В новой книге о королеве Елизавете II «Создание короны: история власти, конфликта и высокой моды» ее автор Жюстин Пикарди раскрывает тайну службы одного из любимых портных королевы, подполковника в отставке Харди Эмиса. Он был одним из самых важных имен в послевоенной британской моде, «Ничего не могу поделать. Меня невероятно впечатляют все подлинные проявления высшего класса», - однажды сказал он. Но у этого изящного британского джентльмена была своя тайная и очень мужественная история.
Жюстин Пикарди, британская писательница, журналистка и биограф много лет работала в модной журналистике и была главным редактором британского Harper’s Bazaar UK, а также писала для крупных изданий.
Ее муж Филипп Астор принадлежит к знаменитой и влиятельной британской династии. Его отец - бывший издатель газеты The Times. Это означало влияние не только в обществе, но и в формировании публичного образа монархии. Одна из двоюродных бабушек Филиппа - Нэнси Астор, американка из богатой семьи, вышедшая замуж за британского аристократа, стала первой женщиной-депутатом британского парламента, занявшей место в Палате общин в 1919 году. А сам Филипп Астор - был крёстным сыном принца Филиппа. Именно через мужа Жюстин Пикарди получила доступ к королевской семье, бывала на приёмах и обедах в замке Балморал, где лично беседовала с королевой.
Журналистка рассказывает в своей книге, что когда она впервые встретила королеву, то растерялась, как и многие другие в подобных обстоятельствах.
«Она к этому привыкла; мой муж, знавший её с детства, говорил, что даже самые искушенные люди часто «несли чушь», когда их представляли королеве. В результате она, как правило, задавала простые вопросы, но в этот раз её обычное начало - “Далеко ли вы продвинулись?” – не помогло бы понять, что она уже знала ответ. Мы были приглашены на ужин в Балморал, всего в нескольких милях от семейного дома моего мужа в Шотландском нагорье, и когда королева приветствовала меня, я каким-то образом умудрилась сделать реверанс, не упав при этом, испытывая благоговейный трепет перед силой ее присутствия. Благоговейный трепет не способствует разговору. Как и бесчисленное множество других людей до меня, я растерялась и стала косноязычной».
«Я выросла не в монархической семье - напротив, мой отец придерживался марксистских взглядов в моем детстве в 1960-х годах; и я не стала ярой роялисткой во взрослой жизни. Если я когда-либо и думала о королеве, то лишь как об успокаивающей, неизменной, бабушкиной фигуре на заднем плане нашей национальной жизни, хотя и незначительной в моей повседневной жизни.
И вдруг передо мной предстала она, ослепительная в множестве бриллиантовых украшений и изысканно вышитом серебряном вечернем платье, великолепное воплощение ее собственного изречения: «Чтобы поверить, нужно увидеть меня». Королеве тогда было за восемьдесят, но ее возраст казался неважным. Вместо этого меня поразили гламур и грация ее внешности; ее тонкая, бледная кожа и сверкающий голубой цвет глаз, который сочетался с ее сапфировыми серьгами; и то, как она терпеливо смотрела на меня, пока я неуклюже пыталась завязать светскую беседу. В конце того незабываемого вечера у меня возникло ощущение, что королева обладала собственным неповторимым стилем, воплощающим величие, тайну и миф. Если это основные качества успешного монарха, то наш короткий разговор был практически бессмысленным: ее безупречный наряд и великолепные украшения говорили сами за себя.
Наша вторая встреча также состоялась в Балморале, на этот раз в уединенной горной хижине на территории поместья. В тот день мой муж охотился с королевской свитой, и королева, а также несколько других человек, включая меня, присоединились к ним на обед. Ее окружали ее любимые корги ; к счастью, я люблю собак, и их успокаивающее влияние было настолько сильным, что я могла говорить полными предложениями, хотя все еще немного стеснялась. К этому моменту я опубликовала биографию Коко Шанель, а также меня заинтриговала малоизвестная история сэра Харди Эмиса, одного из бывших кутюрье королевы, который дослужился до звания подполковника во время Второй мировой войны.
