Вступление
Первый день остался где-то далеко внизу — вместе с каскадными храмами, шумными водопадами, камнем «Бычье сердце» и первыми робкими встречами с макаками. Сегодня у нас новая высота, новые легенды и, честно говоря, новые мышцы, которые уже напоминают о себе после вчерашних лестниц.
Нам предстоит пройти от древнейшего храма этих мест до точки, откуда до вершины уже рукой подать. Там, на отметке, куда даже приезжают автобусы с туристами, нас ждут отели, горячая еда и, главное, — предвкушение финала. Но до этого финала ещё нужно дойти.
Позавтракали овсянкой с яблоками — быстро, просто и сытно. Лишние вещи оставили в отеле (за ними вернёмся на обратном пути) и вышли рано утром.
Сердце горы: храм Ваньняньсы
Небо хмурилось, моросил дождь. Китайцы вокруг надевали дождевики, а поверх обуви — специальные прорезиненные чехлы ярко-синего цвета. Смотришь на них и понимаешь: местные знают, что делать, здесь каждый день кто-то идёт в гору.
А мы стоим у входа в древнейший храм этих мест — Ваньняньсы, что переводится как «Храм десяти тысяч лет». Он расположился на отметке около 1000 метров над уровнем моря, и для тысяч паломников со всего Китая и мира это обязательная точка маршрута. Люди приходят сюда, чтобы поклониться Пусяню — бодхисаттве практики и медитации, главному покровителю горы Эмэй.
Сам комплекс огромен: павильоны с буддийскими реликвиями, залы для медитации, жилые помещения для монахов, уютные дворики. Есть здесь и «Пруд Белой воды» — тихое место, где в прозрачной воде монотонно и красиво плавают разноцветные карпы. Они движутся медленно и величаво, словно монахи, безмолвно обходящие святыни.
Жемчужина храма — Зал Без Колонн (Уляндянь). Это самое древнее и впечатляющее сооружение, построенное в 1600 году, в эпоху династии Мин. Уникальность его в конструкции: массивный кирпичный купол высотой 16 метров не держится ни на одной деревянной балке или колонне — только кладка, только мастерство древних зодчих. Внешне зал напоминает индийскую ступу, что подчёркивает связь с истоками буддизма. Говорят, каждый кирпич для этой постройки обжигали прямо на склоне горы и освящали перед тем, как уложить в стену.
В центре Зала Без Колонн возвышается главное сокровище — бронзовая статуя бодхисаттвы Пусяня, сидящего на шестибивневом белом слоне. Её отлили в 980 году, ещё при династии Сун. Представляете масштаб? Вес — 62 тонны, высота — почти 8 метров. Это одна из самых древних, крупных и искусных бронзовых буддийских статуй во всём Китае. Стоишь перед ней и чувствуешь, сколько веков прошло, сколько людей приходили сюда с молитвой.
Но вот что интересно: хотя сегодня храм буддийский, история его началась совсем иначе. Первое святилище на этом месте появилось ещё в IV веке, во времена династии Цзинь (265–420 гг.). По преданию, его основал даосский отшельник, и назывался он тогда «Храм Белой воды» (Байшуйсы). Даосы первыми почувствовали силу этого места.
Настоящее рождение и новое имя храм получил в 631 году, при династии Тан. Император Гао-цзун велел построить здесь обитель в честь своей матери и назвал её «Храмом Предков» (Байшуйсы — то же название, но уже с другим смыслом).
А переломный момент наступил в 876 году. Монах Мацзу Дуои (в некоторых источниках — Минцзу Даонин) совершил паломничество в Индию и привёз оттуда величайшую святыню — зуб Будды. Легенда гласит, что на гору Эмэй священную реликвию доставил белый слон — священное животное бодхисаттвы Пусяня. В честь этого события император Чжао-цзун повелел переименовать храм. Сначала его назвали «Храм Белого Слона, Несущего Святыню», а позже закрепилось имя Ваньняньсы — «Храм Десяти тысяч лет». Это имя символизирует вечную мудрость Будды и пожелание долголетия императору.
Так Ваньняньсы стал тем, чем он является сегодня, — одним из самых уединённых, глубоких и духовных мест не только на горе Эмэйшань, но и во всём Китае.
Встреча с хозяевами горы
После прогулки по храму, когда мы уже порядком устали и просто наслаждались тишиной, дорогу нам внезапно перегородили они — главные жители Эмэйшаня. Тибетские макаки.
Если честно, мы были к ним не совсем готовы. Вчера видели их только издалека, на верхушках деревьев, — серые тени, которые мелькали в ветвях и скрывались быстрее, чем успеешь достать телефон. Сегодня всё было иначе.
