«Миллиард.Татар» продолжает публиковать материалы из семитомного издания «Археология Волго-Уралья» Института археологии им. А.Х. Халикова. В этом фрагменте мы предлагаем познакомится с мусульманской культурой Волжской Булгарии.
Часть 1: «Эпоха великого переселения народов»: праистория через языки финно-угорских народов?
Часть 2: «Эпоха великого переселения народов»: лингвистическая археология, венгерские следы и прародина марийцев на Оке
Часть 3: «Эпоха великого переселения народов»: как финно-угорские языки повлияли на татарский?
Часть 4: «Бич Божий»: какими запомнили гуннов в Поволжье?
Часть 5: «Бич божий»: погребальный обряд гуннов и тайны уничтоженного города
Часть 6: Тюрки на просторах Украины: что оставили болгары в донецких степях?
Часть 7: «Первые мусульмане появились в донецких степях не ранее середины IX века»
Часть 8: «Памятники являются сезонными лагерями, связанными с занятием населения салтово-маяцкой культуры отгонным скотоводством»
Часть 9: Материалы на Золотаревском городище свидетельствуют о единой торгово-денежной системе, характерной для Волжской Болгарии
Часть 10: «Золотаревское городище было княжеским замком, а столица Буртасского княжества располагалась на Юловском городище»
Часть 11: «Город Ошель единственный раз упоминается в русских летописях под 1220 г. в связи с походом владимиро-суздальского князя Святослава»
Часть 12: «Первоначально строительство белокаменной части мечети в Биляре было отнесено к концу X веку»
Часть 13: «В Елабуге отразились традиции византийской строительной школы, проникшие в Болгарию через Хазарский каганат»
Часть 14: «Наземные жилища, близкие к билярским, известны также по раскопкам Хулаша и Муромского городка»
Часть 15: «В Биляре на глубине обнаружено скопление рыбьей чешуи, а рядом – большое скопление зерен малины»
Часть 16: «Представители высших слоев булгар жили в основном в больших деревянных домах наземного типа»
Часть 17: «В XI–XII вв. значительная часть булгарских селищ занимала края коренных речных террас»
Часть 18: «Булгарская макроагломерация состоит из двух городищ…»
Часть 19: «Есть сведения о мощенных деревом, камнем или кирпичным щебнем дорожках в центральной части Биляра»
Часть 20: «Булгарское Мурзихинское селище близ Камы специализировалось на обслуживании камской переправы, торговом транзите и рыболовстве»
Часть 21: «Болгарская сельская усадьба состояла из жилого дома с двором и надворных построек»
Часть 22: «Выделяются шесть категорий керамической болгарской посуды XI – начала XIII вв»
Часть 23: «На время правления Алмыша приходятся монеты, чеканенные с именем «амир ал-Барсал»»
Часть 24: «В Среднем Поволжье не было серебряных месторождений, основным сырьем были куфические монеты»
Часть 25: «Болгары и русы осуществляют торговые сделки между собой при помощи старых беличьих шкурок»
Часть 26: «В Волжской Болгарии в роли эквивалента денег, особенно в безмонетный период, выступали и раковины каури»
Часть 27: «Основное имущество у болгар – меха куницы; у болгар нет золотой или серебряной монеты, а расплачиваются они куньим мехом»
Часть 28: Болгар известен тем, что он есть «главнейший торговый пункт государства волжских болгар»
Часть 29: «В предании о Пере сообщается о его поездке в Нижнее Прикамье и уплате им торговой пошлины булгарскому феодалу»
Часть 30: «История торговых взаимоотношений Болгарии с восточными странами делится на два периода»
Часть 31: «Булгарские изделия кожевенного производства широко вывозили для продажи в Среднюю Азию, Русь; они даже получили название «болгари»
Часть 32: «В XII–XIII веках волжские булгары использовали уже романские мечи с узким клинком и новыми типами гарды»
Часть 33: «Среди населения средневековой Волжской Болгарии кольчуга также была традиционно популярна»
Часть 34: «Стрелковый набор показывает, что среди противников волжских булгар не было таких, которые имели бы полный набор доспехов»
Часть 35: «Сходство между русским и булгарским арсеналом становится особенно заметным в конце XII – первой половине XIII в»
Часть 36: «Заслугой булгарской военной мысли является выработка своей собственной тактики активной обороны»
«Алмыш, как, очевидно, и другие вожди тюрко-угорских племен Волго-Уралья, находились в вассальной зависимости от кагана хазар»
Особый цивилизационный облик средневековой Болгарии придавало распространение в регионе ислама, который влиял на все стороны жизни населения страны и окружающего региона. Сам этот факт не подвергается серьезным сомнениям, но характер и главное – интенсивность проникновения ислама во все сферы жизни средневекового населения Среднего Поволжья искажается или игнорируется. В этой связи возникают серьезные вопросы о возможности системного анализа данных археологии для изучения особенностей распространения религии в средневековом обществе, о соотношении разных традиционных и религиозных элементов в культуре, а также методике комплексного сопоставления данных археологии и сведений о региональной конкретике религиозной жизни и законоведческой практике в определенном регионе.
