Я прожил с Катей почти два года. Когда мы только начали съезжаться, её сыну Артему было девять лет. Я сразу твердо решил: не буду просто соседом в этом доме. Мне очень хотелось стать для пацана настоящим другом, тем самым человеком, к которому он всегда сможет прийти за помощью или просто за мужским советом. Катя тогда искренне радовалась моему настрою. Она постоянно повторяла, что Артему не хватает твердой руки и правильного примера перед глазами. Я верил каждому её слову и вкладывал в эту маленькую семью все свои силы.
Жили мы в моей просторной квартире, которую я купил еще до встречи с ней. Я полностью взял на себя все расходы, оплачивал счета за коммуналку, покупал самые лучшие продукты и не жалел денег на одежду для них. Артему я купил мощный игровой компьютер с хорошей видеокартой, оплачивал его секцию по карате и находил лучших репетиторов, когда начались проблемы с учебой. Мне было совершенно не жалко денег. Я считал, что мы вместе строим наше общее будущее, где нет разделения на свое и чужое.
Проблемы стали вылезать постепенно. Артем начал сильно лениться, перестал убирать в своей комнате и начал откровенно забивать на школу. Учителя стали звонить почти каждый день, жаловались на его поведение и ужасные оценки. Катя на все мои замечания только вздыхала. Она говорила, что он еще маленький, ему нужно время, чтобы привыкнуть к новым условиям. Я старался не лезть слишком активно, но однажды ситуация дошла до точки кипения.
Был обычный душный вечер вторника. Я зашел в комнату Артема и чуть не упал от беспорядка. На полу валялись пустые коробки от пиццы, стояла гора грязных тарелок с засохшими остатками еды. Сам Артем сидел в наушниках и увлеченно резался в какую-то стрелялку. Время перевалило за десять вечера, а учебники на столе даже не открывались. Завтра была важная контрольная, о которой он прекрасно знал.
«Артем, мы же с тобой договаривались. Сначала дела и уроки, а потом уже компьютер. Посмотри, какой в комнате бардак, тут дышать уже нечем», сказал я максимально спокойным голосом, хотя внутри всё начинало закипать.
Парень даже не повернул головы в мою сторону. Он только небрежно отмахнулся от меня рукой и продолжал громко орать своим друзьям в микрофон. Я почувствовал, как во мне растет раздражение. Я подошел ближе и коснулся его плеча, чтобы он меня услышал.
«Я к тебе сейчас обращаюсь, а не к твоим друзьям. Выключи игру сейчас же. Тебе нужно подготовиться к математике, иначе завтра снова принесешь двойку», я сказал это твердо и серьезно.
Артем резко дернулся, сорвал наушники и посмотрел на меня с такой злостью, какой я раньше не видел. «Отвали от меня. Ты мне вообще никто. Ты не мой отец, чтобы мне тут указывать. Мама мне разрешила поиграть еще часик, так что иди отсюда», выкрикнул он и снова отвернулся к монитору.
В этот момент в дверях спальни появилась Катя. Она видела всё: и гору грязной посуды, и то, как её сын хамит взрослому человеку. Я посмотрел на неё, ожидая хоть какой-то поддержки.
«Катя, ну скажи ты ему. Правила в доме должны соблюдаться всеми. Он совсем перестал слушаться и откровенно дерзит. Ему нужно заняться уроками, завтра контрольная», сказал я в надежде на здравый смысл.
Катя подошла к сыну, нежно погладила его по голове и поправила наушники. Потом она повернулась ко мне, и я увидел в её глазах какой-то странный холод.
«Максим, я сама во всем разберусь. Тебе не стоит на него так давить. Он просто хочет отдохнуть после тяжелого дня в школе. Зачем ты портишь ему настроение своими вечными придирками?» ответила она ледяным тоном.
Я стоял в полном шоке. «Портишь настроение? У него бардак в комнате, хвосты по учебе, и он ведет себя как последний наглец. Я пытаюсь помочь ему стать нормальным мужчиной, прививаю ответственность. Я трачу на его развитие столько времени и денег, неужели ты этого совсем не видишь и не ценишь?»
Катя выпрямилась, её лицо стало очень жестким и чужим. «Вкладывать деньги в семью и обеспечивать нас это твой выбор как мужчины. Но воспитывать Артема буду только я сама. Он не твой сын, Максим, так что не смей ему указывать. Твое дело это давать нам комфорт и спокойствие, а не лезть со своими нравоучениями к моему ребенку.»
Эти слова прозвучали для меня как приговор. В комнате стало очень тихо, только из наушников Артема доносились звуки выстрелов. Мальчик победно ухмыльнулся и снова погрузился в игру. Я смотрел на Катю и понимал одну горькую истину. За все эти два года я так и остался для них просто удобным кошельком с функцией оплаты счетов. Мои чувства, мои старания и искреннее желание помочь были для них просто инструментами, которыми они пользовались, пока им было выгодно.
«Значит, я здесь нахожусь только для того, чтобы оплачивать ваш комфорт? Мое слово в этом доме не стоит ровным счетом ничего?» спросил я почти шепотом.
«Именно так. Ты здесь гость, хоть и платишь за всё. Артем моя плоть и кровь, и я не позволю какому-то постороннему человеку ломать его характер», отрезала Катя и ушла на кухню.
Я не стал больше спорить. В ту же ночь я начал молча собирать свои вещи. Катя сначала думала, что я просто психанул и скоро остыну. Она звонила мне весь следующий день, писала гневные сообщения, называла меня маленьким обиженным ребенком. Но я для себя всё решил окончательно. Невозможно строить жизнь с людьми, которые видят в тебе только ресурс и лишают всякого права голоса. Я уехал к родителям, сменил все замки и больше никогда не отвечал на её звонки. Мне немного жаль Артема, ведь с таким подходом матери из него вряд ли вырастет самостоятельный человек. Но я больше не намерен тратить свою жизнь на тех, кто не считает меня своим близким.
А как вы думаете, можно ли продолжать отношения с человеком, который в любой спорной ситуации напоминает вам о том, что вы в семье никто?