Эта выставка была задумана как литературно-фотографическая экспозиция про один из эпизодов битвы за Советское Заполярье и оборону Мурманска. Она родилась из сплава повести Фёдора Мефодиевича Поночевного «На краю земли Советской» — военных мемуаров об обороне Заполярья во время Великой Отечественной войны и фотоматериалов из автопутешествия по Мурманской области. Выставка иллюстрирует современными фотографиями то, о чем рассказывается в книге, показывает место на берегу Баренцева моря, где в начале войны стояла и воевала батарея Поночевного.
В ней связаны прошлое и настоящее: история, рассказанная непосредственным участником событий более, чем 80-летней давности и сохранившиеся до наших дней следы того, о чём говорится в его воспоминаниях. Кроме того, представлена информация про другие литературные произведения, действие в которых происходит в этих же местах.
Выставка с этими комментариями и заметками впервые демонстрировалась в мае 2025 года к 80-летию Победы в Великой Отечественной войне в рязанском музее путешественников.
В тексте использованы цитаты из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской».
Введение
Вспоминая Великую Отечественную войну и её наиболее значимые страницы, обычно говорят про битву под Москвой, блокаду Ленинграда, сражение за Сталинград, другие знаменитые операции. Но редко вспоминаются боевые действия на Севере, на Кольском полуострове и хребте Муста-Тунтури — битва за Заполярье, которая проходила с первых дней Великой Отечественной войны до 1 ноября 1944 года на территории Мурманской области.
Кольский полуостров занимал большое место в планах немецкого командования. Мурманск – незамерзающий порт, база Северного флота СССР. С основной частью страны его соединяла Кировская железная дорога, позволявшая получать по морю грузы военного характера и быстро доставлять их в центральную Россию. Поэтому немцы планировали захватить порт и перерезать эту дорогу. А поскольку Мурманск являлся незамерзающим северным портом, его захват позволил бы немцам беспрепятственно доставлять свои военные грузы из Скандинавии.
Великая Отечественная война в Заполярье началась в ночь на 22 июня 1941 года с массированных авиационных налётов. Гитлеровцы планировали захватить базы Северного флота, блокировать и захватить Мурманск, а затем выйти к побережью Белого моря и занять Архангельск.
Немцы планировали овладеть всей территорией за две недели. Но мужество защитников Заполярья сорвало эти планы. Фашистам не удалось дойти до Мурманска, а также захватить полуостров Рыбачий. Это был самый северный, правофланговый, участок на фронтах Великой Отечественной войны, и тот единственный отрезок государственной границы Советского Союза, который враг так и не смог перейти. «Непотопляемый линкор Заполярья» — так называли полуостров Рыбачий.
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
…На Мурманск были брошены сильные, хорошо подготовленные горные егерские дивизии. Но 14-я армия и части Северного флота в тесном взаимодействии с авиацией отбили одно наступление за другим. Сорвался молниеносный удар. Захватить с ходу Мурманск не удалось. Теперь противник рвется к побережью Кольского залива. Наши флот и армия нанесли несколько контрударов, высадив десанты. Моряки отбивают жестокие штурмы на реке Западная Лица. Это совсем рядом с нами. Немцам все же удалось захватить Титовку, отрезать полуострова с суши и выйти к железной дороге, соединяющей Заполярье с тылом. Но на этом они, кажется, выдохлись. Во всяком случае в общем масштабе событий наши неудачи на Севере ничтожны. Враг не достиг главного, не смог лишить советскую державу выхода в северные моря и во внешний мир. Значит, правый фланг фронта выстоял! А на Рыбачьем, на одном из участков хребта, есть даже пограничный столб и возле него окоп снайперов. Это был, наверное, единственный пункт, если не считать полуострова Ханко на Балтике, где в то время еще держался на первоначальном рубеже осажденный героический гарнизон. Пограничный столб являлся для нас своеобразным символом стойкости до конца войны.
Не сумев захватить Мурманск и перекрыть морские коммуникации, командование Третьего рейха приняло решение стереть город с лица земли атаками с воздуха. В результате немецких бомбардировок было уничтожено три четверти города. По количеству и плотности нанесенных по городу бомбовых ударов среди советских городов Мурманск уступает лишь Сталинграду.
