говорили: «Итак, друзья, на чём мы остановились? Вы готовы?». Казалось, за её плечами стоят тени всех сыгранных ею персонажей, но главной, конечно, была Фазилет — та, что уже успела подарить зрителям крылатую фразу: «В этом проклятом мире все хотят денег, а если Фазилет захотела — это уже преступление?»
Ещё до премьеры сериала «Госпожа Фазилет и её дочери» фраза, произнесённая голосом Кесал, разлетелась на цитаты. Сама Назан объясняет успех героини просто: «По большому счёту, все мы на этой планете — Фазилет, просто кто-то стесняется это признать». И куда бы ни сворачивал разговор, тень Фазилет неизменно маячила за окном, вплетаясь в слова актрисы.
Беседа получилась очень насыщенной: от устройства современного общества до образа матери, которому приписали божественный ореол; от актёрской профессии, которую Кесал называет «ремеслом души», до тонкостей работы с режиссёром. Её манера говорить — та самая женская магия, от которой невозможно оторваться.
● Что лично вас зацепило в этом проекте и в этой женщине?
- Фазилет покорила меня с первых страниц. Я прочитала сценарии первых трёх серий и поняла: такого персонажа на нашем телевидении ещё не было. Это женщина-сюрприз, женщина-неожиданность, которая удивляла даже меня, когда я знакомилась с текстом. Её методы борьбы и цель, ради которой она воюет, — это был полнейший разрыв шаблона. Она ломает стереотипы, она другая, но в то же время часть её души живёт в каждой из нас. Как в любом районе есть своя Фазилет, так и в любой матери есть фазилетовские гены. Повторюсь: мы все немножко Фазилет, просто не все показываем это. И ещё один момент, о котором грех умолчать. Я никогда не забуду, как сценаристка Сырма Янык призналась: «Я писала Фазилет, воображая ваше лицо». Это персонаж, рождённый из веры в меня. Но даже с такой верой автора, если бы я сама не почувствовала, что мне есть что сказать этой ролью, я бы отказалась. И тут я поняла: устами Фазилет я могу говорить о том, что давно накипело — о нашем обществе, о матерях, живущих в этой стране. Ради этого стоило браться за работу.
● Прежде чем вы «оживили» Фазилет, какой она была на бумаге?
- Фазилет вошла в мою жизнь с трёхстраничным досье. Два мужа: один — по любви, второй — по расчёту. Две дочери. Всю жизнь её преследовала бедность, и единственная мечта — однажды разбогатеть. Она осталась одна с детьми на руках в огромном чужом городе и выживала, убирая чужие квартиры. Меня, кстати, очень тронул род её занятий. Играть одну из тех женщин, которые приходят в наши дома, которым мы жалуемся на жизнь, — в этом было что-то очень правильное и честное.
● Обычно в сериалах такие героини — уборщицы, прислуга — остаются на заднем плане. Их дети или работодатели в центре, а они где-то в тени. А тут всё вывернуто наизнанку.
- Вы попали в самую точку. Именно в этом и заключается гениальность сериала: он показывает, как обычный человек становится героем. Фазилет, которая в любом другом проекте была бы статистом, здесь — становой хребет всей истории. Все сюжеты и конфликты закручены вокруг неё. И то, что она женщина из низов, приходящая домработница, мать-одиночка, борющаяся с нищетой, которую жизнь била и била патриархальными пощёчинами, — это же готовый портрет сегодняшней Турции! Фазилет не умеет смиряться, она вообще не знает этого слова. Именно это во мне и загорелось. Она не принимает ни бедность, ни неизвестность, в которой живут её дочери, ни безработицу. Она — белая ворона своего района. Она любит красиво жить, она женщина с большой буквы, которая даже с тряпкой в руках остаётся привлекательной. Что бы ни случилось, она держит удар и дарит надежду. Боец! Поэтому играть её — сплошное наслаждение.
