Стала врагом для невестки, когда отказалась простить им долг в ответ на жалобы о тяжелой жизни

Я отложила телефон и посмотрела на только что привезённые орхидеи. Красивые, гордые цветы. Один в один моя невестка.

Звонок Алины не стал для меня сюрпризом. Я знала, что она позвонит. Знала, что будет кричать и обвинять. Но всё равно внутри что-то неприятно сжалось от этой бесконечной войны, которую она вела против меня с первого дня.

– Маргарита Алексеевна, я не ожидала, что вы окажетесь такой меркантильной! – визжала она так, что пришлось отодвинуть телефон от уха.

Я молча слушала. Она говорила про сердце, про здоровье сына, про то, что они теперь должны умереть с голоду. Знакомый набор. Два года я это слышала от неё через Антона.

– Алина, – перебила я, когда она сделала паузу, чтобы перевести дух. – Ты хотела мне что-то сказать или просто выплеснуть эмоции?

Она аж поперхнулась от такой моей реакции.

Я вообще не планировала становиться врагом для собственной невестки. Когда они поженились, я искренне радовалась за сына. Думала, молодая, красивая, будет его вдохновлять. Квартиру я им отдала сразу – зачем мне одной две? Пусть живут, строят своё счастье. Коммуналку первое время сама оплачивала, помогала продуктами.

Но Алина смотрела на меня волком. Ей всё было мало. Она не работала, целыми днями зависала с подружками, а вечером жаловалась Антону, какая я плохая. Сын стал отдаляться, реже звонить, на общие ужины приходил с кислым лицом.

Когда они пришли просить на машину, я сразу сказала: деньги дам, но вы их вернёте. Не потому, что я жадная. Просто я эти девятьсот тысяч не с неба взяла, я их заработала. Рано вставала, таскала ящики с цветами, торговалась с поставщиками. Я хотела, чтобы они понимали цену деньгам. Чтобы учились отвечать за свои решения.

– Конечно, мам, спасибо! – Антон сиял. Алина стояла за его спиной с недовольным лицом.

Первый месяц он перевёл десять тысяч. Потом началось: «Мам, нам на технику нужно», «Мам, у Алины день рождения», «Мам, зима близко, нужны сапоги». Я терпела. Напоминала мягко, без претензий. Говорила: «Отдавайте хоть понемногу, лишь бы процесс шёл».

В ответ – тишина. Или очередная история про то, как им тяжело живётся.

Я не лезла в их бюджет, но считать умею. На зарплату Антона невозможно купить новую мебель, съездить в Египет и обновить гардероб два раза за сезон. Стало быть, они просто живут в кайф, а про долг забыли.

Я с сыном говорила. Он отмахивался: «Мам, всё будет, не дёргайся». А я видела, что не будет. Что Алина его просто не пускает ко мне с деньгами.

Когда я предложила ей выйти на работу, хотя бы в мой салон, она отказалась.

Тогда я решила действовать жёстко. Надоело быть дойной коровой, которую ещё и ненавидят за то, что даёт молоко.

Я вызвала их на разговор. Спокойно объяснила: либо платите, либо я сдаю квартиру. Антон побледнел, начал что-то про ремонт. Я слушала и думала: господи, как же я его разбаловала. Мужчина, почти тридцать лет, а ведёт себя как капризный подросток.

Через пару дней позвонила Алина. Думала, запугает меня, заставит отступить. Я сидела в своём маленьком кабинете среди цветов и слушала этот поток грязи.

– Вы нам не оставляете выбора! У вас сердца нет! – кричала она.

– Алина, – сказала я устало. – Вы просто не захотели отдавать. Теперь поздно обижаться.

Я положила трубку, хотя многое могла бы сказать. Например, что именно её стараниями сын перестал меня уважать. Что я видела, как она тащит его на дно своими хотелками. Но зачем? Она бы не услышала.

Они начали платить. Каждый месяц сын приносил деньги. Мне было больно на него смотреть, но я держалась. Потому что если бы я сдалась сейчас, он бы навсегда остался мальчиком, который живёт за маминой спиной.

А потом Алина сбежала к какому-то богатому папику, устроив сыну скандал. Я узнала об этом, когда он пришёл пьяный и раздавленный.

– Мам, я дурак, – сказал он. – Она просто пользовалась мной.

Я обняла его, мы говорили. Я простила ему половину долга.

Через полгода раздался звонок. Алина, брошенная любовником, просилась обратно.

– Я квартиру снял, – сказал Антон ей. – Мать помогла. И знаешь, я впервые за четыре года спокоен.

Я не стала слушать, пошла поливать цветы. А деньги… Деньги будут. Я умею их зарабатывать. А тратить надо на тех, кто этого действительно заслуживает.