ПРАВОСЛАВИЕ В ПСИХОЗОЙСКУЮ ЭРУ
++++++++++++
Нам с вами выпало ощутить на себе наступление «психозойской» эры. Теперь везде и всюду психология, такая разная – любительская, профессиональная, инфоцыганская, поверхностная и трансперсональная. Пока одни думают, как разогнать космические аппараты до огромной скорости, чтобы долететь дот звезд, другие предлагают попасть на край Вселенной при помощи глубинных психотехник. Человечество все больше цепляется за психологию и психотерапию, наблюдая за ее эффективностью.
Озирается на психологию и религия, которая считает себя проверенной целительницей душ по историческому «умолчанию». Волей-неволей религиозным традициям приходится «перетряхивать» свою старину, чтобы не ударить в грязь лицом перед радостными людьми, выходящими из кабинетов психологов и психотерапевтов. В особенности сложно тем религиям, в которых нарочитая психотехника не является столь обязательной для спасения души. В доктринально-догматических традициях есть мистические и психотехнические направления, но это лишь направления либо направления в направлениях. Христианин, иудей или мусульманин может спастись при помощи практик соблюдения себя в рамках ритуально-этического кодекса без углубленного знания внутреннего устройства души и управления психоэмоциональными состояниями. Например, в логике православия, церковный человек может спастись, не будучи исихастом, т.к. именно мистиком.
В постсоветский период стала активно развиваться православная психология (на самом деле, церковное понимание человека сопрягалось со светской психологией еще в дореволюционный период: как-нибудь расскажу про церковную критику идеи бессознательного). Церковь нулевых годов стала более либерально и спокойно относиться к внешнему контексту, потому и к психологии православные богословы стали относиться более вдумчиво, настороженное и негативное отношение стало все больше сменяться терпимым и положительным. В настоящее время продолжается процесс соотнесения церковного и светского понимания психики и способов «работы» с ней. Например, во весь рост возник вопрос о разделении компетенций духовника-исповедника и психолога, кстати, до сих пор не решенный до конца (тут бы понять, где в человеке духовное отграничивается от душевного для начала…). Очень многое еще предстоит соотнести, но уже сейчас понятно, что имеются по некоторым направлениям довольно серьезные сложности. Недавно в разговоре с одним моим знакомым зашел разговор о том, как классическая христианская психология относится к такому явлению, как «суб-личности» в структуре человеческого Я. Хотел поделиться некоторыми примерными соображениями по этому поводу.
Что такое суб-личности?
То, что должно быть знакомо каждому из нас. Под суб-личностью понимают второе (третье, четвертое и т. д.) «Я» человека, которое обладает определенной степенью автономии, требовательности и собственной динамичности. Психика получается состоящей из множества взаимосвязанных между собой элементов в некотором «поле» личного пространства. Психика = система. Причем наличие суб-личностей в одном человеке не обязательно означает патологию типа диссоциативного «раздвоения личности».
К базовой «троице» суб-личностей относятся ребенок (эмоциональная непосредственность), родитель (соответствие норме) и взрослый (понимание сложности мира). А есть ли «Я», которое их объединяет? Это уже вопрос больше философский. На разных этапах своего развития я предлагал и предлагаю понимать человеческое «Я» не как точку, а как «поле». Кстати, древний церковный термин «ипостась» можно именно так интерпретировать, где-то валяется с нулевых незаконченная статья на эту тему... Ну да ладно.
Суб-личностей гораздо больше, они возникают по ходу нашей жизни, например, в момент психотравмирующих ситуаций. Бывает, человек по жизни шпарит по одной и той же выработанной «защитной модели» (по себе теперь знаю) и это мешает ему адекватно выстраивать отношения с окружающим миром.
Суб-личностям бывает тяжело договориться друг с другом. В нас могут возникать:
- «изгнанники» - те части, которые продолжают переживают старую боль годами;
- «менеджеры», которые оберегают нас от столкновения с некоторой болью гиперконтролем, сверхтребовательностью и достигаторством;
- «пожарные», «решающие» проблему через зависимости, радикальные решения наотмашь либо через аутоагрессию.
Я, признаюсь, прошел через всё, начиная с отказа в рукоположении и кидалова с недвижкой со стороны родственников, когда семья моя осталась без моей же собственной крыши над головой (эти два момента хронологически совпали).
