— со слезами, смехом и моралью:
Подарок всему честному народу на 8-е марта от Великолепных котов-найденышей!
В деревне Подберёзовке, где куры важнее новостей, а слухи разносятся быстрее ветра, случилась история, которую ещё долго вспоминали за самоваром с вареньем.
Жила в деревне бабка Марфа — женщина хозяйственная, чистоплотная, с руками золотыми и характером твёрдым, как дубовая колода. Дом у неё блестел, огород цвел, пироги пахли на всю улицу, а куры неслись так исправно, будто по расписанию.
И вот, на беду свою, Марфа как-то пожаловалась соседке:
— Ох, одна‑то всё тяжелей… Хоть бы помощник какой нашёлся…
Не прошло и часа, как три местных старца — дед Кузьма, дед Тимофей и дед Прохор — уже топтались у её калитки.
Три лентяя
В молодости все трое были знатными лоботрясами:
- Кузьма умел так сладко говорить, что даже свиньи его слушали, раскрыв рты, но работать — ни в какую.
- Тимофей мог полдня лежать на печи и рассуждать о смысле жизни, а потом ещё полдня — о том, почему смысла нет.
- Прохор был мастером отговорок: «Дождь идёт — нельзя. Солнце печёт — нельзя. Ветер дует — опасно».
Годы шли, а привычки не менялись. Но мысль о том, чтобы Марфа им пироги пекла, бельё стирала и щи варила, зажгла в их старческих сердцах нешуточную страсть.
Битва за Марфу
Сначала старики пытались очаровать бабку поодиночке:
- Кузьма принёс ей букет одуванчиков и пообещал: «Я тебе забор покрашу… когда‑нибудь».
- Тимофей глубокомысленно изрёк: «С тобой, Марфа, я готов встретить старость… если она не слишком близко».
- Прохор торжественно вручил ей кривую морковку: «Это символ моей любви. И, может, суп из неё сваришь?»
Марфа только фыркнула и захлопнула дверь.
Тогда старики перешли к решительным действиям — и началась битва.
Сражение у Марфиного двора
Всё началось с того, что Кузьма толкнул Прохора:
— Ты чего к моей Марфе лезешь?
— Твоя?! — взревел Прохор. — Да я ещё в сорок пятом на неё глаз положил!
— В сорок пятом ты в пелёнках лежал! — встрял Тимофей.
И понеслось:
- Кузьма выломал жердь и замахнулся. Прохор увернулся, жердь угодила в курятник — куры взметнулись в воздух, как перепуганные вертолёты.
- Марфа выбежала с криком: «Что ж вы творите, ироды?!» — и схватила ковш. Но не успела она им пригрозить, как Тимофей ловко его выхватил и запустил в Кузьму. Ковш звякнул о ведро, отскочил в клумбу с георгинами и зарылся в землю.
- Прохор, разозлившись, пнул поленницу. Дрова разлетелись по всему двору, одно угодило в окно, другое — в корыто с водой.
- . В пылу битвы старики опрокинули бочку. Вода хлынула на землю, образовав лужу, в которой тут же уселся важный петух и начал прихорашиваться.
- Кузьма полез наверх, чтобы обстрелять соперников сеном, но оступился и рухнул вниз, попутно зацепив лестницу. Сено посыпалось дождём, накрыв Тимофея с головой.
- В погоне друг за другом старики протоптали тропу через все Марфины грядки: помяли капусту, вытоптали морковь и раздавили десяток огурцов.
Развязка
Марфа, красная от гнева, выскочила на крыльцо с ухватом:
— Ах вы, бесстыжие! Да я вас!..
Старики замерли — Кузьма на одной ноге, Тимофей наполовину в сене, Прохор с ковшом на голове.
— Да чтоб я за кого‑то из вас замуж пошла?! — гремела Марфа. — Да вы ж за собой убрать не можете, а я вам должна штаны стирать?! Вон пошли! И чтоб духу вашего тут не было!
Она замахнулась — старики бросились врассыпную. Кузьма зацепился за корень, кувыркнулся в лужу. Тимофей запутался в верёвке для белья. Прохор, убегая, наступил на грабли — те ударили его по лбу.
Посрамление
На следующий день вся деревня знала о «битве за Марфу». Дети дразнили стариков:
— Эй, жених! Где твой свадебный пирог?
— Прохор, а ковш‑то на голове оставить решил? Модный?
Кузьма прятался за печкой. Тимофей заявил, что «любовь — иллюзия». Прохор клялся, что «всё это не стоило разбитого ковша».
А Марфа?
Марфа починила забор, собрала дрова, и, помешивая щи, сказала соседке:
— Ишь, развоевались… Да мне и одной хорошо. Зато никто грядки не топчет и ковшиками не кидается.
С тех пор старики больше не искали жён — боялись, что опять до драки дойдёт. А если и спорили, то тихо, за кружкой чая, и строго без жердей и ковшиков.
Мораль:
Любовь любовью, а грядки — святое. И если хочешь, чтобы тебе готовили щи, сначала научись сам гвоздь забить.