Волны одна за другой накатывали на тёмный песок вперемешку с мелкой галькой, оставляя после себя тысячи крошечных рачков, бурые водоросли и влажные коряги. Солёный ветер смешивался с криками чаек и шумом прибоя. И вдруг этот шум прорезал задорный девичий крик:
— Воронцов, я тебя люблю!
Её рыжие волосы развевались на ветру, словно пламя. Игорь лежал на расстеленном полотенце, щурясь от яркого солнца. Он любовался этой хрупкой, невероятной красотой момента.
— Боже, как же хорошо! — выдохнул он, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Неужели это оно и есть — счастье?
Девушка подбежала и плюхнулась рядом, протягивая к нему руку с зажатой в пальцах ракушкой.
— Смотри, какую я нашла! Никогда таких не видела. — Она бережно положила ракушку ему на ладонь. — Я её сохраню. Это будет наш талисман. Тебе нравится?
Игорь часто заморгал, пытаясь сфокусировать взгляд на ракушке, но изображение вдруг поплыло, подёрнулось рябью. Соленый ветер и крики чаек схлопнулись, сменившись натужным скрежетом ресторанного оркестра. Рыжие волосы, развевающиеся на ветру, растаяли, уступив место безупречной укладке жены. Он моргнул, прогоняя наваждение, и понял, что сидит вовсе не на залитом солнцем пляже, а в дорогом ресторане.
— Воронцов! Да что с тобой такое? Ты меня вообще слушаешь? — голос Маргариты, резкий, как пощечина, прогремел над самым ухом.
Между идеальными чёрными бровями Маргариты пролегла глубокая складка — верный признак крайнего недовольства.
— Я говорю, что еду несут непозволительно долго, — процедила она, сверля его взглядом. — Это просто безобразие. Что за сервис? Немедленно разберись.
— Господи, Рита, ну с чего ты опять завелась? — Игорь поморщился, потянувшись к салфетке. — Вечно ты из любой мелочи трагедию раздуваешь. Людей много, вот и готовят дольше обычного.
— Не смей их защищать! — Маргарита сверкнула глазами, подаваясь вперёд. — Это, между прочим, не какая‑нибудь забегаловка, а приличный ресторан, а обслуживание как в дешёвой столовой. Мы уже полчаса ждём!
— Если честно, от одного твоего вида у них ноги должны были вырасти из нужного места и побежать на кухню сломя голову, — вздохнул Игорь, пытаясь перевести всё в шутку. — Милая, не нагнетай. Люди же, а не роботы. Сейчас принесут, не кипятись.
— А я есть хочу, — фыркнула Марго, откидываясь на спинку стула.
В этот момент к столику почти подбежал официант с подносом. Его виноватая улыбка не оставляла сомнений: он знал, что задержка была. Игорь облегчённо выдохнул, надеясь, что буря миновала. В последнее время Маргарита находилась в постоянном недовольстве, и любой пустяк легко превращался в грандиозный скандал. Голова уже раскалывалась от её бесконечных истерик.
— Игорь Дмитриевич, примите наши извинения, — паренёк в накрахмаленной белоснежной рубашке потупил взгляд. — На кухне случился форс‑мажор, простите, пожалуйста.
— Ничего страшного, Мишенька, — улыбнулся Воронцов, кивая, чтобы тот ставил суп.
— Как это ничего?! — Маргарита вцепилась бордовыми ногтями в салфетку. — Нет уж, я такого отношения к себе не потерплю. Зовите администратора, и на чаевые можете даже не рассчитывать.
— Марго, прекрати! — Игорь повысил голос. — Суп принесли, всё в порядке. Зачем из мухи слона раздувать?
— Затем, что сегодня они про тебя забывают, а завтра перестанут уважать в принципе! — не унималась жена. — Нет, Игорь, нужно уметь постоять за себя. Иди немедленно к администратору, иначе они и горячее через час подадут. Я тут состарюсь за этим столом, так и не поужинав.
Воронцов потёр виски, чувствуя, как начинает пульсировать боль. Он махнул рукой официанту, давая понять, что тот может идти, мол, с женой он разберётся сам. Парнишка облегчённо выдохнул и поспешил удалиться. Игорь зачерпнул ложкой суп, но не успел даже попробовать ароматный бульон — взгляд Маргариты упорно сверлил его.
— Да могу я спокойно поесть? — не выдержал он, откладывая ложку. — Хорошо, иду.
