О чем богословствовать жарким летом в окружении аппетитных красоток?
+++++++++
Конечно же о богословии гендера. Стоит жара, и да, девушки своим внешним видом создают мощнейший трамплин, через который философствующий ум взвинчивается к осмыслению половой проблематики.
Я таксую по ночам – нет пробок. Единственные враги – это ямы. В нашем самом автомобильном городе дороги оставляют желать лучшего. Но самое интересное – это общение. Судьбы людей. Половина клиентов, конечно же, подвыпившие, язык развязывается. С опером можно поговорить о сущности преступления как феномена. С проститутками, которых ты подвозишь к кабине большегрузов, - о смысле полового разделения и тяги к соитию. Даже за рулем получается лекция. Одну проститутку очень сильно заинтересовало святоотеческое учение о том, что до грехопадения Адама и Евы был «духовный» и «ангельский» способ размножения.
После одного такого концептуального разговора с представительницей древнейшей профессии, остановившись в ожидании нового заказа ночью, я вспомнил про наш неоконченный разговор про богословие гендера. Мы говорили о том, что в Боге традиционное христианство не видит разделения на мужское и женское, несмотря на то, что само слово Бог – мужского рода – и описывается он в Библии языком мужского бытия. Хотя есть и женский род в традиционном названии Бога – «божественность» (она моя – женский род). В древнегреческом – языке раннего христианства – та же петрушка: «θεός» («Бог») – мужского рода, а «θεότητα» («божественность») – женского. Но все же массив ортодоксальных описаний Бога в совокупности дает мужскую акцентировку. В особенности, когда о Боге мы говорим как об источнике какой-то личностной активности. То, что возле Бога и у Бога, может описываться словами женского рода. «Бог владеет божественной сущностью и божественным энергиями» - читаем мы в догматике. Слова «сущность» и «энергия» - что в русском, что в древнегреческом («οὐσίᾱ» и «ἐνέργειᾰ») – женского рода. Энергия в переводе на русский получается «действие» - средний род. Короче, выдержать дискурс о Боге исключительно в категориях мужского рода не получается. Кстати, может, деление на три рода (он, она, оно) – также отпечаток божественного триединства?
Деление на мужское и женское является предпосылкой, как мы показали в соответствующем посте, к размыканию Бога в многоединство. Кстати, вся множественность, наблюдаемая в мире, не только деление на пол, намекает на многоединство в самом Создателе. Троица отпечатала свое триединство на самом фундаментальном уровне бытия – уровня различия и единства как таковых. Три в Боге, три на земле: само бытие как таковое – раз, единство бытия – два, различие – три. Дальше – пошло-поехало. Так можно заключить, отталкиваясь, например, от богословия преп. Максима Исповедника.
В этом контексте возникает вопрос: каково отношение христианского Бога к гендеру? Да, в церковном сознании есть базовые вещи: мужчина и женщина имеют одинаковый потенциал к достижению святости, т.е. в пределе – они равны в глазах Божиих по своему бытию. При всей своей разности. В то же время на более низком уровне Творец утверждает различия, которые Церковь предлагает блюсти: муж – глава семьи, жена раскрывает материнские свои качества и т. д.
Говоря о равенстве мужчины и женщины внутри богословия, возникает вопрос: почему Иисус – это Бог, который воплотился в мужское естество, а не в женское? После воскресения все мужское во Христе осталось или было преодолено? Вел ли себя Иисус «по-мужски» или избегал крайностей женоподобного мужчины и грубого мужика? Вот в Богородице после ее успения гендерный аспект был сохранен (мама/женщина), тут понятно. Он удержится в вечности. Хотя бы в аспекте материнской теплоты.
В осмыслении Иисуса Христа я усматриваю ту же интенцию, что и в даосизме, где возрастные особенности (Лао-Цзы в одном из переводов – старый младенец) и гендерные различия словно бы игнорируются и преодолеваются, ведь речь идет о совершенстве и балансе, выраженных религиозными основателями.