● Фазилет рушит и образ «святой матери», который нам так часто показывают с экранов. Её боль спрятана так глубоко, что сразу и не разглядишь, не посочувствуешь. Поэтому мы часто злимся на то, как она обращается с дочерьми, особенно с Хазан.
- Мы привыкли описывать материнство высокими фразами вроде «Рай под ногами ваших матерей». Мать — это святое. Я понимаю, что рожать — это чудо, и в этом есть сакральный смысл. Но, честно говоря, я не считаю мать настолько уж святой. Будь это так, мужчины на земле не были бы такими агрессивными и жестокими. У матери, безусловно, великая миссия, но очень часто в мире женщины оказываются заложницами этого мифа о святости, а не своей реальной миссии. Очень мало матерей, которые умеют критиковать себя, сомневаться и не поддаваться одним лишь инстинктам в воспитании. По сути, мы не знаем, что такое материнство — этому учишься уже потом. Я сама мама, и я не родилась из чрева своей матери уже готовой матерью. Способность рожать — это драгоценный дар, но то, что происходит после родов, — это школа, которую мать проходит вместе с ребёнком. Как только мы перестаём учиться и начинаем действовать только на инстинктах, мы начинаем не воспитывать, а опекать, подавлять и лепить из ребёнка то, что сами себе нафантазировали. Инстинкты мешают нам видеть в ребёнке личность. Вот это и есть та тема, которую нужно обсуждать, оспаривать и с которой нужно бороться. Когда у нас это получается, тогда наше дитя становится одновременно и нашим малышом, и отдельным человеком со своей судьбой.
● Фазилет одержима идеей: «Я намучилась в бедности, но мои дочери будут жить в роскоши». Она даже не пытается, как говорится, «охмурить» хозяина ялы для себя. Все её мысли только о том, чтобы дочери вышли за богатых.
- Вот именно. Фазилет — это портрет тех матерей и свекровей, которых мы видим в ток-шоу про свадьбы и моду. Капитализм лепит из нас послушных потребителей. Мы проиграли битву деньгам, стали их рабами. Деньги победили человека. Дарвин говорил о выживании сильнейшего, но сейчас выживает тот, кто умеет приспосабливаться. А время сейчас такое — все бегут за богатством. И Фазилет тут очень даже адаптивна. Она смотрит телевизор и делает выводы: «Система устроена так? Значит, я сделаю из дочери королеву красоты и прорвусь». Фазилет ищет лёгкий путь. Она хочет всё и сразу, без усилий и жертв. И, к сожалению, в обществе полно таких примеров! Я, кстати, играю Фазилет, подсматривая за реальными людьми, которые ищут эту лёгкую дорогу. Система говорит: «Есть бабло — ты в игре, ты среди сильных мира сего». Нет денег — ты изгой, ты даже не человек. Фазилет отчаянно не хочет оказаться за бортом.
● Я уж молчу про то, чтобы разрушить систему. Но хотя бы изменить её курс — это, по-вашему, утопия?
- Не знаю, утопия или нет. Но сегодняшняя Турция, увы, не та страна, где живут счастливые люди — ни в культуре, ни в экономике, ни в политике. Конечно, я мечтаю об изменениях. Мечта о стране, где все счастливы, вряд ли утопична. Хотя, наверное, в реальной политике это сложно. И, к сожалению, в крови у нашего общества нет заложенной способности к сопротивлению. Никто не хочет быть бедным. А сопротивление требует жертв — от многого придётся отказаться. Ты не идёшь на поводу у сильных, остаёшься «чистым», но становишься одиноким и беспомощным. Люди с высоким уровнем образования и осознанности ещё пытаются сопротивляться, но остальные просто плывут по течению. Не хочу быть пессимисткой — у меня, несмотря ни на что, есть надежда! Солнце-то всходит каждое утро заново.
● Вы сказали, что Фазилет — это часть системы. В каких же моментах она с вами расходится?
