Цвет
Первое впечатление: красивая колористика. И она, на протяжении всего фильма, будет создавать атмосферу не только различных периодов жизни, но и мест, событий, персонажей. Символически, синий можно было бы приписать к грусти, желтый - к радости, белый - к пустоте. Но Джеймс Марш мастерски создает прямо противоположную эмоцию, которая при этом сочетается с историей. Объясню: сцена, где С.Х. пересаживается из стула в инвалидное кресло наполнена желтым и оранжевым светом. А именно этот момент является довольно переломным в жизни ученого. Белый (цвет комнаты С.Х, моменты осознания его проблемы) не наполнены как таковой пустотой: в них присутствуют люди, а потому они приобретают оттенок душевного застоя, дилеммы, предвестника страшного горя. Исходя из общепринятой символики такие сцены стоило бы сделать черными.
Атмосфера
Следующим спусковым крючком для эмоций послужила академическая атмосфера. Романтизированное создание климата, где учился и рос главный герой - неотъемлемая часть любого миротворения, и тем не менее режиссер ставит в центр именно дружескую связь, которая наиболее явно покажет себя в диалоге. Идеальный "киношный" диалог: диалог молчаливый. Тут стоило бы углубиться в теорию, однако скажу только то, что диалоги в фильме далеки от жизни. В них, хорошо написанных, редко говориться прямо о определенных вещах. О болезни Стивена зритель и так знает, а потому самое важное - то есть реакция на них - остается лишенным слов, а эмоции выходят на передний план. Отношения между персонажами показываются не словами, а тестностью их расположения в кадре.
Оператор – молодец!
Теперь поговорим о режиссерской и операторской работе. Силу любой линии - дружеской или любовной - понять можно только взглянув на картинку. В восприятии и анализе играют роль не только преграды между персонажами (двери или стены), но и то, насколько дистанцированы друг от друга объекты. Здесь же Марш ставит героев не просто в опасной близости, передавая эмоции, чувства, глубину. Он осознанно манипулирует пространством на протяжении всего фильма, искажая его съемкой сверху (т.н. "взгляд бога", что достаточно символично), наискось, снизу. Выверенная гармония кадра: приближения или симметрия, съёмки "с рук" для семейного "архива" с последующей обработкой так, чтоб сцена выглядела снятой на пленку или домашний фотоаппарат. Фокусировка на дальности или же малая глубина – все это в общем создает именно то глубокое чувство погружения. Отмечаю тут ещё драматургию: абсолютно каждая сцена была подчинена "сценарной триаде": на примере сцены с кофе и сливками. С.Х наливает сливки в кофе (начало), сливки закручиваются в спираль и тут же раскручиваются обратно (кульминация), сливки растворяется и пузырь воздуха в чашке лопается (развязка). Несмотря на жанр, фильм остается динамичным.
Ну актеры, ну молодцы!
Эдди Рэдмэйн и Фелисити Джонс сделали картину полной, объемной, а Чарли Кокс и Дэвид Тьюлис ее дополнили. Ошибочно считать, что биографический фильм сложно испортить сюжетом и актерами. Две главные роли восхитительно показали себя в самых напряженных и счастливых моментах. Это те вдохновленные чувства, сыграть которые недостаточно - их нужно пережить. И любовь, происходящая на экране далека от любви физической - она тепла в движениях, взглядах, жестах и заботе, искренна в смехе и слезах. Эта та платоническая, если можно - филиа(дружба) и агапэ(жертвенность) - о которой писали греки. Она зиждется на вовлечённости в душу и разум.
Смысл
Ну и сам посыл, конечно (т.к. любой способ подачи информации фрагментирован): тело - не придел. Человек не ограничен ничем, кроме как временем.
– Бог снова в списке умирающих видов.
– Что ж, надеюсь он выживет.
И он выжил.