Они сидели прямо на тропе. Взрослые самцы — крупные, с густой тёмно-коричневой шерстью и бледно-розовыми мордами, которые у самок, кстати, краснеют ярче . Самки поменьше, с детёнышами, прижимающимися к ним. Местный смотритель храма, вооружённый длинной бамбуковой палкой, пытался какое-то время сражаться с ними — размахивал, кричал, отгонял от входа. Но мы быстро поняли, чем всё кончится. Победа будет за теми, кто тут живёт постоянно.
Тибетские макаки — самые крупные из макак в Азии, самцы могут весить под 20 килограммов . И они прекрасно знают свою силу. Смотритель махнул рукой, убрал палку и пошёл по своим делам. А обезьяны остались. Сидели, смотрели на нас с выражением «ну и что вы тут делаете на нашей земле?» и явно ждали, кто первый дрогнет.
Мы не дрогнули. Просто медленно, стараясь не делать резких движений, обошли их по краю тропы. Ни в коем случае не смотреть в глаза — это вызов. Ни в коем случае не доставать еду — это самоубийство. Туристы вокруг щёлкали фотоаппаратами, кто-то покрикивал, но макакам было всё равно. Они здесь полноправные хозяева, а мы — просто гости, которым разрешили пройти.
Кстати, интересный факт: на горе Эмэйшань для обезьян даже создали специальную заповедную зону площадью 10 гектаров, с павильонами и дорожками . Но макаки, кажется, об этом не знают — они ходят где хотят. И правильно. Это их гора.
Сквозь туман и вертикальные лестницы
После встречи с макаками ноги гудели, а адреналин потихоньку отпускал. Самое время было подкрепиться. В одном из верхних храмов, который выглядывал из тумана своими загнутыми крышами, мы нашли небольшую монастырскую столовую. Там, за длинными деревянными столами, сидели такие же путники и молча хлебали горячее.
Порция лапшичного супа обошлась нам всего в 15 юаней — примерно 170 рублей. Горячий бульон, рисовая лапша, зелень и кусочек тофу. Проще некуда, но вкуснее, чем любой ресторан внизу. В горах еда ощущается иначе — как награда.
Сытые и согревшиеся, мы пошли дальше. И тут началось самое интересное.
Туман сгустился настолько, что перила лестницы исчезали в молоке уже через пару метров. Мы буквально потерялись в нём — не в смысле заблудились, а растворились. Вокруг ни звука, только собственное дыхание и хруст гравия под ногами. Иногда из белой пелены выплывали силуэты встречных путников и снова исчезали, как призраки.
И снова — бесконечные лестницы. Казалось, им не будет конца. Мы поднимались, спускались, потом снова карабкались вверх. Местами подъёмы становились настолько крутыми, что следующая ступенька оказывалась прямо на уровне головы. Идёшь и буквально целуешься с камнем, хватаясь руками за поручни и проклиная всё на свете. А через минуту оглядываешься назад — и видишь, как внизу, сквозь разрыв в тумане, открывается такая красота, что забываешь обо всех проклятиях.
Наверное, здесь часто кому-то становится плохо. Сердце не выдерживает, давление скачет, или просто силы кончаются раньше, чем тропа. Поэтому на пути то и дело попадаются небольшие площадки для отдыха со скамейками, а у одного из храмов мы заметили аккуратное здание с красным крестом — пункт первой помощи. Приятно осознавать, что даже в такой глуши о тебе позаботились.
Храм, где купается слон
За ним — храм Сисанчи (洗象池, Xixiang Chi), что переводится как «Пруд, где омывают слона». Это одно из самых атмосферных и духовно значимых мест на пути к вершине Эмэйшань. Он стоит на высоте 2070 метров над уровнем моря, и, честно говоря, когда выныриваешь из тумана прямо к его воротам, кажется, что попал в другой мир.
Согласно легенде, именно здесь произошло чудо. Бодхисаттва Пусянь поднимался к вершине, чтобы проповедовать Дхарму. Путь был долгим, и его священный белый слон, пройдя через пыль мирских низовий, покрылся грязью. На этой облачной террасе, среди вечных туманов, Пусянь остановился и омыл своего слона в чистейшей горной воде — чтобы предстать перед небесами во всей своей славе на Золотой вершине. В память об этом событии здесь и построили храм, а внутри до сих сохранился тот самый пруд.
До Золотой вершины (Цзиньдин) отсюда — примерно 3-4 часа пешего подъёма по бесконечным каменным ступеням. Это делает Сисанчи классическим местом для ночёвки паломников, которые мечтают встретить рассвет на пике. Переночевать здесь — почти ритуал, и об этом пишут во всех путеводителях.
Но мы решаем подняться ещё выше. Где-то там, в тумане, есть гостиницы — попроще, подальше от толп. До вершины будет ближе, а паломников, которые только начинают подъём утром, — меньше. Значит, и рассвет мы встретим если не в одиночестве, то хотя бы не в очереди.