Оборона Заполярья стала одной из самых кровопролитных и трудных военных операций. Красная Армия сражалась в крайне сложных условиях Заполярья: каменистая местность, сильные морозы, полярный день летом и непрерывная полночная тьма в зимние месяцы.
Одним из эпизодов этой масштабной битвы стала работа артиллерийской батареи под командованием Фёдора Поночевного, которая с первых дней войны располагалась на полуострове Средний, контролируя вход в Петсамскую бухту, откуда шло снабжение немецких войск, наступающих на Мурманск.
Путешествие на Кольский и следы войны
Наша поездка на Кольский полуостров состоялась в августе 2013 года. В планах были — Белое и Баренцево моря, путь сквозь Хибины, полуострова Средний и Рыбачий. Машины для такого путешествия были подготовлены по всем правилам и позволяли преодолевать практически любое бездорожье. А оно во всей красе встало на нашем пути разнообразными бродами, каменистыми участками, глубокими грязями и многокилометровыми грунтовками.
Первая часть нашего путешествия проходила по Хибинам. Это невысокие древние северные горы удивительной красоты, перемежающиеся прозрачными озёрами. А чем ближе мы подъезжали к Баренцеву морю, тем меньше деревьев оставалось по сторонам — началась тундра с её берёзовыми рощами высотой по пояс, каменистым грунтом, в который никак не втыкались колышки палаток, пронизывающими ветрами и безумно красивыми вечерами. На севере в это время полярный день и солнце, едва зайдя за горизонт около полуночи, через несколько часов снова всходит, освещая облака и холмы мягким красным светом.
***
В тех местах очень много следов Великой Отечественной войны: повсюду памятники и обелиски защитникам Заполярья, окопы и воронки, оставшиеся с войны, валяющиеся прямо под ногами старые гильзы и заржавевшие осколки.
На полуострове Средний с первых дней войны находилась артиллерийская батарея, которая защищала бухту и не позволяла вражеским судам зайти в порт Петсамо (современная Печенга). Сейчас на этом месте стоит небольшой памятник, который не входит в список основных достопримечательностей региона и даже не отмечен на некоторых картах. Мы его случайно обнаружили, разбив рядом свой лагерь. Надпись на небольшом обелиске свидетельствовала, что 22 июня 1941 года именно оттуда был произведён первый залп по вражескому кораблю и открыт боевой счёт Советского военно-морского флота.
На следующий день доехали до памятного места, обозначенного на карте как «Батарея Поночевного», увидели остатки хорошо укреплённой артиллерийской батареи.
Заинтересовавшись, после возвращения домой стали искать информацию об этом эпизоде Великой Отечественной войны. Как оказалось, командир батареи, Фёдор Мефодиевич Поночевный, после войны написал книгу «На краю земли Советской», рассказав в ней о том, как жила и воевала его батарея. В книге рассказано про начало войны и уничтожение первого корабля, про то, как приходилось выживать под обстрелами и воевать в открытой тундре, где нет никаких естественных укрытий, а земля представляет собой наслоение камней, про передислокацию батареи на новое место. Рассказано про людей, которые воевали на этом пятачке Советской земли, на её краю.
Остатки блиндажей и окопов, воронки от взрывов до сих пор сохранились в каменистой земле заполярной тундры полуострова. Их можно увидеть на представленных фотографиях. Это те самые, описанные в повести, места, на которых разворачивались тяжелые, полные героизма и истинной отваги события.
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
— Над Нуураниеми дым! — взволнованно докладывает Трегубов и тихо про себя добавляет, что, наверное, опять вылезет тральщик.
Через короткое мгновение из залива действительно выходит немецкий тральщик. Тот, из-за которого батарея не раз поднималась по боевой тревоге, но не трогала его в силу каких-то особых дипломатических причин.
— К бою! — громко командует Космачев, и никому не надо объяснять, что это уже не учебная, а настоящая команда.
Быстро готовлю данные стрельбы, ввожу поправки. Команда «Залп!», и раздается первый в Заполярье и на Северном флоте залп, поднимающий в небо встревоженных чаек. Напряженно ждем падения снарядов. Они поднимают огромные водяные столбы возле тральщика. Космачев тотчас вносит поправку и переходит на поражение. Тральщик метался из стороны в сторону, но это его не спасло. Шапка черного дыма поднялась над ним, он потерял ход и начал тонуть. После попадания фашистский тральщик был на плаву всего минуту.