Исследователи по-разному указывали начало распространение ислама в Волго-Уралье, определяя его в пределах VIII–X вв. Представляется, что без новых достоверных источников говорить о точном сроке появления ислама в Болгарии можно лишь гипотетически. Ясно, что с началом установления регулярных торгово-экономических контактов со странами Востока (с конца VII в.) и возникновением магистрального Волго-Балтийского пути с особой инфраструктурой и зоной его влияния связи с мусульманами укрепляются и становятся регулярными. К VIII–IX вв., вероятно, относится появление первых проповедников и начальный этап знакомства с исламом, возможно, возникают первые общины мусульман.
Несомненно, что распространение ислама среди болгар связано с процессами консолидации различных племен под эгидой болгар во главе с Шилки и особенно его сыном Алмышем. Важнейшим политическим мотивом этого было стремление добиться независимости от Хазарского каганата. Алмыш, как, очевидно, и другие вожди тюрко-угорских племен Волго-Уралья, находились в вассальной зависимости от кагана хазар и платили ему дань мехами, а сын Алмыша находился заложником в Итиле. Намереваясь противостоять хазарам, Алмыш стремился консолидировать средневолжские племена под своей властью.
«Не случайно первые археологические следы ислама прослеживаются еще в языческих погребениях»
Однако по мере подчинения племен правящий клан болгар столкнулся с проблемой не только военно-политического, но и идеологического объединения различных племен и родов, имевших свои племенные культы и верования, ислам не был востребован элитой болгар. Создание надплеменного этнополитического объединения потребовало утверждения унифицированной и интегрирующей религиозной системы, не имеющей корней в местной среде. Такую веру могли дать только одна из мировых религий.
Имеющиеся у нас факты свидетельствуют, что процессы становления Болгарского государства стали особенно активно протекать в конце IX – начале X вв., поэтому распространение ислама следует относить именно к этому времени. Не случайно первые археологические следы ислама прослеживаются еще в языческих погребениях второй половины IX в. Танкеевского могильника, где обнаружены перстни с арабскими надписями, знаменуя, очевидно, начальный этап проникновения ислама в среду болгарских племен.
Но почему из всех мировых религий в Поволжье распространился именно ислам? Ответ довольно прост: ни христианство, ни иудаизм не могли быть привлекательны для болгар, поскольку ближайшая тогда христианская держава – Византия находилась в союзе с Хазарией и не оказывала сколько-нибудь активное влияние на Поволжский регион, а против иудейской Хазарии болгары собирались вести борьбу.
Особую роль в выборе веры сыграли активные торгово-экономические контакты Поволжья со странами Средней Азии – Хорезмом и державой Саманидов. Благодаря прямому торговому пути в Среднее Поволжье мусульманские купцы получили доступ к северным товарам в обход Хазарии. Одним из ярких свидетельств этого являются многочисленные клады арабских дирхемов, которые в Болгарии известны с 840-х годов, а с конца IX в. основную часть монетного потока составляют саманидские дирхемы.