Я упомянула ей, что моя мать знала его и что я встречалась с ним несколько раз до его смерти в 2003 году, когда работала в Vogue. И тут я набралась смелости и спросила Елизавету II о роли Эмиса как старшего офицера разведки в Управлении специальных операций, который, будучи тайным агентом, поддерживал связь с бельгийским Сопротивлением.
Королева посмотрела на меня с едва заметным поднятием брови и сказала: «Ах да, эти слухи о том, что он очень хорошо душил нацистов». На самом деле я ничего подобного не слышала, но попыталась повторить ее образцовое самообладание, и между нами воцарилась короткая тишина. «Конечно, для шпиона быть модельером - отличное прикрытие», - продолжила она; это замечание подразумевало некоторое знание того, как одежда может использоваться для сокрытия, а не для раскрытия секретов тех, кто ее создает и носит.
Прежде чем я успела задать еще один вопрос, королева ловко сменила тему, переведя разговор на менее шокирующую историю, связанную с моей должностью редактора Harper's Bazaar. Бывшая редактор журнала военного времени, заметила королева, впоследствии вышла замуж за шотландского лорда соседнего поместья Балморал и поразила местных жителей своими экстравагантными шляпами и шокирующими розовыми нарядами от Schiaparelli. «Это вызвало настоящий переполох в церкви», - сказала Елизавета II, иронично улыбнувшись, добавив, что почерк редактора был совершенно неразборчивым. «Просто невозможно было понять, что это такое, как ни посмотри». И на этом дело закончилось, как бы молчаливо не признавая, что дальнейшего обсуждения моды (не говоря уже о шпионаже) или тех, кто занимается этой малоизвестной и таинственной практикой, не будет».
Что известно о военной службе Харди Эмиса
К началу Второй мировой войны Харди Эмис уже работал в модной индустрии. Однако в 1940 году его призвали на службу и направили в Special Operations Executive (SOE) - британскую организацию диверсий и подпольной войны в оккупированной Европе.
SOE была создана по приказу Уинстона Черчилля с предельно прямой задачей: «поджечь Европу». Она координировала сопротивление, занималась саботажем и организовывала заброску агентов за линию фронта. Эмис, владевший французским и немецким языками, оказался полезен именно там. Его перевели в разведывательный корпус британской армии, а затем направили в бельгийское отделение SOE, которое он потом и возглавил. Его работа включала организацию диверсий, связь с подпольем и подготовку агентов, которых сбрасывали с парашютами в тыл немецких войск.
Любопытная деталь: Эмис использовал названия модных аксессуаров как кодовые слова для операций и сообщений. Внешность утончённого кутюрье, судя по документам, сначала вызывала скепсис у начальства. В одном из учебных отчётов отмечалось:
«Этот офицер значительно крепче физически и морально, чем предполагает его изящная внешность».
Со временем он дослужился до подполковника.
Самая мрачная часть истории
Самый спорный эпизод связан с операцией Ratweek (Крысиная неделя) - серией по.куш.ений на нац.ист.ских чиновников и колл.або.рац.ионистов в Европе в 1944 году. Документы, рассекреченные уже после войны, связывают планирование этих операций с бельгийским подразделением SOE, которым руководил Эмис.
Некоторые исследования утверждают, что операция привела к лик.в.ида.ции «десятков» коллаборационистов и немецких функционеров. Это звучит почти как сюжет шпионского романа, но реальность была более прозаичной: речь шла о тайной во.й.не, где граница между разведкой и целенаправленными у б и й с т в а м и часто исчезала.
Сам Эмис позднее предпочитал об этом не говорить. Когда в 2000 году журналисты BBC попытались расспросить его о причастности к ли.кв.ида.циям, он ответил в характерной британской манере:
«Простите, старина, но я ничего такого не помню».