— Дробь! — подал Космачев традиционную флотскую команду прекращения огня, и эта команда эхом отдалась на всех боевых постах.
Но орудийные расчеты остались на месте как прикованные. Всех ошеломила первая в жизни боевая стрельба. Роднянский мне потом рассказывал, что первое слово, произнесенное командиром орудия Покатаевым, было «разговелись».
Надпись на табличке:
Отсюда, в 22ч.17мин. 22 июня 1941 года 221-я Краснознаменная батарея МУРа Северного флота произвела первый боевой залп по вражескому кораблю. В 22ч.31мин. тральщик был уничтожен. Пеленг 224° дист 52 кабельтовых. В первый день войны батарея открыла боевой счёт Советского военно-морского флота.
Доска установлена 22 июня 1991 года в день пятидесятилетия этого подвига.
Краснознаменный Северный флот
Центральный военно-морской музей
Совет ветеранов 113 Печенгского Краснознаменного отдельного артиллерийского дивизиона СФ
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
…В ту ночь кануна войны мы бродили с Годиевым по окрестностям в поисках куропаток. Вечером у нас показывали фильм «Три подруги», потом все поиграли в волейбол, и ряды наши стали быстро таять. Долгими взглядами мы провожали жен товарищей, и все они казались нам прекрасными; королевой того вечера в канун войны была уже не Галя Волошина, а жена командира зенитчиков лейтенанта Пушного. Дежурный по батарее подал команду приготовиться ко сну. Было совсем светло, солнце остановилось над кромкой моря, и мы, взяв малокалиберные винтовки, ушли на охоту. Так и встретили день 22 июня, грустные, совсем не чувствующие усталости и желания уснуть. Мы набродились по росистым травам и до утра просидели на мягком торфянике среди камней возле залива. Годиев с восточной красочностью расписывал прелести своей таинственной Ульки, которую решил в наиболее теплую пору — в августе — привезти на Рыбачий, носить на руках по полуостровам и кормить шашлыком из куропаток...
Внезапно до нас донесся настойчивый и неожиданный звон колокола, гулко повторяемый гранитными скалами. Побежали на батарею. К командному пункту, к орудийным позициям со всех сторон мчались люди. Космачев уже был на КП. Он дозванивался в Полярный, но линия все время занята. Прибежал и Петр Иванович Бекетов. Из Полярного только что поступил сигнал боевой тревоги. Боевая тревога всему Северному флоту. Обстановка неизвестна.
Телефонист прорвался наконец к оперативному дежурному укрепленного района. Космачев доложил, что батарея приведена в боевую готовность №1. На вопрос об обстановке услышал лаконичный ответ: ждите. Оперативный и сам не знал, в чем дело. Возможно, учение, но учение было совсем недавно, к нам приезжал член Военного совета флота дивизионный комиссар Николаев и, как принято говорить в нашей среде, «остался доволен положением дел на батарее».
Все были по-настоящему встревожены.
— Война, — произнес кто-то.