«Дело в том, что один человек из мусульманских купцов приехал к нам из Бухары, а был он факихом, хорошо знавшим медицину»
Плавное развитие болгарского общества и медленное проникновение в него ислама в IX–X вв. привело к возникновению государственности и принятию мусульманства Алмышем и частью знати. Кратким и в достаточной мере искаженным свидетельством этого служит упоминание в одном из своих сочинений арабского купца и дипломата из Андалусии (Испания) Абу Хамида ал-Гарнати. Он приводит рассказ о начале Болгарского государства и первых его правителях. Следует подчеркнуть, что ал-Гарнати передает не просто услышанную им легенду, а пересказывает довольно близко к первоначальному тексту отрывок из прочитанной им в книге «История Болгарии» болгарского столичного кади Йакуба ибн-Нугмана, то есть вполне официальную историографическую традицию. «А смысл слова болгар», – пишет андалусский путешественник, – «ученый человек». Дело в том, что один человек из мусульманских купцов приехал к нам из Бухары, а был он факихом, хорошо знавшим медицину».
Далее он рассказывает о болезни эмира/царя болгар и его жены, их излечении этим факихом и о принятии болгарами ислама. Принятие ислама вызвало гнев царя хазар, который пошел на болгар войной, но был разбит с помощью «больших мужей на серых конях» («войска Аллаха, великого и славного», как сообщает источник ал-Гарнати»). Это, скорее всего, не первая версия этого сюжета, но единственная аутентичная, сохранившаяся в письменных источниках. Основная канва этого своеобразного «введения» в болгарскую историю состоит в том, что болгары приняли ислам в период существования Хазарского каганата (до начала 980-х гг.) и значительную роль в этом сыграли проповедники из государства Саманидов.
«Можно уверенно говорить, что уже в 910–920-е годы среди болгар были значительные общины мусульман»
Точная дата принятия ислама Алмышем неизвестна, но достаточно уверенно можно отнести это событие к первому десятилетию X в. Так, Ибн Русте, который, по мнению большинства ориенталистов, творил именно в это время, сообщал, что «царь Болгар, Алмуш по имени, исповедует ислам», а «большая часть их [болгар] исповедует ислам и есть в селениях их мечети и начальные училища с муэдзинами и имамами».
Прямо о том, что болгары-мусульмане действовали против русов, совершивших в 912/913 гг. рейд в прикаспийские провинции Саманидов, писал ал-Масуди Сведения о том, что правитель болгар – мусульманин, сообщает и Ибн Фадлан, хотя старается этот факт завуалировать в стремлении выпятить свою роль в исламизации болгар и их «малика». Тем не менее этот арабский автор, побывавший на Средней Волге, пишет, что в 921 г. в Багдад прибыло посольство к халифу с письмом от «ал-Хасана сына Балтавара, царя славян (сакалиба – И.И.)», что означает, что правитель болгар (эльтебер и сын эльтебера) Алмыш подписывался мусульманским именем «ал-Хасан» и, очевидно, был мусульманином.
В составе посольства находились один из приближенных Алмыша, также мусульманин, – Абдаллах Ибн Башту ал-Хазари. Ибн Фадлан описывает также общину «домочадцев» под именем баранджар «в количестве пяти тысяч душ женщин и мужчин, уже принявших ислам... Для них построили мечеть из дерева, в которой они молятся». Таким образом, можно уверенно говорить, что уже в 910–920-е годы среди болгар были значительные общины мусульман, причем и болгарская знать во главе с Алмышем, приняла новую веру.
«В конце X – начале XI вв. Волжская Болгария стала средневековым государством, страной «классического ислама»
Важнейшим событием, знаменовавшим утверждение ислама в Болгарии, стал обмен посольствами между Алмышем и багдадским халифом ал-Муктадиром. Политическая история этих контактов, а также перипетии путешествия посольства от Багдада до берегов Волги довольно хорошо изучены.
