Мудры как змеи, просты — как голуби? (Мф. 10: 16)
ЧТО НЕ ТАК С ПЕРЕВОДОМ!?
ЧТО НЕ ТАК С ПОНИМАНИЕМ!!?
Мой перевод: «Не тупите и не усложняйте».
************************
1 июня 2025 года совпало два праздника:
1) день защиты детей;
2) церковная память отцов Первого Вселенского собора.
Давайте сначала про Собор — интересные факты.
а) Собор известен, прежде всего, тем, что на нем была осуждена арианская ересь (учение о том, что Сын — первое творение Бога, но не Бог).
б) От Собора сохранились лишь немногочисленные документы, частично в переводах и парафразах; записей соборных заседаний, вероятно, не велось; сведения о Соборе и его документы находятся в трудах его современников.
в) На Соборе был утвержден Никейский Символ веры, кстати, начинался он словами не «верую», а «веруем во единого Бога...». Символ являлся переработкой уже имеющегося крещального символа Кесарийской Церкви. Имелось стремление устранить двусмысленные выражения, т. к. арианские споры во многом были спорами о терминах, их истолковании.
Кстати, в свете споров о Троице тех лет арианская партия представлялась консервативной (!) в плане использования богословских выражений в сравнении с никейцами.
г) В Символе веры был «оправославлен» и «воцерковлен» изначально еретический термин «единосущный» (отражавший отношение Бога Сына к Богу Отцу).
д) Источники называют разное количество участников собора (250, 270, более 300, более 320). Традиционно принято считать, что отцов было 318 человек (т. е. более 1/6 вселенского епископата). Эта цифра имеет символическое толкование:
Во-первых, таково было число воинов-рабов Авраама из Быт. 14: 14:
«Авраам, услышав, что Лот, родственник его, взят в плен, вооружил рабов своих, рожденных в доме его, триста восемнадцать, и преследовал неприятелей до Дана»
Во-вторых, греческие цифры Т I Н для обозначения числа 318 изображают Крест и две первые буквы имени Иисус;
*********************
Как раз под стать в чате активизировался спор о христианском отношении к науке и учености. Ну и как всегда мне есть что сказать поверх уже избитых дискуссий.
Всем мало-мальски образованным людям известно, что в христианстве присутствует идеал «святой простоты» и примата «чистой искренней веры» над горделивыми умствованиями. Интересно, что даже в обыденном языке выражение «святая простота» имеет неоднозначный смысл: иногда «святая простота» — синоним «тупая/глупая наивность», т. е. «простота» со знаком минус. Обратим на этом внимание: в ПРОСТОМ народе «ПРОСТОТА» — не всегда априори хорошо.
В то же время все знают о том, что христианство являлось оплотом книжности, в нем появилось множество литературы, университеты возникли в христианской Европе, а интеллектуальной битве с иноверцами, еретиками и сектантами не видно ни конца, ни края.
Возникает вопрос: так все-таки христианство именно как христианство — за простоту или за сложность, когда речь идет о познании? Мы будем говорить о познании вещей божественных, т. к. отрицать важность овладения сложностями на путях научного познания как такового — совершенно глупо. Видел, как один дядька по интернету «учил жизни» своих подписчиков, высмеивая профессора, который пишет формулы на доске и учит математике, дескать, зачем и кому это надо? Я думаю: а камера, в которую ты смотришь, и компьютер, которым ты пользуешься, что — с неба свалился в готовом виде? Как можно себе представить современные технологии без математики?
Так вот, можно сформулировать вопрос по-другому: а нужны ли знания или познавательные сложности / подробности вере? Вера — это же про доверие, про непосредственное, искреннее, личностное. Знание может надмевать, говорят святые отцы, да и не только они. Можно же спастись верой без богословского образования! Столько примеров из жития святых!
*******************
Давайте разбираться. Сразу обратим внимание на подвох в связи с понятием «простота». На самом деле, это понятие довольно лукавое. Под ним скрывается далеко не простота, а что-то другое (лень, испуг, отсутствие интереса и т. д.). Очень часто «уход в простоту» (как и «уход в сложность») представляют собой не более чем защитные реакции нашей психики на некоторые ситуации.