- Как ни странно, хоть я и должна сопереживать своей героине, иногда я её мысленно критикую (смеётся). Но критиковать — не значит навязывать ей своё видение мира. Я не имею на это права. Её установка «выдам дочек за богатых — и вся семья спасена» — это не то, что я могу одобрить (смеётся). Я играю это, но внутри удивляюсь. Мне нравится её страсть, напор, её голод к жизни и борьба, но её агрессия порой ставит меня в тупик. Например, играя Фазилет, я иногда беру за образец амбиции политиков.
● Если я сейчас спрошу про конкретных политиков, вы, боюсь, скажете: «Хочешь громкий заголовок?» — и уйдёте от ответа. Так что не буду лезть в эти дебри.
- Деньги и политика — это экзамен для человека. То, чем мы проверяем других и чем проверяют нас самих. И вот у Фазилет, как у заправского политика, амбиции бездонны.
● Играть персонажа, который мечется, как курс валют, — это для актёра плюс или минус?
- Огромный плюс в том, что это не мой привычный типаж. А минусов, пожалуй, и нет — для актёра не существует границ эмоций. Если роль требует амбиций, я открываю себя этому чувству до конца. У Фазилет амбиции без тормозов. Честно говоря, я никогда раньше не играла в таком диапазоне. С Фазилет я выкрутила ручку громкости на максимум. Малые дозы тут не работают, поэтому она в какой-то момент может и пощёчину себе отвесить. Она не прощает ни себе, ни дочерям ошибок. Ведь одна ошибка может разрушить всю её мечту. До этого я играла более камерно, минималистично — в кино и театре. И мне это нравилось. Поэтому поначалу было непривычно и сложновато. Но Фазилет научила меня играть крупными мазками. Для телевидения это, безусловно, хорошо. Для меня самой могло бы стать минусом, но сейчас я вижу в этом плюс (смеётся). Я увидела, как крупная форма действует на зрителя. В первых сериях я прочла рецензию: «Назан Кесал доказала, что театральная школа может быть органична и на телеэкране». И вот парадокс: мне самой такой стиль обычно не близок, но пришлось в него погрузиться, и — о чудо! — понравилось и мне, и зрителю (смеётся).
● Если бы вы могли снять с глаз Фазилет пелену амбиций, какой цвет жизни вы бы ей показали? И в какую шестерёнку системы затянула бы она вас?
- Если бы Фазилет стояла сейчас передо мной, я бы сказала ей только одно: «Фазилет, влюбись!» (смеётся). Любовь хоть немного остудила бы её пыл. Я бы посоветовала ей чуть-чуть довериться мужчинам — или пожелала бы, чтобы на её пути появился тот, кому можно верить. Фазилет вымотала жизнь без любви. Ей нужно исцелить душу. Может, Сырма услышит и впишет это в новый сезон (смеётся). Вопрос сложный, но он мне понравился. А если бы Фазилет встретила Назан, она бы посоветовала мне быть эгоистичнее. Я из тех, кто счастлив, только когда отдаёт себя другим. В жизни я тоже люблю делиться. Так что, даже если бы Фазилет учила меня эгоизму, я бы не смогла. Я по гороскопу Стрелец, и моё упрямство — это моё упрямство (смеётся).
● Как вы обычно работаете над ролью? Есть ли какой-то ритуал от получения сценария до выхода на площадку?
- Первый вопрос, который я себе задаю: «Нужна ли я этому персонажу?». Кто угодно может это сыграть или только я? Я ищу ответ. Пытаюсь понять, есть ли у меня с ним связь, могу ли я его вообразить. На следующий день начинаю допрашивать эту женщину: «Чего она хочет от меня, от жизни, от других? Что она хочет сказать миру? Какова её главная мысль?». У персонажей, как и у людей, есть свой девиз. Автор всегда через героя хочет донести до мира какую-то фразу. И когда я нахожу этот девиз, он начинает вести меня за собой.