В данном случае важно отметить, что, несмотря на некоторые замечания Ибн Фадлана, ислам был достаточно значительно распространен в Поволжье и в смысле распространения веры посольство успеха не имело, как и расчеты болгарского правители найти в лице халифа влиятельного союзника в борьбе и с Хазарией. Однако посольство сыграло определяющую роль в дипломатическом признании Болгарии как мусульманской страны, дало мощный импульс распространению ислама в среде болгар и открыло для цивилизованного мира огромную страну, раздвинуло мусульманскую ойкумену до Средней Волги.
С тех пор восточные дипломаты и историки стали пристальнее всматриваться в политические процессы в бурлящей Восточной Европе, где появилось самое северное исламское государство – единственный и естественный союзник для любой восточной страны, имеющей интересы в Поволжье, и надежный торговый партнер для всех купцов, торгующих северными товарами. Со времени Ибн Фадлана ни одно географическое сочинение уже не обходилось без упоминания болгар. Их описания вошли в традицию и сведения о них переписывались, дополнялись и изменялись, особенно после того, как Болгария окрепла и стала мощным средневековым государством. Развивались и крепли и ее связи со странами ислама. Закреплены они были во время приезда сына Алмыша, совершавшего хадж в Багдад к халифу ал-Муктадиру (908–932 гг.), когда он преподнес халифу знамя, савад и деньги.
В конце X – начале XI вв. Волжская Болгария стала средневековым государством, страной «классического ислама», что резко изменило цивилизационную и конфессиональную ситуацию в регионе, определив на многие века культурное, религиозное и этническое своеобразие Волго-Уралья.
Ислам и археология средневековой Болгарии
Не противоречат письменным источникам, наоборот, дополняют и расширяют наши представления данные археологии.
Рассмотрение всего комплекса болгарских материалов позволило выявить данные, которые позволяют внести определенность в понимание реального соотношения археологических материалов и данных письменных источников, изучить религиозные представления болгар по археологическим данным. В первую очередь это касается предметов и остатков, характеризующих исламскую субкультуру. Среди нее есть предметы, связанные с исламскими странами Средней Азии,Ближнего и Переднего Востока (металлическая посуда с арабографическими надписями, замки в форме львов и лошадей, поясные накладки, украшения и т. д.). Из коллекций находок с территории Болгарии происходят как предметы исламского культа – футляры для хранения молитв (тумар), так и бытовые предметы с арабскими надписями (зеркала, перстни, фрагменты сосудов, в том числе и религиозного содержания).
Все эти находки не позволяют сделать однозначный вывод о мусульманстве людей, которые их использовали, в силу широкой распространенности данных предметов в Восточной Европе. Тем не менее направленность торговых и культурных контактов более выразительна на «негативном» фоне: в том, какие предметы и находки отсутствуют или единичны: христианские культовые предметы и находки византийского происхождения. Иными словами, сами по себе они могут свидетельствовать о давних и устойчивых связях болгар с восточными странами, показывают культурный ареал, чьи культурные достижения и художественные изделия являлись более предпочтительными, чем другие.
Многолетние археологические раскопки болгарских памятников позволили выявить и более весомые доказательства распространения ислама в болгарских городах не на уровне бытовых предметов, но на уровне социальной топографии.
Уникальным свидетельством распространения ислама в городах болгар следует признать открытие единственной в домонгольской Болгарии деревянной и белокаменной мечети на Билярском городище. Особое внимание комплекс мечети привлекает своими размерами (деревянная – 44–48×30 м и белокаменная – 42×26 м), которые были характерны для больших городских храмовых построек, поскольку обычные квартальные мечети и церкви были гораздо меньше. Парадный характер здания подтверждают расположение в центре города, а также нахождение близ него кирпичной бани и кладбища с уникальной для Болгарии X в. семейной усыпальницей или мавзолеем с двумя погребенными. Датировка этого культового здания (не позднее середины X в.) очерчивает время, когда ислам и его институты заняли центральное положение в структуре города и общественной жизни. Вне всякого сомнения, комплекс этих построек, имеющих явный религиозный характер, является важнейшим свидетельством не только распространения ислама в Биляре в X в., но и становления регулярных исламских институтов, включая мечети, кладбища и соответствующих служителей веры.
