И НИКТО ИЗ НИХ НЕ МОЖЕТ ПОБЕДИТЬ? НЕЙРОБИОЛОГИЧЕСКОЕ БОГОСЛОВИЕ. ПРОЛЕГОМЕНЫ. САНСАРА И НИРВАНА ТОЖДЕСТВЕННЫ. Мф. 10: 42.
Заходя в храм, я вижу больше и сложнее. Церковный быт я воспринимаю в рамках своей концепции тройной архаики. Она базируется на религиоведении, религиоведческом прочтении богословия, которое свободно от крайностей отрицалова и защищалова религии во что бы то ни стало. В рамках моего подхода и критика религии, и ее обоснование получают свои законные места, функциональный и онтологический смысл.
Религия (да, с ритуалом, постами, аскетикой, ладаном и проч.) есть данность в человеческом опыте, такая же, как философия, искусство, наука, техника и т. д. Я вижу ее изнаночную сторону, запасаясь поп-корном, смотрю с этой изнаночной стороны и на критику религии, и на ее апологетику, как на механизм развертывания религиозного опыта.
С какой позиции я смотрю? С позиций архаики номер один. Что такое архаика номер один? Описать непросто. Любой, кто заходит в храм, в религиозное поле, уже носитель архаики номер один. Только в большинстве случаев неотрефлексированной. Архаика номер один – это то, откуда наше тело (в смысле наше все). Откуда и тогда, и сейчас. Раскрывается архаика номер один как простое наше присутствие, религиозный акт как просто акт нашего бытия, как актуальное предстояние изнанке всего и неизбежное взаимодействие с ней. Помните, как в Псалтири? «Всякое дыхание да хвалит Господа… Хвалите его солнце и луна, хвалите его звезды и свет…» Помните «примитив» Ветхого Завета? В крови животных – душа их (либо так: кровь и есть душа)? Это соотносимо с самым древним «слоем» нашего мозга – рептильным. И здесь есть религия.
По поводу мозга. Да, концепция триединства мозга (по слоям: рептильный, лимбическая система, неокортекс) уже давно раскритикована, я про это знаю. Там проблема в том, что слоев четких нет, все сложнее переплетено. Но очевидно было еще Аристотелю, что в человеке три начала – растительная, животная и разумная душа. Грубо говоря, вегетативные отправления, чувства и пред-разумение и абстрактное мышление + стратегическое планирование. И да, верить в мозг – это не значит отрицать богословие. Нашему видению (в т.ч. научному) доступна только та часть представленности мозга, которая попадает в видимый спектр. Это надо учитывать.
На своем уровне архаика номер один предлагает не мышление и представление о Начале, а возможность для опыта Начала, причастия ему, вхождения в него и для успокоения в нем. В рамках философии, религиоведения, богословия мы так или иначе фокусируемся на этом процессе, выходя из его «фонового» восприятия.
Забудьте: архаика – это не тубма-юмба с дерганьем у костра. Архаика – это откуда мы когда-то и откуда мы каждую секунду. Откуда мы всегда в какой-то степени одинаково, и в какой-то – по-разному.
Далее идет спряжения архаики. И в истории религии, и в истории индивидуальных судеб людей. Возникает религиозность доцивилизационного типа, затем возникает цивилизационное спряжение, затем религии начинают спорить друг с другом, пытаясь выйти за пределы простого «махача» за территорию, власть и ресурсы. Возникает философия как спряжение религии, критическое спряжение и натяжение. Затем возникают надцивилизационные формы религии – мировые.
Их появление и развитие в виде протестных движений (буддизм против индуизма, христианство против иудаизма, ислам против язычества, иудаизма и объязыченного христианства) связаны с развитием неокортекса, с его активизацией. Неокортекс позволил нам выйти на новый уровень коммуникации между группами, формировать концепции и доктрины, которые могли бы «висеть» в воздухе над множеством отдельно взятых спряжений архаики. Неокортекс в лице Будды и Иисуса «наехал» на те религиозные контексты, которые базируются на рептильности и лимбичности, которые стали обслуживать цивилизационные процессы под личиной духовности.
Теперь понятно, почему буддизм спорил с индуизмом и был впоследствии индуиизирован, а христианство спорило с иудаизмом и потом мощнейшим образом иудаизировалось. Потому что слои мозга прилегают не четко по границам, и они взаимно требуют наличия друг друга, диалектически. Какой ты неокортекс, если тебе нечего отрицать рядышком с собой? И еще раз: когда я говорю про иудаизацию или «оязычевание», я воспринимаю все эти процессы фактично, без оценок хорошо или плохо, тупые они или умные.
Рептильная и лимбическая акцентировки обусловливали определенные типы (исторические и культурные) религиозного опыта. Где-то рулило трансовое погружение, где-то ритуальная детализация, управление эмоциональными состояниями через тело.