● Какой девиз был у Фазилет?
- Прочитав первую серию, я подумала: «Какая же она любящая мать!». Другая на её месте давно бы оставила дочерей в приюте, нашла себе богатого мужа и жила в своё удовольствие. Но она борется за них. И эта моя мысль совпала с тем, что задумывал режиссёр Мурат Сарачоглу. Так и родилась история Фазилет.
● Как работа с режиссёром Сарачоглу повлияла на ваше перевоплощение?
- Мне невероятно повезло работать с Муратом. Я знаю, что он очень хотел видеть в этой роли именно меня. До того как поступило это предложение, я уже подписалась на другой проект. Когда через месяц позвонили с этим сценарием, я с восторгом прочитала его и... с болью отказалась. А потом тот, первый проект, пошёл по нехорошему пути, и мне пришлось оттуда уйти. Я позвонила на Avşar Film спустя 20 дней после их предложения, думая: «Наверняка уже нашли кого-то, но ладно, сообщу». И когда они ответили: «Мы вас ждём», я была счастлива. Мурат — один из лучших режиссёров, с кем я работала на ТВ. И второй режиссёр, Гюнай Гюнайдын, тоже прекрасен. Мурат строит сцены, отталкиваясь от актёра. Он задаёт кадр и мизансцену, а потом оставляет пространство для творчества. Это дорогого стоит. Мы выдаём по 150 минут экранного времени каждую неделю — это адский труд, бесчеловечный темп. И делать качественный продукт в таком режиме — почти чудо. Но Мурат мыслит с нами на одной волне. Думаю, это потому, что он пришёл из независимого кино. В его работе нет места эго и диктатуре. В жизни мы и так везде сталкиваемся с властью. Сама по себе власть не зло, если ею не злоупотреблять. Мурат даёт нам почувствовать свою власть очень мягко, по-отечески. Иначе мы бы просто не вывозили эту гонку. Он не давит, не унижает, а вдохновляет. Такое я видела у единиц. Мурат пытается понять, спрашивает, советуется. Мы с ним на постоянной связи. Я счастлива работать с ним и его командой. В другом коллективе Фазилет была бы другой. Мурат оставил на этом проекте свой фирменный, очень качественный почерк.
Вы так тепло рассказали о Мурате Сарачоглу, что хочется через вас сказать ему спасибо за те сюрреалистичные сцены-сны в «Карагюль». Они напомнили мне мистический, визуально роскошный мир фильма Тарсема Сингха «Запределье». Он дал зрителям настоящий кинематографический язык.
- Мурат Сарачоглу — кинорежиссёр в душе. Он мечтает снимать большое кино. Он много читает, он интеллектуал, постоянно развивается. Поэтому его телевизионные работы выделяются. У него нет установки «отработал смену — и домой». Поэтому вам, зрителям, это и откликается. Я считаю, что настоящее искусство на телевидении — большая редкость, но Мурат изо всех сил старается сломать этот стереотип.
● До интервью вы упомянули, что были актёрским наставником для Афры Сарачоглу. Как оцениваете молодое поколение?
- С Афрой мы обязательно подробно разбираем сцены, в которых мы вместе. У неё есть все задатки, но ей нужно глубже вгрызаться в профессию. Она амбициозна в хорошем смысле, у неё есть мечта стать настоящей актрисой. У неё высокая степень осознанности, и, на мой взгляд, она очень перспективна. Мне импонирует её старание. Я вела восьминедельные актёрские курсы, и она тоже их посещала. Думаю, у неё всё складывается отлично. Альп Навруз и Идрис Неби Ташкан — такие же талантливые и подающие надежды ребята. Если мы оказываемся в одном кадре, я обязательно включаюсь в работу с ними. Честно говоря, я делаю это даже независимо от их желания, потому что актёра раскрывает не его собственная сила, а реакция партнёра. Когда играешь в паре, зритель смотрит, ловит ли партнёр твою подачу. Твоя игра становится ярче, если напротив тебя — сильный актёр. Так что, заботясь о себе, я «подтягиваю» и партнёра.