«Для болгарских памятников X–XIII вв. характерно практически полное отсутствие костей свиньи»
Кроме этих зданий с территории средневековой Болгарии X–XIII вв. известно восемь кирпичных построек: четыре – на Билярском, два – на Муромском городке (Самарская Лука), по одному на Суварском городище, городище «Хулаш» и на Красносюндюковском I городище. Очевидно, все эти здания служили банями, о чем могут свидетельствовать система водоснабжения, обогрева и тщательно оштукатуренные и покрытые орнаментальной росписью стены, что было характерно для восточных бань. Располагались они как внутри городов (Биляр, Сувар, «Хулаш», Красносюндюково), так и близ городских стен (Биляр, Муромский городок), где, очевидно, являлись частью комплексов построек караван-сараев. Само наличие бань во многих городах Болгарии подчеркивает восточный характер болгарского города и городской культуры.
В качестве доказательства принадлежности бань именно к исламской цивилизации достаточно сказать, что многочисленные раскопки древнерусских городов практически ни на одном из них общественных кирпичных бань не выявили. Другим важнейшим доказательством широкого распространения ислама в Болгарии может служить распределение костей свиньи среди археологических (остеологических) остатков из памятников Волжской Болгарии. Запрет на употребление в пищу свиного мяса является важнейшей частью сакрального культа. Возникновение этого запрета связано с древнейшими семито-арабскими представлениями и обрядовой практикой, а позднее он служил сплочению общины мусульман, связывая ее общими предписаниями и запретами. Для болгарских памятников X–XIII вв. характерно практически полное отсутствие костей свиньи. Редкие исключения только подтверждают общее правило.
Так, при раскопках центра Билярского городища (1974–1977 гг.) обнаружены отдельные кости свиньи, которые концентрируются близ усадьбы русского ремесленника. Высокая статистически представительная выборка материалов и ее поразительная стерильность в отношении костей свиньи, как среди материалов городских, так и сельских поселений, учитывая факт широкого распространения свиноводства в более ранний исторический период и в соседних с Болгарией регионах, позволяет сделать вывод о повсеместном и строгом следовании болгарами предписаний и запретов ислама.
«Изучение средневековых погребальных обрядов позволяет изучить характер представлений о смерти»
Другие подобные запреты (употребления вина и т. д.) менее четко и менее выразительно определяются в археологическом материале, хотя можно отметить весьма незначительное количество (примерно 0,1–0,2% всего количества гончарной керамики) находок амфор и тарной посуды, в частности предназначенной для транспортировки вина. Однако более четкие и наиболее убедительные доказательства широкого и повсеместного распространения ислама на территории Волжской Болгарии представляет изучение погребальных памятников Среднего Поволжья. Это не случайно может считаться ultimo ratio в споре о широте и всеохватности мусульманской религией населения Болгарии, поскольку само отношение к смерти является фундаментальным для каждой человеческой культуры. Свидетельства распространения ислама среди населения Волжской Болгарии, так же как и детали представлений о смерти, которые можно почерпнуть из письменных источников, чрезвычайно доказательны и выразительны.
Однако в силу отрывочности и лаконичности этих сведений только на их основании судить о представлениях средневековых болгар о смерти невозможно. Весьма существенно расширяет наши знания по этому вопросу анализ археологических материалов. Изучение средневековых погребальных обрядов позволяет изучить характер представлений о смерти в наиболее концентрированном виде, но только при учете комплексного их анализа и адекватной интерпретации. Болгарские могильники как археологический источник были скрупулезно и всесторонне проанализированы Е.А. Халиковой, что позволяет опираться на ее выводы по этой проблеме.
Мусульманский погребальный обряд населения Болгарии X–XIII вв., по ее данным, можно реконструировать так: глубина могильной ямы до 1 м, могильная камера без ляхда, стенки ямы отвесные или с небольшим наклоном, иногда на дне ямы фиксировался подбой, погребенный был ориентирован головой на запад, запад – северо-запад или запад – юго-запад, иногда умерший хоронился в гробу или деревянном ящике с перекрытием; умерший, как правило, клался в могилу с некоторым поворотом туловища на правый бок, лицом обращенным в сторону Мекки (редко на спине и лицом вверх), руки умершего лежали: правая вдоль тела, левая сдвинута на таз (реже обе вытянуты вдоль тела или полусогнуты), ноги чаще вытянуты (реже согнуты, полусогнуты или одна из них полусогнута).