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
Над Петсамо появилась большая группа самолетов-бомбардировщиков, но какие, не различишь. Афонин удивился: — Почему финны не открывают огня?.. Трегубов многозначительно заметил: — У них, возможно, нет зенитных батарей... Но самолеты, не сбросив на Петсамо бомб, шли к нам. Из командного пункта выскочил сигнальщик Глазков и, захлебываясь, доложил: — Тридцать шесть самолетов противника следуют курсом на батарею. Я приказал объявить воздушную тревогу и немедленно доложить об этом оперативному укрепленного района. Афонин с удивительной для его фигуры прытью подкатился к рынде и стал отбивать сигнал воздушной тревоги. Впервые я увидел так низко летящие германские бомбардировщики. Кресты, свастика. С ведущего самолета в небо врезалась белая ракета, и он тут же круто пошел вниз. Бомбежка с пикирования! Теперь каждый мальчишка знает, что это такое. А тогда я не понимал, в чем дело. Подавляя безотчетное волнение, смотрел, как падает самолет и как отрываются от него бомбы. Но первый взрыв, потрясший землю, вой сирен, пламя, дым, смерчи из огня, земли и вырванных с корнями кустов, сущий ад, от которого, казалось, нет спасения, — все это так ошеломило и оглушило, что я с трудом овладел собой. Надо что-то предпринимать, действовать... Земля, море, небо — все закрыто черно-рыжей мутью. Не то что стоять на месте, дышать невозможно…
…Основным объектом удара были огневые позиции. На орудиях оставалась только дежурная смена, в ней потери. Сброшено столько бомб, что к орудиям невозможно подойти, все подступы в воронках. Одна бомба весом в тонну угодила в основание первого орудия, другая — в соседнюю с ним землянку. Погиб вместе с другими дежурившими краснофлотцами лучший наводчик комсомолец Корчагин. Он и Николай Шалагин — неразлучные друзья, даже дежурили всегда вместе. Я хорошо запомнил обоих с прошлого года, когда они горячо поддержали меня при разборе учения дальномерщиков. Сегодня Шалагин случайно задержался в столовой. Услышав вой пикировщиков, он помчался на позицию. Добежал до опушки кустарника, почти до орудия. Но тут наводчика завалило землей. Придя в сознание, не сразу сообразил, что стряслось. С трудом выкарабкался из-под дерна и щебенки и увидел, что находится на краю огромной воронки, где раньше стояло его орудие. Шалагин тяжело контужен, его отнесли в наш лазарет к Попову. А повар, который кормил Шалагина, убит.
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
…Надо строить надежные укрытия, рыть щели. Это дело нелегкое: глубоко не зароешься, мы живем на камнях и на воде. Придется отыскивать лощинки, распадки, строить укрытия из камня и бревен, которые валяются на берегу, но строить так, чтобы противник не смог их засечь. А время года светлое, полярный день, значит, надо выбирать для работы те часы, когда солнце бьет в глаза противнику.
…Мы впряглись в тяжелую, но благодарную работу: копали, маскировали, строили, используя рельеф местности, сооружали прочные укрытия из обломков скал и бревен. С тех пор как у наших берегов начали боевые действия подводные лодки Северного флота, море выбрасывало много строительного материала.
В этих местах есть традиция складывать к памятникам найденные на земле остатки советского оружия, предметы быта наших бойцов, каски. Один из членов нашей группы обнаружил насквозь проржавевшие остатки винтовки Мосина. Он определил это по особенностям конструкции. Винтовку также поставили к памятнику.
Край земли
(из книги Ф.М. Поночевного «На краю земли Советской»)
Край материка, край земли нашей выглядел как придаток к ней на географической карте Европы. Рыбачий и Средний — два полуострова, один словно подвешен к другому, между ними узкий перешеек, а дальше перешеек, соединяющий Средний с материком. Там Финляндия и Норвегия. У штурмана я разглядывал морскую карту, отпечатанную еще до войны с белофиннами. Новую границу штурман нанес на нее цветным карандашом. Про войну в этих широтах почти ничего не писали. Было известно, что незамерзающий порт Лиинахамари и древняя Печенга, занятые нашими войсками, отданы Финляндии и сейчас туда, в эту гавань, ходят военные транспорты. На морской карте побережье казалось гладким, однообразным, но, прожив на Севере полгода, нетрудно представить себе действительный рельеф местности. Где-то на гранитном берегу полуострова Среднего поставлена батарея, о которой старший командир, напутствуя нас, сказал, что она стратегически важная и является ключом одновременно и к Кольскому заливу и к Варангерфиорду. Но где стоит эта батарея, я не представлял себе, все надо было увидеть своими глазами.
В этих местах 1195 дней шли тяжелейшие позиционные бои. Немцы рвались к Мурманску. Бои здесь стали самым долгим противостоянием Великой Отечественной войны.
Хребет Муста-Тунтури высотой около 260 метров отделяет полуострова Средний и Рыбачий от материка. Он состоит из нескольких цепей гранитных холмов. Советские бойцы оборонялись буквально на голых скалах, где нет ни деревьев, ни грунта, в котором можно было бы выкопать глубокие укрепления.
Текст на табличке:
Остановитесь и склоните головы!