Я стою на двух в высшей степени самоочевидных позициях:
1) Простота и сложность являются уместными или неуместными только в зависимости от контекста, а не сами по себе. Богословие и вера в данном случае — не исключение.
2) Простота и сложность диалектически требуют друг друга (так же, как чуть ранее в разборе учения о Боге-Троице мы убеждались в том, что единство и множественность «друг другом погоняют» и так же диалектически требуют друг друга).
Посмотрим на евангельскую историю. Что мы видим? Иисусу очень сложно с «простотой» апостолов. Почему? Потому что их простота на самом деле являлась желанием идти проторенной дорогой восприятия. Иисус усложнял их картину мира. Да, древнееврейская культура тех лет, как и язык, на котором говорили участники евангельских событий, - это вам не древнегреческий культурный код, который благоприятствует образованию абстрактных понятий и рафинированного философского дискурса. Тем не менее, мы видим, как Иисус делает картину мира апостолов сложной и неудобной. Оказывается, на одно и то же явление можно смотреть с новых и разных сторон. Иногда апостолы вообще не понимали своего Учителя. Да, Иисус не «вязал» богословские построения из научных терминов. Почему? Не потому, что термины для установления четких смысловых границ — в принципе плохо. В потому что контекст его культуры и жизни был другим. Этот контекст этого не требовал.
Вот притча — это сложно или просто? Нам объясняют: Иисус говорил притчами простому народу, чтобы простые люди по-простому могли понять его. Так, стоп. Отчего же люди хватаются за толкования этих притч? Потому что они находятся в другом культурном контексте. Ага, значит от контекста зависит простота и сложность? То, что для одного — сложно, для другого — просто? Оказывается нет никакой «универсальной» простоты или сложности.
Иисус был не только против простоты, за которой скрывается нежелание усложнять картину мира глубиной или которая банально означает стремление «шпарить» по-накатанной. Иисус были и против сложности, которая представляет собой глупую сложность. Ее глупость, ее излишнесть опять же зависит от контекста. Иисус не был против детализации ритуала. Он был против того, когда эта детализация закрывает собой глубину человека. Посмотрим на те ответы, которые Он давал в ситуациях, когда Его хотели «подловить» на слове. Я до сих пор убежден, что это никакой не ответ в классическом смысле. Это — уход от ответа и демонстрация того, что сама парадигма, в которой выстроен вопрос, является ложной. Оказывается, бывают ситуации, когда нет простых ответов. Иисус был против сложности ритуала как тупого нагруза на человека. Скорее, он был не против сложности, а против тупости, которая реализует себя в сложности. И которая может реализовывать себя в "простоте".
********************
Есть высказывание: «Будьте мудры, как змеи, и просты, как голуби» (Мф. 14: 10). Давайте вглядимся в него. Вроде, все просто. Но чтобы достичь подлинного смысла, нужно что сделать? Усложнить. Не для всех. Кто-то в 10-ку попал сразу, почему нет? Во-первых, переводы. Змеи в некоторых переводах не «мудрые», а «осторожные», «разумные» и даже «благо-разумные»! Голуби — то «невинны», то «бесхитростны», то «простодушны», то «чисты», то «безобидны», то «непорочны», то «незлобивы». Тут разброс значений еще сильнее, чем со змеями.
А что в древнегреческом? — спросите Вы меня. Ну, давайте, посмотрим. Ох уж эти сложности! В целом, смысл то понятен. Если бы я читал лекции у нас на районе (Фанзавод, р-н станции Океанская в пригороде Владивостока), то я бы перевел этот стих так: «не тупите, но и не грузитесь, не запаривайтесь». Всё ж от контекста зависит.