Вы можете сказать: что за левые рассуждения? Какое отношение это имеет для христианской практики и реального христианского мировоззрения? Очень серьезное. Мы ведь рассуждаем в религиозной парадигме, где наше поведение и оценка жизненных явлений опирается на (иногда у-пирается об) догматические установки. Выражаются они либо в концептах, утвержденных соборным разумом Церкви, либо в жизни Иисуса Христа. Богочеловек – это и догматика, и нравственное учение, выраженные через совершенный жизненный опыт. Вот, например, смех – это грех или нет? Есть даже такой специальный грех – смехотворство – в исповедальных перечнях. Как отвечают на указанный вопрос? Христос дал нам пример праведной жизни. Смотрим в Евангелие и не видим, чтобы Христос смеялся. Может, улыбался? Не находим ответа. По остальным моментам – находим: Иисус был милосердным, значит – надо подражать и т. д.
Строим семью по-православному. Что это значит? Иисус Христос одобрил бы нашу патриархально-крестьянско-сельскую ностальгию по традиционной русской семье из конца 90-х или позицию о. Андрея Ткачева, что православная баба должна рожать, а мужик – доминировать над «распаскудившимся бабьем» (цитата)? Можно ли найти эти акценты в устах Иисуса Христа? Чтобы ответить на этот вопрос, надо заняться богословием гендера, начиная с того, как сам Иисус в себе реализовывал половой момент или он этого не делал. Почему? Показывал пример для подражания или это исключение, ведь мы же не Богочеловеки?
Например, у моего любимого о. А. Ткачева половое деление онтологично и предельно, то есть мы не про функциональное многообразие здесь говорим или про распределение социальных ролей, а о том, что природно мужчина и женщина разные. Как так, неужели отче не знаком с христианским богословием? На экзамене по догматике Ткачев скажет, что у мужчины и женщины одна природа, но в области практического богословия у него получается с точностью наоборот. Мужчина не может быть женоподобным, а женщина – мужеподобной, да и социальные функции здесь закреплены намертво за телесными различиями. Ну и равенство полов, утверждаемое отцом Андреем на уровне догматики, в другой части его «богословской системы» напрочь устраняется. Не спасется жена, которая не рожает (не хочет рожать) и не реализует свой женский потенциал в патриархальном понимании. Значит, мы приближаем функциональные различия к онтологическим в логике о. Андрея.
Можно сказать: ну стал Бог мужчиной в воплощении, а не женщиной, какая разница. Для спасения людей во Христе. Главное, что он стал человеком! Мужчина и женщина – одна природа, они равны. И точка. Зачем выпытывать в догматике, словах и делах Иисуса какие-то дополнительные подробности?
А вот для древнего сознания равенство мужчины и женщины, в том числе онтологическое, может и не быть очевидным. Да и для таких люто-православных, как о. Андрей, в наши дни. То, что женщина – человек в том же самом смысле, что и мужчина, бывает, еще нужно доказать, показать и обосновать. Что мы читаем в заповеди Моисея? «Не желай дома ближнего твоего; не желай жены ближнего твоего, ни раба его, ни рабыни его, ни вола его, ни осла его, ничего, что у ближнего твоего». Жена затесалась между домом и рабом, наряду с прочим хозяйством – волами и ослами. Воплощение Бога в мужское тело (и усвоение им мужской психики, кстати) может стать обоснованием онтологического (а не социально-биологического) превосходства мужского над женским в патриархальных традициях.
А, так Бог ведь еще и мужскую душу получается, должен был воспринять, вместе с телом. Христос прошел этапы младенчества, отрочества, юношества и вошел во взрослость. Неужели все эти изменения из мальчика в мужчину не затрагивали его душу?
По поводу психического среза этой проблемы в свое время я говорил так: для святоотеческой традиции душа что мужчины, что женщины одинаковы с точки зрения онтологии. А как же объективные различия во внутреннем мире двух полов? Одна «вся такая девочка», другой «весь такой мачо». Неужели разделение полов проходит только по линии тела, гормонов и т. д.? А души? Тело ведь отчасти влияет на душу, мы же не грубые платоники, что душа в теле как в чужеродном ему скафандре болтается.