Здесь сражались герои Рыбачьего
На склонах Муста-Тунтури в грозные годы Великой Отечественной войны 1195 дней стояли насмерть воины армии и флота, защищая Советскую Родину
В братской могиле у этого памятника захоронены солдаты и офицеры 12-ой бригады морской пехоты, погибшие во время десанта на мыс Пикшуев. В годы Великой Отечественной войны там располагался мощный опорный пункт немецких захватчиков. Враг контролировал движение судов в Мотовском заливе и лишал порт Мурманск поставок грузов по ленд-лизу. Благодаря специальной операции, нашим десантникам удалось захватить вражеский пункт, сделать безопасным судоходство и получить важные сведения о системе обороны противника.
Долина Славы
Мемориальный комплекс на автодороге Мурманск – Печенга, посвящённый воинам, погибшим при защите Заполярья. Находится в долине неподалеку от реки Западная Лица, где в 1941 году было остановлено наступление немецких войск и шли одни из самых ожесточенных боёв.
Первый серьезный отпор от советских войск противник получил при попытке форсировать реку. После тяжелых боёв, в которых советские бойцы уничтожили несколько бригад немецких егерей, урочище получило название Долина смерти. До сих пор на окрестных сопках сохранились многочисленные фортификации, доты и окопы, гильзы, осколки снарядов и остатки укреплений.
Мемориальный комплекс «Долина Славы» формировался на протяжении почти 60 лет. С 1985 года здесь проводятся захоронения останков советских воинов, обнаруженных поисковыми отрядами.
Оборона Заполярья в советской литературе
Помимо повести «На краю земли Советской», про боевые действия в Заполярье рассказывают и другие литературные произведения, действия в которых происходят в этих же местах.
В частности, роман Валентина Пикуля «Океанский патруль».
Прочитать его можно по этой ссылке:
***
В школьные годы на уроках литературы изучается пронзительное стихотворение Константина Симонова «Сын артиллериста» про бои на северных скалах. Действия в нём происходят на полуострове Среднем:
…Летели земля и скалы,
Столбом поднимался дым,
Казалось, теперь оттуда
Никто не уйдет живым.
Третий сигнал по радио:
— Немцы вокруг меня,
Бейте четыре-десять,
Не жалейте огня!
Майор побледнел, услышав:
Четыре-десять — как раз
То место, где его Лёнька
Должен сидеть сейчас.
Но, не подавши виду,
Забыв, что он был отцом,
Майор продолжал командовать
Со спокойным лицом:
«Огонь!» — летели снаряды.
«Огонь!» — заряжай скорей!
По квадрату четыре-десять
Било шесть батарей.
…В атаку пошла пехота —
К полудню была чиста
От убегавших немцев
Скалистая высота.
Всюду валялись трупы.
Раненый, но живой
Был найден в ущелье Лёнька
С обвязанной головой.
Когда размотали повязку,
Что наспех он завязал,
Майор поглядел на Лёньку
И вдруг его не узнал:
Был он как будто прежний,
Спокойный и молодой,
Все те же глаза мальчишки,
Но только… совсем седой.
Он обнял майора, прежде
Чем в госпиталь уезжать:
— Держись, отец: на свете
Два раза не умирать.
Ничто нас в жизни не может
Вышибить из седла! —
Такая уж поговорка
Теперь у Лёньки была…
Вот какая история
Про славные эти дела
На полуострове Среднем
Рассказана мне была…
Прочитать поэму полностью можно по этой ссылке:
Медаль «За оборону Советского Заполярья»
История создания медали «За оборону Советского Заполярья» отличается тем, что мысль о такой награде родилась в войсках Карельского фронта. Работники разведотдела штаба фронта по своей инициативе сделали несколько рисунков будущей медали, коллективно отобрали лучший (автором оказался подполковник В.Алов) и дали ему название «За оборону Советского Заполярья». Предложение было поддержано Военным советом фронта во главе с командующим генерал-полковником В. А. Фроловым, проект отослали в Москву. И несмотря на то что нескольким московским художникам также было предложено сделать свои проекты этой медали, в конечном счёте Верховным Главнокомандованием был одобрен рисунок, присланный из Заполярья. Художнику А. И. Кузнецову оставалось лишь доработать незначительные детали в рисунке.
5 декабря 1944 года медаль «За оборону Советского Заполярья» была утверждена.
Медалью «За оборону Советского Заполярья» награждались все участники обороны Заполярья — военнослужащие Красной Армии, Военно-Морского Флота и войск НКВД, а также лица из гражданского населения, принимавшие непосредственное участие в обороне.
Число выданных медалей превышает 350 тысяч.