Он встал, краем глаза заметив, как жена довольно хмыкнула, и направился к стойке администратора.
— Что‑то случилось, Игорь Дмитриевич? — пожилой мужчина в костюме‑тройке учтиво улыбнулся, отрываясь от бумаг.
— Валентин Петрович, — Воронцов смущённо кашлянул. — Моя там рвёт и мечет, велела устроить вам разнос. Давайте сделаем вид, что я вас ругаю, а вы при этом готовы сквозь землю провалиться.
— Боже мой, — побледнел администратор. — А что именно произошло?
— Да суп поздно принесли. Хотя, честно говоря, я и не заметил никакой задержки. — Игорь развёл руками. — Марго в последнее время сама не своя. Понятия не имею, как справляться с её эгоизмом и высокомерием. Вечно всем недовольна, и страдают из‑за этого окружающие.
— Ох, простите ради бога, Игорь Дмитриевич, сегодня у нас на кухне настоящий аврал, — виновато проговорил Валентин Петрович.
— Да я всё понимаю, — отмахнулся Воронцов. — Но с женой ссориться не хочется. Вы уж там распорядитесь, чтобы с горячим не затягивали, иначе она тут всё разнесёт, а потом ещё и запретит мне к вам ходить. А разве я смогу без вашей кухни и этой атмосферы?
— Непременно всё сделаем, Игорь Дмитриевич, — заверил администратор. — Вы наш самый любимый гость, и нам бы очень не хотелось вас терять. Я лично прослежу, чтобы ребята поторопились.
— Спасибо.
Когда Воронцов вернулся за стол, Маргарита даже не притронулась к своему супу и сидела в напряжённом ожидании.
— Ну что? — спросила она, впиваясь в него взглядом.
— Попросил уволить повара и этого официанта, — не моргнув глазом, соврал Игорь, и по тому, как на мгновение расширились её глаза, понял — она поверила.
— Отлично! — Маргарита довольно улыбнулась, в одно мгновение превращаясь из разъярённой фурии в очаровательную светскую львицу. — И поделом им. Будут знать, как проявлять неуважение к таким людям, как мы.
— К таким, как мы? — усмехнулся Игорь, качая головой. — И кто же это — «мы»? Интересно, что с тобой происходит? Деньги, видимо, действительно портят человека. Хотя меня вот не испортили. А ты чувствуешь себя настоящей королевой: все вокруг холопы и должны бегать по первому щелчку. Когда ты успела так измениться? Или всегда такой была, просто я раньше не замечал?
— Я сейчас вернусь, — проигнорировала его тираду Маргарита, вставая из‑за стола. — Начинай без меня, мне нужно в дамскую комнату.
Как только жена скрылась из виду, Игорь с облегчением перевёл дух. Он посмотрел на свой суп, от которого всё ещё поднимался аппетитный пар, взял солонку и уже собрался досолить — привычка с детства, он всегда добавлял соли, даже если блюдо было нормально посолено, — как вдруг рядом с ним возникла девочка лет шести. Из‑под рыжей чёлки на него внимательно смотрели зелёные глаза.
— Привет, — улыбнулся Игорь, откладывая солонку.
— Привет, — серьёзно ответила малышка, не сводя с него взгляда. — Не соли больше.
— Что? — удивился он. — Это почему ещё? Я ещё и не солил даже. Только не начинай читать мне лекции о вреде соли, ладно? Это тебя мама так учит? И где, кстати, она?
Игорь нахмурился, оглядываясь в поисках родителей. В самом деле, зачем тащить ребенка в ресторан, где даже детской комнаты нет? Бродит теперь одна между столиками, пока родители ужинают. Им-то, может, и все равно, а девочка скучает и мешает другим. Он поймал себя на этом раздражении и мысленно поморщился: «Господи, кажется, я начинаю мыслить как Марго».
— Дядя, — девочка по-прежнему не сводила глаз с солонки, которую он так и не убрал, — ты меня не слышишь, что ли? Я же говорю: не надо солить. Тётя уже всё посолила, пока тебя не было.
— Что? — Воронцов вздрогнул, будто от резкого звука. — Какая ещё тётя?
— Красивая такая, в зелёном платье. — Малышка мотнула головой в сторону, откуда недавно вышла Маргарита. — Она только что ушла, а перед этим взяла и посолила.