Возвращение к иголке и нитке
После войны Харди Эмис вернулся к моде и сделал удивительную карьеру. Уже в 1946 году он открыл собственный дом моды, а в 1955-м стал официальным кутюрье королевы Елизаветы II. Его стиль был идеальным для монарха: строгий, функциональный, лишённый театральности.
Он создавал платья для государственных визитов, коронационных торжеств и официальных портретов. Человек, который во время войны руководил тайными операциями и работал с подпольем, позже стал символом королевской стабильности.
Насколько «шпионской» была его жизнь
Важно не поддаться соблазну превращать историю Эмиса в голливудский триллер. Во-первых, его роль в SOE была в значительной степени организационной. Он координировал операции и поддерживал связь с сопротивлением, а не бегал по Европе с пистолетом в кармане.
Во-вторых, многое из деятельности SOE до сих пор остаётся частично засекреченным или плохо документированным. Поэтому некоторые утверждения о масштабах операций - предмет дискуссий среди историков.
Наконец, сама война тогда привела в разведку людей самых неожиданных профессий - актёров, учёных, археологов, писателей. Кутюрье в этой компании выглядел не самым странным.
Почему эта история так нравится британцам
Да, потому что она очень британская. Харди Эмис - человек с безупречными манерами, идеально скроенными костюмами и подчеркнутой вежливостью - и одновременно офицер подпольной войны. Это напоминает старый британский архетип: джентльмен, который выглядит как персонаж из клуба на Сент-Джеймс-стрит, но при необходимости способен заниматься самыми суровыми делами.
Возможно, именно поэтому Елизавета II отнеслась к вопросу Жюстин Пикарди о своем портном без малейшего удивления. Для поколения, пережившего войну, подобные биографии были скорее правилом, чем исключением.
Хотя Харди Эмис утверждал, что его портновское мастерство не «напугает лошадей», он не был старомодным, и Стэнли Кубрик поручил ему создать костюмы для футуристического эпоса «2001: Космическая одиссея».
История Харди Эмиса - напоминание о том, что за внешней гладкостью британской монархии часто скрываются довольно неожиданные человеческие судьбы.
Да, один из кутюрье королевы действительно служил в разведке и участвовал в организации операций против на.цис.тов. Но превращать его в тайного Джеймса Бонда было бы преувеличением. СХотя соблазн велик. Скорее это пример того, как война временно ломает привычные роли: модельеры становятся офицерами, редакторы - разведчиками, а учёные - криптографами. После войны большинство из них возвращались к обычной жизни. Иногда - к пошиву королевских платьев.
Кстати, британский бренд Hardy Amies, проданный когда-то самим Эмисом, работает до сих пор. И вот, к примеру, его современные предложения:
Если вы добрались до конца этой длинной статьи, позволю себе маленькое отступление в завершении. Фрагмент первой встречи Жюстин Пикарди с королевой напомнил мне об эпизоде из фильма "Абатство Даунтон" 2019 года, который был снят в продолжение одноименного сериала. Там есть эпизод: в родовое поместье графа и графини Грэнтэм - Даунтон - приезжает король Георг V и королева Мария Текская. Лакей по фамилии Мозли так потрясен встречей с монаршей четой, что сначала внезапно вступает с ними в разговор, прислуживая за обедом, что абсолютный нонсенс, а потом, испугавшись, своей дерзости, делает глубокий реверанс. Держа в руках графин.
Когда лакей, окончательно оконфузившись, уходит, королева снимает общее напряжение за столом простой фразой: "Поверьте, мы привыкли, что в нашем присутствии люди ведут себя странно".
И это именно то, о чем рассказывает Жюстин Пикарди - тот эффект потрясения, который испытывают люди перед королевой.
А мы, кому встречи с королевами не грозят, просто будем ждать новых подробностей о жизни Елизаветы II из биографиической книги Жюстин Пикарди.