В классическом богословии может быть сформулирован такой ответ: различия по душе в мужчине и женщине если и есть, то только на низшем уровне души (эмоционально-волевая часть). Интеллектуально-духовная составляющая душ (т.е. высшая по Платону) лишена гендерных различий – к этому пониманию нас толкает Христос, который говорит: «О, женщина! Великая вера твоя». Та часть, которая схватывает духовное, в женщине не хуже, чем у мужчины. О том же и святые отцы в своей антропологии (правда потребовалось почти 2000 лет, чтобы христианская культура доросла до практических следствий признания в женщине такого же интеллекта: образование, выборное право и т. д.)
Ок. Но Бог в Воплощении принимает весь человеческий состав, все уровни «пирога», из которого состоит человек, в том числе низшую часть души, где классическое христианство может-таки распознать гендерные различия, если сильно постарается. Низшая часть больше связана с телом и, соответственно, с его гендерными проявлениями.
Отцы в древней Церкви рассуждали о человеке в категориях природы (субстанции) и природных свойств, опираясь на категориальный аппарат Аристотеля. Последние могли быть, во-первых, сущностными т.е. определение человека их требует с необходимостью, даже если они по каким-то причинам были утрачены. Например, нет одной руки, но ее наличие требует природа; иметь две руки – сущностное свойство человека. А вот быть негром или белым – это не сущностное, а акцидентальное, т.е. привходящее свойство. Как и отсутствие одной руки – это тоже про акциденцию. То есть в рамках одной сущности присутствует вариативность, не нарушающая сущностный каркас. По идее, для отцов-философов, которые в этом плане ориентируются на Аристотеля, быть мужчиной или женщиной – это акцидентальное, а не сущностное отличие. Сущность одна и в том, и в другом случае – человеческая. Просто в случае с половыми различиями, очевидно, акциденция более глубокая и серьезная, чем цвет лица.
Посмотрим на вопрос еще и с этой стороны. Бог захотел пережить опыт своего творения самолично. Он знает, что значит быть мужчиной, чувствовать себя мужчиной (хотя бы на минималках в плане реализации всевозможных «боевых» качеств и половой проблематики), испытывать эмоцию, когда тебя называют мужским именем и усваивают тебе мужские социальные функции. Но знает ли Бог, какого быть женщиной? Когда запрос в молитве материнского рода, мы обращаемся к Богородице, когда нужно купить квартиру – этому святому, когда проблемы в семейной жизни – такому, потому что каждый святой пережил соответствующий опыт. Как бы мы не относились к таким земным просьбам, когда не про спасение души, а про хлеба куса, нужно понимать внутреннюю логику – подобное тянется к подобному. Святые как родственники и близкие. У молитвы святым есть глубочайшее архаическое обоснование. Святой, переживший проблему, с которой ты обращаешься к нему, будет отзываться тебе в молитве. Я лично знаю женщину, которая не может молиться Иисусу Христу. По женским просьбам.
Один раз в вечность Бог решает прожить жизнь человеком, смотреть на мир и ощущать его через человеческие органы чувств и он выбирает именно опыт мужчины (причем до старости не доживает – что значит быть стариком-стариком Богом не было усвоено в воплощении).
Можно ли говорить о полноценности воплощения, если Бог усвоил себе мужское, а не женское от человечества? Что не воспринято, то не исцелено – говорят отцы.
Та же ситуация, что и в случае с попытками понять, принял ли Иисус Христос болезни души (психические отклонения), чтобы их исцелить? В логике отцов Спаситель принимает страдания, смерть и тление человека, чтобы исцелить в себе самом все эти отклонения, все повреждения. Но ведь не только тело повреждено! Беда-то кроется в том, что ум и душа исказились грехом. Повреждена душа – слабость воли. Поврежден ум – он обуревается греховными помыслами. А как же все наши акцентуации и вытекающие из них проблемы психического порядка? Неуравновешенность души. Если Бог дает исцеление во Христе от душевных повреждений, то им должна быть воспринята хотя бы, как минимум, какая-то акцентуация характера. Та же проблема, что и с вопросом о том, воспринял ли Христос греховность человека, чтобы ее исцелить? Он безгрешен, понятно. Но ведь склонность ко греху – это одно из самых страшных следствий грехопадения. Страшнее, чем телесное страдание или тление (старение), ведь именно греховные наклонности обрекают человека на адские муки. Я решал в свое время этот вопрос так: Бог принимает слабость человека ко греху, однако в нем не было тяги (спалился, алкоголический термин) ко греху. По каждому пункту можно отдельную аналитику дать.