● Кто из партнёров лучше всего раскрыл вашу игру?
- Недавно я сказала Тюркан Кылыч, которая играет Кериме (мы впервые работаем вместе в этом проекте), что получаю от неё блестящие пасы. В сценах с ней я просто плыву по течению, без всяких усилий. Вот тогда и чувствуешь, что ты на своём месте.
● Есть ли актёр, с которым вам было бы интересно сыграть именно ради этого взаимодействия?
- Чаще мне говорят, что интересно играть со мной. Надеюсь, это не прозвучит пафосно, но мне так часто говорят (смеётся). Впервые я услышала это от Нургюль Ешилчай на съёмках «Любви и наказания». Она сказала: «Ты единственная актриса, из-за которой я каждую неделю сажусь у телевизора в предвкушении — что же ты выдашь на этот раз?». А мне, честно говоря, интересна Гонджа Вуслатери. Пожалуйста, не поймите превратно, но я очень придирчива. Себя тоже не захваливаю. И вот моя придирчивая натура очень высоко ценит Гонджу.
● Если оглянуться на все ваши работы и выбрать ту, которую вы хотели бы сыграть заново уже сегодняшней Назан Кесал, что бы это было?
- «Палочки для игры в микадо». Мы играли этот спектакль в сезоне 2003-2004 в Государственном театре Диярбакыра. Было неплохо, но с моим нынешним опытом я бы сыграла это иначе. А само произведение — гениальное.
● Для вас лично, в чём заключается миссия актёрства?
- Какие чудесные вопросы вы задаёте! Для кого-то, кто вечно всем недоволен, это комплимент (смеётся). Вопросы идут из неожиданных глубин. Я верю, что у меня есть предназначение в жизни. Мы не должны быть просто лицами с экрана или людьми, заучивающими текст. На нас лежит ответственность. Через наших героев нам есть что сказать этому миру. Мы, по сути, работники души, «душевные труженики». Артистические амбиции и самолюбование меня не волнуют. Я верю, что мы помогаем людям, пробуждая их чувства, находить свои собственные смыслы и ценности в этом мире. Восхищаться мной или боготворить меня — это личное дело зрителя, меня это не касается. Меня заботит не то, какой меня видят, а то, правильно ли я играю.
КОРОТКО
Настольная книга:
- Я скорее любитель поэзии. Обожаю Гюльтен Акын и иранскую поэтессу Фуруг Фаррохзад. Каждый день обязательно читаю хотя бы одно их стихотворение.
Если бы вы могли на день погрузиться в мир фильма или книги, что бы выбрали?
- «Синий» из трилогии Кесьлёвского «Три цвета». Там играла Жюльет Бинош, но я бы сыграла не хуже (смеётся). Спорим? И ещё «Пианистка» с Изабель Юппер. Я преклоняюсь перед её талантом. Из книг — «Анна Каренина» или «Мадонна в меховом манто».
Музыка, которая звучит в вас последнее время:
- У меня дома никогда не умолкает радио. Я обожаю классику. Из исполнителей очень ценю Джема Адриана. А солистку Kardes Türküler Ферьял Ёней я не просто ценю, я её фанатка. К тому же мы близкие подруги. Слушать их — сплошное удовольствие.
Если бы можно было вернуться в один из своих возрастов и прожить его заново, что бы вы выбрали?
- У меня было невероятное детство! Я росла в семье, где были бабушки и дедушки, в атмосфере безусловной любви. Поэтому для меня бесценны 8-9 лет, и память о том времени очень жива во мне. Я бы выбрала те годы.
Фраза, которая описывает нынешнюю Назан Кесал:
- Будем жизнерадостными, чтобы оставаться вечно молодыми...
Читайте больше интересных новостей и интервью в тематической подборке, ставьте лайк, если понравилась статья!