— Марго? — Игорь всё ещё не мог поверить в услышанное. — Ты хочешь сказать, что моя жена сама мне суп посолила?
— Ага. — Девочка кивнула, и на её лице появилось подобие улыбки. — Только она сыпала не из этой солонки, а из своего пузырька. Маленький такой, тёмный. И вообще, много соли — это вредно. Только меня этому не мама учит, а бабушка. Она у меня врач, так что точно знает.
— Ладно, — Игорь шумно выдохнул и с усилием поставил солонку на место, чувствуя, как внутри нарастает странное беспокойство. — Вредно, значит, вредно. Спасибо за предупреждение.
— Не за что. — На щеках девочки проступили две глубокие ямочки, когда она улыбнулась уже по-настоящему.
— Машенька! — К столику подбежала взволнованная немолодая женщина и схватила девочку за руку. — Простите нас, ради бога, она вам не мешала?
— Ну что вы, — Игорь постарался придать лицу максимально доброжелательное выражение. — Нисколько. Мне только что прочитали крайне полезную лекцию о вреде соли. Очень познавательно.
— Ещё раз извините, — женщина, судя по всему, бабушка малышки, виновато поклонилась и потянула внучку за собой. — Пойдём, Машенька. Нельзя к чужим людям приставать.
— Да уж, — проводив их взглядом, пробормотал Воронцов. — Воспитание детей — это вам не шутки, тяжкий труд.
Однако мысль о том, что только что сказала эта девчушка, никак не шла из головы. Зачем Марго солить ему суп из какого-то пузырька, а не из обычной солонки? Тут могло быть два варианта: либо девочка просто фантазирует от скуки, придумывает невесть что, либо Маргарита действительно что-то ему подсыпала. Но зачем? Она что, решила его травить? Нет, жена у него, конечно, особа специфическая, с тяжёлым характером, но чтобы на такое пойти... Это уже слишком. А Машенька... допустим, у шестилетних детей воображение работает будь здоров, но чтобы придумать пузырёк и то, что жена сыпала из него именно в его отсутствие — слишком уж конкретно для простой фантазии. Тем более она утверждает, что видела всё своими глазами.
В любом случае, есть этот суп Игорь не рискнёт. Но если Марго действительно что-то задумала, то, вернувшись, она начнёт задавать вопросы, почему он не притронулся к еде. Ведь сам же жаловался, что голодный. Надо что-то придумать.
Понимая, что жена вот-вот выйдет из уборной, Воронцов быстро, не привлекая внимания, переставил местами свою тарелку и тарелку Маргариты. В то, что там может быть яд, он, честно говоря, не особо верил. Маргарита не глупа, чтобы травить его вот так, да ещё и при посторонних. Наследство в случае его скоропостижной смерти, конечно, перепадёт ей солидное, даже слишком, хоть это и была бы лишь часть его состояния, но убийство — совсем другая статья. Не Борджиа же она, в конце концов. К тому же Марго прекрасно знает, что в случае его смерти почти все активы отойдут другим акционерам и в благотворительный фонд. Ей, по сути, останется только дом и пожизненное содержание. Ей выгоднее было бы развестись с ним — тогда она получила бы половину состояния. Но развод по её инициативе невозможен, так уж составлен брачный контракт.
«Вот тогда он вдоволь посмеётся, а ей будет неповадно, — думал Игорь, косясь на дверь, из которой должна была появиться жена. — Но всё же интересно, что именно в этом пузырьке. А вдруг яд? Нет, бред. Хотя если яд, то, обратив это средство против неё самой, он сможет проверить. Если она умрёт — ну что ж, адвокаты потом будут настаивать на непредумышленном... И голова хотя бы перестанет болеть от её вечных истерик».
Он поймал себя на этой мысли и внутренне содрогнулся.
— Воронцов, остановись! Что ты несёшь? — одёрнул он себя. — Надоела жена — разведись.
«Вот именно, — подхватил внутренний голос. — Развод для них обоих был бы выходом из тупика, в который зашёл их брак. И оба это понимают, но никто не решается сделать первый шаг. Она боится остаться ни с чем, если сама заговорит о разводе. А он... а он думает о репутации. Без жены ему будет сложно на разных форумах, посвящённых семейным ценностям, изображать из себя примерного семьянина. А сейчас в этот имидж вложено слишком много, и никому нет дела, что на самом деле они чужие люди. Да и он её не любит. Изначально это был брак по расчёту, и всех всё устраивало. Так что хватит, Воронцов, не начинай. Вон она уже идёт».