Может, Бог стал мужчиной, чтобы стать понятым и авторитетным в патриархальной культуре древней Иудеи? Кто женщину слушать станет, да еще и про Отца Небесного? Это сейчас женщины в храмах и Шестопсалмие могут читать, и Апостол (с клироса), да на кафедрах богословия поучать. А в первом веке расклад был другим.
Да, после Воскресения не женятся, не выходят замуж, согласно Евангелию, а пребывают как ангелы (которые, кстати, изображаются как мужчины, иногда женоподобные, иногда младенцы, но все же). Во Христе нет ни мужского пола, ни женского, говорит апостол Павел, т.е. с точки зрения спасения во Христе не важно, какого ты пола. Получается, после Воскресения, т.е. в антропологическом пределе, когда все человеческое получит свою предельную реализацию, гендер будет преодолен?
По идее, да, но тут не все так просто. Во-первых, христианство анафематствовало еретиков (в частности, оригенистов), которые утверждали духовное, т.е. нетелесное воскресение в конце времен. Тело, согласно учению Церкви, вводится в вечность. То самое земное, не какое-то другое. Разрыв души и тела после смерти – это не навсегда. Во-вторых, Церковь была против того, что после всеобщего воскресения мы будем не только нетелесными, но и одинаковыми. Смотри опять же критику еретиков-оригенистов. Воскресшее тело, говорят отцы, будет отражать душевные совершенства и несовершенства. Праведники просияют в теле, грешники через безобразное тело обнажат свою греховность. В итоге, мы будем: а) в наших же телах, только преображенных; б) эти тела будут удерживать в преображенном состоянии наши индивидуальные (по отцам – ипостасные) особенности, выражать наш жизненный опыт и содержание нашей психики. А гендерное в преображенном состоянии будет удержано? По идее да, одно дело – Ксения Петербуржская, другое – Иоанн Предтеча. Чего не будет? Всего, что связано со «скотоподобным» способом размножения. Говоря грубо, не будет половых органов в привычном нам виде. Ок, но ведь тело заточено на глубинном уровне под размножение. Органы, гормоны соответствующие, отделы мозга и т. д. Не было, говорят святые отцы, до грехопадения скотоподобного размножения, а конец – это реализация начала, которое было утрачено Адамом и Евой через грех. Как размножались бы прародители, если бы не согрешили? Ведь заповедь о размножении, плодитесь и размножайтесь, была дана до вселенской катастрофы. То ли почкованием, то ли каким-то чудесным способом. Но однозначно, говорят отцы, без похоти, всевозможных истечений, гормональных скачков.
Читает все это эволюционист и восклицает: так это же прям как у нас, в теории эволюции!
Читаем.
Естественная наука: «Разделение на полы (самцы и самки) появилось в процессе эволюции задолго до возникновения человека и даже позвоночных. Изначально существовали одноклеточные организмы, которые размножались бесполым путём, создавая клоны».
+++++++
Сравните со свт. Григорием Нисским, который говорит о том, что люди до грехопадения должны были размножаться особым неполовым – ангельским – способом. В целом, согласно отцам, мы не знаем, каким именно был бы способ размножения в раю, но однозначно он должен быть «духовным».
+++++++
Естественная наука: «Половой процесс возник как механизм совершенствования обмена генетическим материалом. Это привело к появлению новых комбинаций генов, что давало потомству преимущество в изменчивой среде».