Сейчас я понимаю, что я совершенно неадекватно тогда, в 19 лет, отреагировал на ситуацию и продолжал фигачить по отстойным шаблонам вплоть до 30-летия. Мне казалось, что всегда - и в 19, и в 30 - действует мое единое целостное Я-сознание. Оказалось, во мне отыграл себя по полной и изгнанник (воспоминания по кругу + пожалейте меня), и менеджер (не жалел себя в попытках перекроить ситуацию своими силами здесь и сейчас), и пожарный (алкоголизм).
Пока я не надорвал здоровье и не попал в дурку.
Тогда, в конце нулевых я не был знаком ни со светской психологией, ни с православной психологией. Я заканчивал два богословских направления. У меня под руками были только сочинения святых отцов – авторитетных для православной традиции писателей древности. Они зафиксировали свой опыт понимания внутренних состояний, возникающих на путях духовной практики. В университете я защитил диплом, в котором предложил свою собственную систематизацию православного учения о человеке, т.е. объективно был «прокачан» в том, как правильно по-церковному понимать внутренний мир человека. Но. Представления о суб-личностях обошли меня стороной. Почему?
Имеется ли в православной психологии / антропологии аналоги суб-личностям из светской психологии? На мой взгляд, есть, но есть большие «но».
Прежде всего, нужно сказать о том, что в ответе на этот вопрос нужно различать два компонента: одно дело – собственно христианское содержание православной антропологии и другое дело – тот язык описания, «картография» и стратификация души, которая была взята Церковью из арсенала античной языческой философии (прежде всего: платонизм, аристотелизм и стоицизм; кстати, отдельной проблемой для некоторых древних церковных писателей было грамотно согласовать эти языки описания).
Теория суб-личностей напоминает древнейшие архаические представления о множественности душ в человеке (например, в древнекитайской антропологии: столько-то высших душ – «хунь», столько-то низших – «по»; а еще есть «шэнь» - дух и т. д.). Для христианина в этом смысле архаика являет собой полный кавардак (как-то, будучи преподавателем дисциплины «Религиозная антропология», пытался согласовать эти разрозненные представления архаики в единой концепции по типу христианской доктрины и ничего не вышло).
В библейском тексте и в религиях «библейского типа» можно попытаться выделить два этажа в описании человеческой психики – высший и низший. Бог сказал воде и земле произвести «душу» (возрадуйтесь, эволюционисты!), а человеческую душу создал своим дыханием, т.е. человеческая душа этио-логически (по происхождению) – не такая, как у животных, из чего для древнего человека следовало онто-логическое (по бытию) отличие человеческой души от животной жизни. Но в большинстве случаев никакие этажи не выделяются: «И возвратится прах в землю, чем он и был; а дух возвратится к Богу, Который дал его» (Еккл. 12: 7). Иногда просто все психические силы помещаются в «сердце» и точка. В Писании отсутствует единообразие в употреблении терминов. Все нужно понимать в контексте.
Деление на два этажа мы встречаем и в платонизме с аристотелизмом. Судьбы высшей и низшей части понимаются по-разному от одного направления к другому, но представление о двух «этажах» - универсально (ну, оно даже просто из опыта следует: ты же что-то в себе подчиняешь/контролируешь, вот и два этажа). Также в античности рассуждали про контролирующее начало в человеке – «то игэмоникон».
Двухэтажность психики вместе с «игэмоникон» из античной философии попали в христианскую антропологию. На верхнем этаже – разумное начало, на нижнем – два других. Называться они могут по-разному, тут еще с переводами беда, но в целом нижний этаж можно называть современным термином «эмоционально-волевой» (там «живут», говоря старинным языком, страстная сила, желательная, вожделевательная, яростная и т. д.). Низший этаж – примерный аналог «бессознательного». В разумном начале иногда в христианской традиции выделялись два дополнительных этажа: одно связано с устремленностью человека к предельному и запредельному (духовные интенции), а второе связано с организацией и рационализацией беспорядка, который творится на нижних этажах и в теле. Впоследствии некоторые мыслители будут различать разум и рассудок, спекулятивный интеллект и практический, нус и логос и т. д. Схоласты выделяли у животных некий пред-интеллект, т.е. вроде как наш «низший» этаж человеческого разума у животных как-то присутствует …
Там много всего, если кратко – то так (на моем курсе будем все многообразие пониманий по порядку разбирать!). Короче, одной своей «стороной» человеческий разум-дух «разомкнут» для восприятия божественной благодати и диалога с Богом, а не для подсчета помидоров на рынке. Не эмоция же и не воля «считают» помидоры. А то, что считает «помидоры», не может понять, как Бог и Троица, и Единица одновременно. Вот тебе и два дополнительных этажа внутри «чердака» человеческой психики.
Что мы видим в этом платоническом влиянии? Несколько моментов.
Во-первых, рациональное начало мыслится более подлинным в сравнении с эмоционально-волевым. Это сейчас бессознательное через тело «кричит» в психосоматике… Т.е. бессознательное правдивее оказывается сознательного. А в антично-христианской парадигме такого жирного акцента нет. Это еще одна большая проблема согласования традиционного христианства и современной светской психологии. Да, конечно же, тот фрейдовский психоанализ в чистом виде не популярен уже, насколько я знаю (если и популярен, то в стиле вульгарно-народного: «У Фрейда все через сиськи-письки»). Есть гуманистическая психология, которая против того, чтобы делать человека игрушкой в руках бессознательного… Для этого нужен отдельный пост.
Во-вторых, в нем, в разуме концентрируются сущностные отличия человека от всего остального сотворенного Богом мира.
В-третьих, рациональное начало постигает единство мироздания и таким образом восходит к пониманию Первого Единства (у неоплатоников – Единого, у христиан – Бога-Творца). Постигать единство космоса может только то, что само по себе «заточено» под единство. Поэтому в рациональном начале человека, в собственно его психике, а не на низшем – животном – этаже, должно быть фундаментальное единство. У Аристотеля вообще принципом индивидуации (то, что должно, по идее делить личность на суб-личности) является материя, а ум - нематериален, из чего делается вывод об отсутствии, в строгом смысле, реальной индивидуальности на уровне человеческого ума и мы оказываемся на грани отрицания личного бессмертия души. Аристотеля можно понять так, что после смерти низший этаж души (растительная + животная душа) уничтожается, а разум как нематериальное образование лежит за пределами самого принципа деления на индивидуальное, значит, человек в этой земной жизни «попользовался» космическим умом как бы своим, а после смерти - нематериальный и потому неделимый ум - сам по себе, а человек? Нет его.
Да, во время созерцания Единого, говоря ученики Платона, возникают «помехи». Христианские аскеты-платоники в последствие скажут о том, что разум после грехопадения поврежден, он потерял контроль над помыслами, поэтому они роятся и бесконтрольно доканывают человека … Но мы не можем в платонизме – языческом или христианском – говорить о наличии трех, десяти и т. д. «разумов» в человеке.
Так, стоп. С разумом – понятно. Речь-то идет о суб-личностях! А вот тут проблема. Фундаментальная. Языческая античность и древнее христианство… барабанная дробь… не то, чтобы суб-личности… они не знают даже понятия «личность». Даже в языке древнегреческом нет адекватного аналога этому понятию, чтобы увидеть в нем то, что хочется видеть нам с высоты нашей эпохи. Когда мы говорим о «личности» человека, мы имеем ввиду его уникальность и сцепление в одном индивиде неповторимого набора качеств в неповторимой пропорции. Здесь нужно учитывать тот факт, что ментальность древних греков было космичной, а не индивидуалистичной. И еще личность для нас сегодняшних должна обладать «сознанием». Каждый стул – хотя бы с точки зрения молекулярного состава – уникален в сравнении с другими стульями, но у него нет самосознания, значит – не личность. Аналоги понятию «сознания» в древнегреческой мысли можно найти («анти-липсис» и т. д.), но для тех же неоплатоников оно является помехой на путях созерцания Единого. Т.е. сознание / самосознание нужно преодолеть в ходе интеллектуальной аскезы. В разуме человека есть потенциал для размыкания своей индивидуальности в космическое Единое. «Этажи» человеческого устроения напоминают «этажи» космоса. Для неоплатоников первоначало – Единое – от чрезмерной полноты своей переливается «через край», порождая сферу Ума, где «живут» платоновские идеи, затем Ум нисходит до Мировой Души, а в самом низу – телесно-материальный срез космоса. Также и в человеке. Снизу вверх. Есть тело, которое животворится душой, а у души есть «чердак»-разум, который может отрицать свою уникальность ради того, чтобы хоть как-то «прикоснуться» к Единому.
Что в сухом остатке? Для неоплатоников и христиан, которые себя «вооружили» платонизмом, разум человека по природе един, даже несмотря на поврежденность после грехопадения Адама и Евы (платоники, кстати, не знают мифа о преступлении заповеди Бога в начале времен как причине зла и ущербности мира). Если какие-то суб-личности и допустимы, то только в лице демонов, которые захватывают контроль в различных частях человеческой психики. После грехопадения человека – разлад сил души. Но именно разлад сил души, а не конфликт суб-личностей. Силы души – это не личности ни в каком смысле. Некоторую аналогию суб-личностям составляют страсти. Страсти в христианской аскетике понимаются как закоренелые грехи, которые для человека стали такой привычкой, что борьба с ними чувствуется человеком как отсечение своей родной плоти.
Можно ли назвать страсть «суб-личностью»? Наверное, в каком-то смысле – да. Доля автономии есть? Есть. Своя динамика есть? Есть. Отождествление с неким подлинным «Я» есть? Есть. «Я» же идет в магазин, чтобы догнаться. А ведь когда-то тяги не было. «Я» не хотело запоя? Или не было того «Я», которое хочет запоя? Сложность в том, что в аскетике страсти обозначаются через качества, а не через категорию, например, «субстанция» или «сущность». Дополнительная сущность, строго говоря, в человеке может быть одна для аскетов – демоническая. Ну либо присутствие личности Бога в духе-сердце-душе человека. Страсти – это вредные привычки, которые выдают себя за личностные желания. Скорее так. Но это все наброски. Тут поле непаханое. Я в этом плане не разделяю ура-оптимизма современных пособий по православной психологии. Мы только в начале пути.
В светской психологии суб-личности могут располагаться на одном «этаже». В христианской аскетике конфликт разворачивается, прежде всего, между этажами: «Доброго, которого хочу, не делаю, а злое, которого не хочу, делаю (Рим. 7: 19). Тут разлад между разумом (который все это зрит с высоты, наделяет одно качеством «добра», а другое – качеством «зла»), волей и практикой.
Давайте обобщим. Возможные аналоги суб-личностям в древней (подчеркиваю!) христианской антропологии или аскетике: либо а) демоны, либо б) страсти (с некоторой натяжкой, т.к. они как-бы сущности, выдают себя за сущности, но это скорее свойства либо результат внутреннего разлада сил души, которые нормальные-то сами по себе).
Перелистываем страницу. В новейший период православное богословие стало активно осваивать неведомый древним писателям термин «личность». Появилось направление «богословский персонализм» или «богословие личности», представленное такими авторами, как В. Н. Лосский, Х. Яннарас, митр. И. Зизиулас и т. д. Короче говоря, все эти авторы твердили одно и то же: личность – это несводимость человека к природе. Т.е. в человеке есть этажи: разум (с двумя этажами), низшая часть души, тело. А личности в принципе в этом массиве не обнаруживается! Все это личности принадлежит. По мне, так это откат христианства к индуистской доктрине Атман-Брахман, только без пантеизма. Возникает вопрос: как мыслить эту личность? Дополнительный этаж «над» разумом? Точка несводимости? Я в свое время, году этак в 2011-2012 решил для себя эту проблему так. Пределом уникальности человека и той самой высшей несводимостью ко всем этим типовым «этажам» является уникальная связь между Творцом и конкретно взятым конгломератом этажей. Получается банальная модель окружности с центром и радиусами. Мы – точки на окружности. Если забыть про центр и радиусы, все точки копируют друг друга и уникальности нет. Что их отграничивает друг от друга и делает уникальными? Радиусы от центра. Одна дорожка от Бога к тебе, другая дорожка – к нему.
А дорожки-то ведь то же похожи друг на друга! Радиусы типовые, неуникальные!
Формально – да, а в плане того, что там творится на этих дорогах – нет.
P.S. Ок, сейчас не древность, а богословский персонализм. Христианство «померило» в свое время одежды античной языческой психологии (было вынуждено контактировать в передовым краем тогдашней науки о человеке). Но это был всего лишь язык описания, лежавший под рукой. Благовестие ведь все-таки про диалог Бога и отдельно взятой личности. В отличие от установок античной мысли, Богу христиан есть дело до кривой-косой и последней души человека. Может, современные богословы-персоналисты - не без издержек - все-таки активировали то, что в христианстве лежало под спудом платонизма и античной мысли веками? Но при любом раскладе - и современном, и древнем - пока что в христианстве личность - одна. Суб-личности - либо демоны, либо - с натяжкой - страсти. Посмотрим, что будет дальше. Когда античности станет в христианстве еще меньше. Может, о суб-личностях христиане станут говорить по-другому.