Маргарита приближалась к столику, и Игорь заметил, как ещё на подходе её взгляд упал на его тарелку, к которой он только что притронулся ложкой. На лице жены мелькнуло какое-то странное выражение — смесь недоумения и чего-то похожего на торжество, которое, впрочем, тут же сменилось привычной надменностью.
— Приятного аппетита, — усмехнулась она, усаживаясь на своё место. — Ну как, стоило ждать этот суп сорок минут? Надеюсь, хоть теперь-то ты убедился, что повар у них отличный, а проблема только в обслуге, которая не считает гостей за людей?
— Очень вкусно, дорогая, — Игорь демонстративно шумно втянул бульон. — Попробуй, пока не остыл, а то потом опять начнёшь ругаться, что всё холодное. Кстати, суп сегодня у Алексея действительно удался.
— Ещё бы, — Марго изящно поправила причёску и взялась за ложку. — Алексей, между прочим, обладатель двух звёзд «Мишлен». Было бы удивительно, если бы ему суп не удался. А вот обслугу этому ресторану действительно пора менять.
Жена аккуратно погрузила ложку в суп, подула на дымящийся бульон и с видимым удовольствием проглотила его. Игорь замер в ожидании. Ничего не произошло. Маргарита доела суп до конца, потом официант принёс горячее, затем десерт и кофе. Жена заметно повеселела — сказывались сытость и пара бокалов вина. От её недавней истеричности не осталось и следа. Она даже шутила, рассказывая какую-то забавную историю, случившуюся накануне с её помощником Денисом. Рассказывала с неожиданной теплотой, почти с любовью, хотя обычно только ругала своего нерасторопного ассистента и вечно третировала за малейшие промахи. Сейчас же на её лице блуждала томная, расслабленная улыбка.
Игорь слушал вполуха, лихорадочно соображая: какого эффекта он вообще ожидал? Никто не бился в конвульсиях, не хватался за живот, не падал в обморок. Напротив, всё стало даже лучше, чем было до этого.
— Вот так дела, — растерянно подумал он. — Выходит, девчонка всё придумала, а я, старый дурак, повёлся. Эх, Воронцов, акула бизнеса, называется. Поверил шестилетнему ребёнку и напридумывал бог знает чего про собственную жену.
Дома вечер протекал обычно, с той лишь разницей, что Маргарита пребывала в необычно благодушном настроении. Но ещё больше Игорь удивился, когда жена, которая обычно не ложилась чуть ли не до рассвета, уснула рано — на часах не было и половины двенадцатого. А вот сам он никак не мог сомкнуть глаз. В голову лезли дурацкие мысли, одна другой страшнее. Воронцов бродил по комнатам, не зная, чем отвлечься. В библиотеке, где он обычно проводил пару часов перед сном, его взгляд упал на подарочное издание, посвящённое семейству Борджиа. Знаменитая итальянская династия, прославившаяся не только богатством и властью, но и шлейфом мрачных слухов об отравлениях неугодных... Книга снова заставила его вернуться к мыслям о подмешанном порошке.
Сумочка! — мысль вспыхнула в голове, как молния. Конечно, рыться в вещах жены нехорошо, но он не успокоится, пока не проверит свои подозрения. Интуиция, которая ни разу его не подводила, настойчиво твердила: эта девчонка сказала правду. Именно благодаря чутью он и стал тем, кто есть, и его состояние было бы куда скромнее, если бы он привык игнорировать внутренний голос. Так что лучше он сейчас совершит этот некрасивый поступок, зато потом сможет спокойно уснуть. Она всё равно не узнает.
«Эх, Воронцов, а как же доверие в браке? — кольнула запоздалая мысль. — Без него же ничего не построишь». Да какое там доверие, если у них и брака-то нормального нет. Женился на Марго зря. Нельзя без любви, ох нельзя. А он тогда продался за деньги, отказался от Веры. Вера... Эх, сколько лет прошло, а в последнее время всё чаще вспоминается то лето на море. И что на него нашло? Она уж, наверное, и думать о нём забыла. Пятнадцать лет, Воронцов. Пятнадцать. У каждого своя жизнь, и нечего ворошить прошлое. Мало ли, была любовь — да сплыла. Не пара они были, вот и разбежались. Сам своё счастье проворонил, теперь мучайся. Зато денег куры не клюют.
Продолжение: