Было
Британцы в 1970 году открыли месторождение нефти в Северном море. Простая логистика, высокие показатели качества и диверсификация поставщиков вознесли эту марку нефти до эталона.
Всего через 10 лет месторождение стало иссякать, и уровень добычи критически снизился. Тогда к добытой нефти стали подмешивать другую нефть, соблюдая баланс сернистости и плотности.
К 2007 году марка Brent стала мешаниной из множества сортов нефти, а к 2019 году настоящего Brent в этой смеси было менее 1 %. После 2020 года месторождение иссякло, от марки осталось только название.
Стало
Сегодня на рынке фигурирует эталонная марка, и фондовые индексы всё ещё ориентируются на Brent, вот только это просто тикер на экране торгового терминала.
Рынок использует цену на эту марку для определения цены других сортов, а если быть точным — для определения цены смесей. Так, например, наш Urals — это смесь нефти из нескольких месторождений, и она ближе всего к Brent по составу и качеству.
Долгие годы цены Brent и Urals почти не отличались, но сейчас из-за санкций российская нефть продаётся со скидкой. Поэтому, когда вы сегодня видите цену Urals за $70, то эта стоимость уже учитывает все скидки.
Проблема
Так как Brent долгое время был эталоном, большинство нефтеперерабатывающих заводов в мире настроены на работу именно с физическими свойствами этой марки. Поэтому Urals можно загрузить почти на любой НПЗ, и всё будет в порядке.
Но если загрузить в НПЗ нефть из США или Азербайджана, то завод может быть выведен из строя из-за химического состава лёгкой нефти. Поэтому так важно смешивать нефть из разных скважин и стремиться к эталону.
Так как сегодня перекрыт Ормузский пролив, страны не просто остались без нефти — они не могут использовать лёгкую нефть, ту самую, которую в достатке могут поставить США. Если мир долгое время не сможет дотянуться до тяжёлой нефти Ближнего Востока, то многие НПЗ будут полностью остановлены даже при переполненных хранилищах нефтью марки WTI.
Именно по этой причине сейчас начали говорить о возобновлении закупок нефти у России. Вопрос не в 20 % заблокированного нефтяного потока в Персидском заливе — этот объём можно относительно легко заместить. Вопрос в возможности получения эталонной марки нефти, с которой могут работать мировые НПЗ.