С последним пятничным пациентом работа шла тяжело. Обычно Александра Евгеньевна ждала его с тревогой и знала, что этот час сессии будет выматывающим. Долговязый мужчина с растерянным взглядом лежал на кушетке, сжимая в руках плед, и повернув голову к окну. По его лицу периодически пробегали судороги, рот вымученно кривился, это вызывало отвращение и одновременно жалость. Психоанализ начался два года назад. В холодное время года Алекс, так звали пациента, уезжал в Таиланд или Израиль и весной возвращался в Москву, своей семьи у него не было. Мать, которую он боготворил, не часто виделась с ним, отдавая предпочтение семьям дочерей и внукам.
Психоаналитик слушала монотонный голос пациента. Как заезженная пластинка он повторял, что, по рассказам сестер, после трагической гибели отца мать изменилась, стала отстраненной, холодной, бросила работу, не выходила из их загородного дома. У нее была тяжелая депрессия и Алекс почти все время после пяти лет проводил у бабушки. Он не помнил свое детство и мог реконструировать его только по фото и рассказам. «Холодный, ледяной…» – крутилось в голове у Александры Евгеньевны, она зябко куталась в шаль и поглядывала в окно, ловя движения Алекса. За окном темнело. Низкие тучи опустились на вершины деревьев, почти касаясь полуголых дрожащих ветвей. Вдруг порыв ветра дунул с такой силой, что, оставшиеся листья сорвало, вихрем закрутило в воздухе, разметало по двору, и неожиданно, без прогноза…повалил снег…Да почему же в октябре-то!!», ворвалась в голову Александре посторонняя мысль, и тут она заметила, что пациент побледнел и замер, устремив взгляд ну улицу.
За окном, мелькнула фигура, человек неуверенно метнулся назад, потом снова приблизился и в окно забарабанили. Александра Евгеньевна вздрогнула: «Саша, Саша, открой! Забыла ключ! Там закрыто! Домофон не работает, Саша, открой! – как из-под воды доносился голос за стеклом. Это была коллега - Элла, которой видно стало так холодно на ледяном ветру, что ждать снаружи она не могла и нарушила священные границы сеанса.
Пациент как загипнотизированный смотрел в окно, темный силуэт то проявлялся, то исчезал в мерцающей завесе снега. Александру Евгеньевну, бросило в жар, потом в холод. Что-то происходило с пациентом, отчего у нее пересохло во рту. Мужчина свернулся эмбрионом и быстро заговорил, всхлипывая: «Я смотрю из-за занавески - папа стоит внизу под окном и показывает мне: «Открой дверь, сынок! Сынок, я замерзаю!» Мне страшно и радостно, я буду спать с мамой, тетя Варя уехала, папа проводил ее к такси, я хочу остаться с мамой один. Я ненавижу его, он придет и потащит меня холодными руками в детскую!»
Внутренним взором Александра видела, как кружится метель, видела снег на волосах мужчины, видела, как плед, который он наскоро набросил на плечи, треплет ветер. Мальчик за занавеской повторял исступленно: «Я не хочу в кроватку. Мама, я хочу остаться вдвоем с тобой! Путь он уедет с тетей!»
По щекам пациента потекли слезы, он сполз с кушетки на пол и сипло зашептал. У Александры Евгеньевны по спине пробежал холодок. «Я родился в семье глухонемых, папа не мог кричать, не мог звать на помощь. Я закрыл дверь на щеколду. Мама не слышала стук, она заснула. Папа кричал мне руками: Саша, Саша, открой!!! А я стоял за занавеской и радовался, что он не придет за мной. Было -25, метель, снег. Это я закрыл дверь на щеколду!!! Я убил его!» - он замолчал. «Мама нашла отца утром, он лежал перед крыльцом, сжимая плед. Лежал почти полностью скрытый снегом»