+++++++
Отцы говорят, что разделение полов было создано Богом, учитывая грядущее падение. То ли грехопадение человека мыслилось Творцом как возможность – Бог перестраховался; то ли Бог прямо знал, что человек как конченное (зачеркнуто) конечное существо не справится с божественным заданием. Вот пожалуйста – среда стала меняться, первозданный рай закончился, началась другая эпоха и под эту изменчивую среду Богом был подведен соответствующий способ размножения.
Христианство очищало архаическое деление на мужское и женское от биологического наполнения, когда речь шла о первозданном состоянии человека, о предельных состояниях после всеобщего воскресения, об аскетических идеалах, о Боге как высшем совершенстве. Может быть, отцы, сами того не ведая, говорили о бесполом размножении как об опыте Начала? В моей концепции религия хранит, транслирует, интерпретирует и усваивает людям именно этого опыт.
Я уверен, что нет «совершенноглупых» вещей. Да, в курсе «Секс по-православному» я давал критический анализ святоотеческого восприятия интима. Действительно, церковная субкультура наворотила в этом отношении – мама не горюй! Но это не отменяет того, что через отцов могла проклевываться наружу более глубокая логика с изнаночной стороны бытия.
Еще есть прикол со священниками. Существует версия, что они должны в себе преодолевать прям-совсем-мужское. Не только потому, что в храме их мускулинность будет отклонять пасомых женщин от молитвы и спасения души. Они должны быть равноангельны и уподобляться Христу. Вот основная причина. Они в себе возвещают опыт Начала и Предела: с изнаночной стороны бытия, а значит, в предельном смысле мы все равны. Да, христианское священство (или «иерейство» от слова «иерей», т.е. буквально - жрец) оставило в своей практике древнее понимание жречества как отделенности от многих биологических и социальных функций (нельзя работать на обычной работе, нельзя по-мужски «вламывать» в передрягах и т. д.). Но христианство дает свое оригинальное обоснование этой немужественности священства.
Да, опыт Начала, когда мужское и женское не были так биологически акцентуированы. Адам и Ева как простейшие. А был ли Адам прям «мужиком»? В первозданном раю это не нужно для выживания. Да и в раю грядущем предъява «Не служил - не мужик» не имеет смысла. Есть версия в естественных науках, что сначала был женский пол (в принципе), потом появился мужской. Мог ли Адам быть женского пола? Не в позднейшем смысле, после грехопадения, а в самом простейшем? Когда и размножение было «духовное» и «ангельское»? Ясно только одно – в библейско-святоотеческом понимании Адам не был именно «мужиком», прям бруталом. Он созерцал Бога, не отбивался от животных, в нем не было гнева и ярости, не было плотского похотного вожделения Евы. Как пела группа «Лесоповал»: «… я же больше в лагерях, лагерях, проживаю как монах, как монах». Рай прямо как лагерь тренировочный, только со знаком плюс. Так и говорят отцы: Адам в раю должен был тренировать добродетели. Чем Адам занимался до падения, до того, когда весь мир стал полем битвы? Общался с Богом, Евой, возделывал Эдемский сад, познавал мир и нарекал имена животным. Где мускулинность и брутальность? А Ева даже не успела родить в раю. Ни матерью побыть, ни мужа хотеть «нормально». Слова «Мужа своего ты будешь вожделеть: муж будет господином твоим» из Быт. 3: 15 были сказаны только после грехопадения. «Человек — Адам — дал своей жене имя Ева, ибо она стала праматерью всех живущих» (Быт. 3: 20). То же после грехопадения. Вся эта половая и биологическая проблематика активируется в связи с утратой рая и попаданием в агрессивный мир. До грехопадения Адам и Ева были наги и не стыдились (Быт. 2: 25). С точки зрения мира после падения Адам был как женщина, да. А Ева – как мужчина: нет тебе ни родов в биологическом смысле, ни патриархальной истории с доминированием мужиков и т. д.
+++++++++++
Ночь, я размышляю в темноте машины на обочине в пригороде Владивостока.
Зазвенело приложение ЯндексГоу, новый заказ.
А значит – новый повод для богословия.