«С рубежа X–XI вв. языческие могильники на территории Болгарии уже не известны»
Вещи в погребениях, как правило, отсутствуют, хотя иногда встречаются, но не как элемент одежды, а, очевидно, как поминальный дар. По данным Е.А. Халиковой, данный «классический» обряд выработался не сразу, а в течение определенного времени, но и после его становления встречаются определенные вариации этого канона. Она сделала вывод о начале распространения ислама в Болгарии в конце IX – начале X вв., о полной и окончательной победе мусульманской погребальной обрядности в среде горожан в первой половине X в., а в отдельных регионах во второй половине XI в. При этом автором особо подчеркивалось, что с рубежа X–XI вв. языческие могильники на территории Болгарии уже не известны. Выводы эти в основном выдержали испытание временем и сейчас можно сказать, что расширение источниковедческой базы по материалам болгарских мусульманских могильников лишь подтверждает основные положения работ исследователя.
Изучив значительную группу болгарских мусульманских некрополей Волжской Болгарии, Е.А. Халикова пришла к выводу, что практически только два из обрядов джаназы могут быть сопоставлены с археологическим материалом: выполнение ритуала кыблы, дабы увидеть приход судного дня и восстать из мертвых, и запрет на помещение в могилу вещей, поскольку во время страшного суда ничто не должно отягощать человека и напоминать о мирской жизни – ни одежда, ни вещи, ни помыслы, – и поэтому имеют особое, определяющее значение для выделения мусульманских погребений и даже характеристики степени исламизации населения.
«Браслет из погребения 239 Танкеевского могильника был одет на руку погребенной»
Представляется, однако, что эти элементы погребальной обрядности имели разный вес в системе джаназы. Первый действительно является определяющим элементом, что, впрочем, не исключает некоторых отклонений от канона как естественного, вызванного особенностями археологизации погребенного (нарушения положения костяка, изменение поворота головы или невозможности в силу разных обстоятельств придать телу каноническую ориентацию, например, когда тело закоченело без соответствующего обряда, и т. д.), так и обрядового (дань традиции, местные вариации канона и т. д.).
Второй же пункт представляется неверным по самой постановке вопроса, поскольку категорического запрета на положение вещей в могилу нет ни в хадисах, ни в шариате, ни в поздних установлениях и трактовках. Здесь важен не тот факт, когда был формально канонизирован запрет и был ли он установлен всегда и везде. В такой постановке вопроса адекватного ответа на него не получить. Все дело в том, что умерший мусульманин должен быть погребен в специальной одежде (или завернут в саван), что предполагает, как правило, отсутствие деталей одежды, бытовых вещей и даже украшений.
Как правило, но не как категорический запрет. При этом надо учитывать, что, с точки зрения мусульман, вещи не должны быть «нечистыми» (харам) и не могли осквернить могилы. Кроме того, судя по характеру находок, большинство вещей попадало не как украшения или детали одежды, а как поминальные дары. При этом разные предметы могли иметь разный смысл, например, накладки на ремень и кольца из одного из погребений Билярского II могильника могли быть деталью ремня, стягивающего саван, а браслет из погребения 239 Танкеевского могильника был одет на руку погребенной (в остальном обряд был исполнен безукоризненно).
«Мусульманские могильники располагаются практически равномерно по всей территории Волжской Болгарии»
Разумеется, с точки зрения «высокой» учености и официальной теологии поминальные дары или украшения являлись отступлением от канонических норм. Однако с точки зрения этих норм и предписаний и гробы, и мавзолеи, и надгробия, и поминки, – все то, что являлось или является неотъемлемой частью религиозной культуры, было «наущением дьявола и злостным суеверием», с которыми официальная религия была вынуждена считаться и вести изнурительную борьбу.
