Профессор Юрий Николаевич Борисов, очень известный в Саратове человек и любимый преподаватель нескольких поколений университетских студентов-филологов, скончался спустя месяц после своего 77-летия.
Студенты за глаза называли его «Гоголем» из-за большого внешнего сходства преподавателя и знатока русской классической литературы с великим русским писателем. Кто-то с нашего курса даже как-то обратился к нему «Николай Васильевич», на что Юрий Николаевич по-доброму улыбнулся. В другой раз Борисова изобразили в облике Гоголя в дружеском шарже, что появился в некогда знаменитой стенной газете «Филолог» в четвёртом корпусе СГУ. Так и остался он в памяти многих выпускников филфака «Гоголем».
Сходство с автором «Ревизора» и «Мёртвых душ» было не только внешним. Юрий Николаевич обладал невероятным, потрясающим чувством юмора. Юмор был его стихией и проявлялся во всём – в жестах, в мимике, в глазах, в интонации, даже в том, как он шевелил усами. Когда в стране началась политическая трагикомедия перестройки Борисов неподражаемо пародировал тогдашних политиков-шоуменов, передавая все их ужимки не просто узнаваемо, но по-настоящему гротескно и карикатурно. На эстраде профессор СГУ мог бы превзойти многих именитых юмористов, это безо всякого преувеличения.
Таким же добрым и ненавязчивым юмором наполнялись его лекции и семинары. Когда студенты жаловались, что невозможно осилить громадные списки литературы перед экзаменами, Юрий Николаевич всё с той же доброй улыбкой говорил: "Подумайте, как завидуют вам те, кто учится на других специальностях – технических, математических, естественных – они над формулами мучаются, а ваша подготовка к экзаменам сплошное удовольствие – почитать вечером стихи Жуковского, басни Крылова, творения классиков. Замечательная у студентов-филологов жизнь!"
Наверное, юмор и доброта помогали ему так легко находить общий язык со студентами, причём безо всяких усилий и ухищрений с его стороны. Профессор Борисов принадлежал к тому типу людей, кому начинаешь доверять сразу, с кем хочется разговаривать обо всём, что вокруг. Над ним студенты, бывало, подшучивали – как и он над ними – но за шутками просматривалось искреннее уважение к человеку, влюблённому в своё дело, в свою профессию, в русскую словесность.
Юморист в жизни Борисов был очень серьёзным и глубоким в науке. Его любовью наряду с литературой была музыка, его лекции по музыкальной тональности произведений русских писателей-классиков слушались взахлёб, на одном дыхании даже теми людьми, кого бог обидел музыкальным слухом. Человек, утончённый во всём, он держал себя всегда скромно и просто, безо всякого налёта «маститости».
Таким остался Юрий Николаевич Борисов в студенческой памяти – серьёзно погружающимся в глубины классики, литературной и музыкальной, при этом воспринимающим жизнь, какой бы жестокой она не становилась, с юмором и улыбкой.