Битвы между религиями – это споры между отделами мозга о том, а где подлинно-то человек? По идее греками и не только мы научены, что неокортекс-разум – это и есть человек. А вдруг это эксперимент? Как и нервная система? Жили себе губки миллионы лет назад в условном раю – боли не чувствовали (нервов нет), умирая, смерти не знали (мышления нет) и даже не ощущали ее. Так в рептильном сегменте, в лимбической части и в неокортексе подлинно человек? Он и в каждом из них, и во всех вместе и нигде. Сущность человека в том, что он просто есть вопрос!
В этом и есть, как сказал бы русский философ В. И. Несмелов «загадка человека», его фундаментальная неуспокоенность, выставленность из рая и природного спокойствия.
В свете моей концепции споры между религиями – в высшей степени важное и понятно дело. Есть поверхностный слой, конечно, я об этом говорил: человеку, может, просто по кайфу спорить и критиковать. Какие-нибудь православные дореволюционные миссионеры в языческой Удмуртии занимались проповедью, преследуя (может даже бессознательно) чисто политические цели – колонизацию земель на уровне идей. Предельных идей.
Но есть слой глубинный. Это обозначенный мной спор – а где человек? Вегетативность, чувственный (животный) компонент (тотемизм) или высшие формы абстрактного мышления? И почему религии не наспорятся? Я много раз хотел собрать все аргументы за и против религий в одно наконец место (в Семинаторе я это обыграю). Не получается. И не получится! Потому что спор не решен – а где человек? В каком сегменте мозга, и связанного с этим культурного, религиозного (предельного) опыта?
Убейте неокортекс – и победит язычество. Уничтожьте лимбику с вегетатикой – победит христианство и пресловутый теизм с его абстрактными концептами и минимизацией всякого транса. «Победа», которой жаждут апологеты, одной религии над другой возможна только так. Да, язычество, например, греко-римское, исторически исчерпало себя и уступило место другим формам религии, продолжившись актуально и живо только в новой форме религиозного опыта, например, в христианской философии, некоторых литургических, ритуальных формах (вино в Евхаристии, элементы ритуала венчания и т. п.). Победило христианство? И да, и нет.
Мы находимся в предверии нового ответа – где человек. И это не ответ с позиций неокортекса, который был дан в Осевое время и давался так долго в философии, науке и технике (и языке).
Э, аллё, Валерич! А приход-то здесь причем? А при том. Все, кто на приходе, находятся в архаике номер один. Потенциально. Просто потому, что перед предельным и изнаночным прямо в храме осуществляется дыхание, кровь циркулирует и т. д. Далее архаика номер один пытается себя актуализировать. Двигаться к себе. Зачем-то. Вышла из состояния природного спокойствия, посмотрела на себя со стороны, вернулась. Мони, проодос, эпистрофи, как в неоплатонизме.
Че мы в церковь пришли? Неуспокоенность, проблемы, спасать душу надо… И тут вступает в силу архаика номер 2. Она соотносима с лимбикой. Либмика – это же про чувства. Все, качнулись когда-то в эту сторону эволюционно, появились чувства, отхватили эмоциональную неуспокоенность и соответствующий сбой. На этом уровне религиозности чувства, простейшие поведенческие формы (без рационализации) и, конечно же, мифология. Тут кричит Ткачев про деторождение, тут в среду поясные, а в пятницу – земные поклоны, тут нереалистичные истории из житийной литературы. Сегодня кушать рыбу можно, а завтра – нельзя. Есть прямо традиции, которые просто на этом уровне и все. Им дальше двигаться не надо. Да, приход я воспринимаю как племя. У бывшего священника Александра Усатова был пост на эту тему. Только он говорит об этом со знаком минус, а я говорю со знаком плюс.
А куда дальше? Архаика номер три. Что она делает, как я говорил? Выводит в архаику номер один. Поигрались, все, пора успокоиться. Как это сделать? Врубаем неокортекст, богословы надевают свои очки и открывают книги. Начинаем интеллектуально утончать все, что дает нам лимбика и вегетатика. Либо начинаем крутить до конца и через интеллектуальное утончение переходим к … поиску транса, новым состояниям… либо перескакиваем, как я говорю, густой мистицизм и попадаем к простому присутствию как настоящему религиозному акту.
И смотрим на все эти формы архаики с позиции диафанизма – спокойно, с пониманием, со стороны. Почему я согласен с церковной (внутрицерковной) критикой магизма и обрядоверия? Не потому, что в принципе это плохо. Это по-своему законно. А потому что это лукавство. Неполнота опыта выдает себя за полноту, предел, дальше которого двигаться нельзя. Двигаться или нет – решать каждому человеку отдельно. Но путь рисовать надо полно.
На любом уровне можно застрять. С любого можно двигаться дальше. Можно прокрутить и остановиться. Можно крутиться без конца.
И когда я прокрутил круг и устал, я понял, что сансара и нирвана – тождественны. И из этого, как ни странно, для меня напрямую и живо евангельское: «И кто напоит одного из малых сих только чашею холодной воды, во имя ученика, истинно говорю вам, не потеряет награды своей» (Мф. 10: 42). И это для меня предел. Бесконечный предел.