В греческом: «будьте же φρόνιμοι как змеи (как змей), и ἁπλούστατοι (простые) либо ἀκέραιοι (чистые) как голуби». ФрОними — это «благоразумные», «рассудительные», «находящиеся в здравом уме». АплУстати — от «ἁπλόος», т. е. «простые, незатейливые, безыскусственные, прямые, открытые, честные». Есть у этого слова, как и в русском, не совсем положительные оттенки значения: простой в смысле «грубый», «примитивный» или «простоватый». Есть возвышенные оттенки: «чистый, настоящий, подлинный». АкЕрэи - «чистый, нетронутый, неповрежденный, свежий, неизнуренный, непорочный, чистокровный».
Что в контексте главы? Иисус дает ученикам своим предупреждения и тех.задание, посылая их на проповедь. Он им показывает, что «просто» проповедовать — не получится. Иисус буквально говорит, что он посылает учеников своих как овец, дословно, «в середину» волков, волчьей стаи. Если выезжать на святой простоте, то от тебя останутся только кости. Что необходимо? Необходима хитрость. Да. Подключаем религиоведение и обращаем внимание на то, как понималась мудрость в древности и в древнееврейской культуре. Мудрость — это не схоластическая рафинированная ученость. Тут больше о «практическом интеллекте». Змей был «хитрее» всех зверей полевых, согласно Быт. 3: 1, и в этом отношении «мудрее» (вспомним хорошее русское слово «хитро-мудрый»). Образ змея неспроста коррелирует в Бытии с древом ПОЗНАНИЯ добра и зла.
Здесь я бы перевел «мудрые» как «сообразительные». То есть в каком-то аспекте ученики должны быть не простые. И простые, и непростые. Хитрость вообще для архаики, для сказок — добродетель. И даже в Евангелии иногда хитрость демонстрируется в положительном ключе. И для святых отцов, и для православного богослужения Богочеловек — Всехитрец, перехитривший дьявола через Свое уничижение в Воплощении. Короче, Иисус говорит, что ученики его «должны быть на чеку» и «включать соображалку». В то же время избегать искусственности и сохранять свою подлинность, аутентичность, «быть собой».
Вы можете сказать: ну тут же не про богословие! Да, но мы здесь не видим девиза «простота и только простота». Этот же "пацанский" принцип «соображать по жизни, не изменяя своей подлинности», можно перенести и на сферу рационального богословия. Если быть только простым "по накатанной" или в испуге от сложности, тебя съедят волки из стаи под названием «поверхностное восприятие».
А как же дети? Детская вера? Не мешайте детям приходить ко Мне, ибо таковых есть Царствие Небесное. Ну не тупить же, как ребенок! Речь идет о наличии момента искренности, глубинно-личностного отношения. Если она есть, то интеллектуальное усложнение используется по ситуации, по контексту. И внутри-то мы все — дети в «скафандрах» взрослости.
И причешем цитаткой: «Итак, Господь заповедует Своим ученикам: не быть ни злодейственными, по образу змей, ни — беспечными, по образу голубей, но разумно и здраво сочетав инстинкт самосохранения (о как!) с беззлобием...» (свт. Григорий Палама)
И еще одной, которая мне понравилась: «Ведующий ум становится мудрым, как змий, и простым, как голубь, всегда сохраняя веру, словно голову, несокрушаемой и мудро отстраняя от себя, наподобие голубя, раздражение ярости, а поэтому он не помнит зла [своим] обидчикам и притеснителям...» (Преп. Максим Исповедник). Да, у отцов силен нравственно-аскетический аспект в понимании простоты (больше как чистоты).
Я не думаю, что правильным было бы понимать стих про змей и голубей в стиле «умничайте перед врагами Церкви, но в душе будьте простыми». Змей в Библии — это всегда про хитро-мудрость, которая уравновешивается, по совету Иисуса Христа, внутренним спокойствием. Простота в данном контексте (и это есть у отцов) — про внутреннюю целостность, цельность, которая не нарушается присутствием хитрости и соображалки («простой» в греческом тексте Евангелия еще имеет значение «несоставной», т. е. внутреннее прозрачный для себя самого, без зазоров от грубой внутренней склейки, как я говорю, «диафаничный»).