Все эти обстоятельства заставляют определенно считать, что находки вещей в погребениях, особенно на раннем этапе внедрения исламской обрядности (не только в Поволжье, но и вообще в исламской ойкумене), являются местной особенностью мусульманской джаназы, а не свидетельством «пережитков» язычества. В настоящее время есть возможность обобщить гораздо больший материал, чем был в распоряжении Е.А. Халиковой, и сделать анализ погребальных обрядов болгар более комплексным. Всего на территории Волго-Уралья в настоящее время насчитывается более 80 грунтовых могильников, из них 52 относится к концу X–XIII вв.
Мусульманские могильники располагаются практически равномерно по всей территории Волжской Болгарии. Наибольшее количество некрополей известно и изучено в Западном Закамье, где широко исследованы Спасский (Старокуйбышевский) I (40 погребений), Танкеевский (56), Измерский (50), Кожаевский (144), Донауровский (> 6), Мурзихинский I (> 9), Большетиганский II (> 20) могильники, а также городские некрополи Болгара, Сувара и Биляра (352); в Предволжье – Богдашкинский (4), Тетюшский III (62); в Предкамье – Рождественский (31) могильники. Хотя и с разной степенью интенсивности, но во всех регионах изучены как городские (Спасский, Суварский, Донауровский, Богдашкинский, Билярские) могильники, так и сельские (Танкеевский, Измерский, Кожаевский, Мурзихинский, Большетиганский, Тетюшский, Рождественский и др.) некрополи.
«Мусульманские могильники на Билярском городище располагались не только по окраинам города, но и в центре городища»
Одновременно заметно определенное количество сомнительных погребений (т. е. зафиксированных недостаточно четко в отношении датировки или деталей обряда) в Центральном Закамье, бассейне р. Черемшан, Предволжье и Предкамье, а также отсутствие достоверных сведений о мусульманских могильниках в Посурье и Примокшанье, где находился большой куст болгарских археологических памятников, что связано, очевидно, со сложностью поиска грунтовых могильников, которые не подвергаются интенсивному разрушению или, наоборот, быстро уничтожаются под антропогенным (строительство, водохранилище) воздействием.
Тем не менее большая территориально и социально-топографически разнообразная выборка позволяет сделать вывод о распространенности ислама в Волжской Болгарии в X–XIII вв. и деталях обряда. Самые ранние погребения с отчетливо выраженным мусульманским обрядом в Волжской Болгарии зафиксированы на Билярском городище (Билярские II и III могильники). Здесь, судя по археологическим данным, они функционировали в первой половине – середине X в. Мусульманские могильники на Билярском городище располагались не только по окраинам города, но и в центре городища, где был открыт и исследован Билярский IV могильник.
Установить достаточно точную дату этого некрополя позволяет то, что ранняя часть его погребений была перекрыта строительным горизонтом белокаменной мечети, возведенной не позднее конца X – начала XI вв., что позволяет отнести начало функционирования этого центрального городского кладбища к первой половине – середине X в. Характерными чертами обряда этих, очевидно, самых ранних из нам известных мусульманских городских некрополей являются: ориентировка головой на запад, запад – северо-запад или северо-запад (единично встречена даже юго-юго-восточная), погребенные лежали в «классической» позе с соблюдением обряда кыблы, но в ряде случаев (30–38% всех прослеженных случаев) они были погребены на спине, а иногда (в 5–10% случаев) лицом вверх, кроме обычного положения руки (правая – вдоль, левая – на тазе) (до 60–75% случаев) были или полусогнуты и сложены на груди, или вытянуты вдоль тела, в некоторых погребениях были зафиксированы вещи (3–4% случаев).
Продолжение следует
Автор: Искандер Измайлов
Источник: Археология Волго-Уралья. Том V. Средние века (VIII-начало XIII вв.)
Подготовил: Владислав Безменов
Источник фото на анонсе: Биляр. Реконструкция первоначального вида деревянной мечети, bulgar.pnzgu.ru
Подробнее: https://milliard.tatar/news/v-kolicestve-pyati-tysyac-dus-zenshhin-i-muzcin-uze-prinyavsix-islam-dlya-nix-postroili-mecet-iz-dereva-v-kotoroi-oni-molyatsya-9255