*****************
Понятие «простота» - понятие очень «эмоциональное». Это некий «сгусток» впечатлений, отношений и переживаний, который не несет в себе какого-то одного универсального смысла. Нужно всегда по контексту уточнять — а что ты имеешь ввиду под «простотой» в понимании Бога и связанных с ним вещей? Чтобы было удобно? А кто сказать, что познавать будет всегда удобно? Евангелие как раз показывает, что познавать божественные вещи — значит в корне менять основы своего восприятия реальности через ее усложнение (этого восприятия). Прикол в том, что иногда это усложнение связано с упрощением. Для кого бывает довольно сложным — взять и что-то упростить. Опять все от контекста зависит. Иисус где-то упрощал (говорил: «да забей ты на эту глупую детализацию Закона — перед тобой Человек»), где-то — усложнял. В том числе словами. Говорил нарочито сложно и непонятно. Зависело от контекста, который приходилось учитывать, чтобы достичь цели — обновления человека.
Почему нельзя выезжать на одной простоте? Потому что мир и наше восприятие так устроены, что картинка, увы, может обманывать и скрывать подлинное положение дел. Начиная от восприятия физического света до восприятия света божественного. Есть энное количество вариантов понимания того, кто такой Бог и как Он относится к миру. Какое из этих пониманий автоматически возникает при настройке нашего сознания на «простоту»? Да любое, в зависимости от контекста: где родился, крестился, воспитывался и т. д. Требуется усложнение. Но и оно, в свою очередь, в своем порядке, может скрывать истину. Это сокрытие номер два. Требуется разрешения в простоту. Иными словами, сложность и простота требуют перехода друг в друга в зависимости от контекста.
История различных протестных движений внутри религии знает многочисленные попытки отсечь накопленные веками сложности в пользу простоты. Что в итоге? Происходил процесс усложнения внутри самих этих протестных движений. И так по кругу, волнами. Простота, усложнение, простота, усложнение. А мы видим это со стороны, с позиции диафанизма. Понимая диалектику простоты и сложности, уходим от ущерба, который может нам причинить «простота» и «сложность».
Вот, например, моя мама. Она — из простых. Я сам — из рабоче-крестьянской советской нецерковной прагматичной материалистической семьи, у родителей - нет высшего образования, какой-то нарочитой книжности или интереса к тонким материям. Мама моя теперь — очень верующая и предельно церковная. И бесконечно далекая от того, чем я занимаюсь. Но. Ее «простая» вера периодически требует усложнения. Только не по «моей» линии, а по линии, например, того, благодатны ли церковные таинства по ту линию фронта или нет. В динамике перехода от простоты к сложности и обратно — человеческий ответ Богу.
Православные усложнили ритуал, католики усложнили богословие в Средние века, протестанты развили детализацию в русле библейских штудий (а с чего начинали: долой сложности толкования, Писание само себя толкует!). Везде пульсация перехода от простоты к сложности и обратно. Это диалектика. В простоте в сжатом, «ускоренном» виде содержится сложность, а сложность — это «замедленное» развертывание простоты. Богословы периодически замедляют, затормаживают некий факт из сферы божественного, рассматривают его, определяют границы и возможности понимания. Важно знать, когда надо ускорить, а когда замедлить. Все зависит от контекста.
Кому-то для кардинального внутреннего изменения нужно из режима сложности переключиться в режим простоты. Кому-то из тупой «простоты» (чаще всего = нежелания меняться) — усложниться.
Короче, если рациональное возвышает и развивает тебя как личность на путях богословия, то почему бы не погрузиться в глубины богословского дискурса и не ринуться в его просторы?
Тут вопрос в том, что именно тебя меняет в лучшую сторону как личность. Это делает и простота, и сложность.
И напоследок, еще цитатка:
"10. Вопрос: Полезно ли для ума описывать Божество?
Ответ: Лучше описывать Божество, чем иметь сложение к нечистым помыслам" (Древний патерик).
Аминь.