кэса-но юки нэбука о соно-но сиори кана
Утром сад окрашен снегом белым.
Заблудиться в этом белом можно.
Только лука согнутые стрелы
Служат указателем дорожным.
По недавней традиции начнем разбор стихотворения с «биологической» справки. Слово [нэбука] из середины текста — японское огородное растение, «лук». Только не самый привычный нам а лук-батун. Он мало чем отличается от нашего репчатого, за исключением собственно «репки»-луковицы: выращивается «на перо», его зелень крошат в супы и любые другие блюда. Причем батун, в отличие от других луков в Восточной Азии, — местный дикорастущий вид, что не мешает выращивать его и в культуре. Короче говоря, это самое обычное японское огородное растение с длинными дудчатыми листьями.
А теперь можно начать читать с первой строки. Слово [юки] мы уже не раз встречали, это «снег». А [кэса-но] = «этого утра». То есть в начальной строке у нас «снег сегодняшнего утра».
Во второй строке нас встречает наш огородный лук-батун и собственно «огород»: [соно] (это мог бы быть «сад» или «парк», но раз речь про огородные растения, считаем его «огородом»).
А в третьей строке слово неожиданное: [сиори]. Дословно это «согнутая» или «сломанная» (буквально «сложенная», [ори], как бумага в [оригами]) «ветка», но вместе это выражение значит «ориентир», «метка».
Очевидно, для ориентирования в лесу полезно оставлять отметки в виде надломанных веток, чтобы потом отыскать обратную дорогу. Ну а фигурально «надломленная ветка» и стала в японском языке любым указателем, зна́ком, указывающим путь. Слово так закрепилось, что стало женским именем Сиори (через западные языки иногда Шиори). Это показатель того, что «ветки» в нем уже почти не читаются, это цельное понятие, «путеводный ориентир».
Ну а последнее слово [кана] — чисто поэтическое, просто заполнитель, выражающий легкое удивление или восхищение. Его в переводе проще всего передать просто восклицательным зна́ком.
Итак, что у нас получилось? «{После} сне́га, {прошедшего} сегодняшним утром, {единственный} ориентир на огороде — лук {-батун}!»
И где здесь поэзия, в чем главный прием? Очевидно, Басё снова деконструировал устойчивое выражение «ориентир», «достав» из него «согнутую ветвь». Это листья лука согнулись под снегом, являясь, одновременно, видимыми ориентирами.
И еще нам следует «разложить» на составляющие слово «лук-батун», [нэбука]: оно складывается из иероглифов «корень» и «глубокий». То есть у нас появляется противопоставление корня и ветвей (внутреннего и внешнего).
В прошлом стихотворении мы нашли цитату из древнекитайского «И-цзина» и она кажется нам бесспорной, ибо «Канон перемен» должен входить в культурный код образованного японца.
О корнях и ветвях существует устойчивая китайская фраза (чэнъюй, «готовое выражение»): 根深叶茂 [гэнь шэнь е маo], «корни глубоки, листья густы». Это о благоприятной ситуации, например, в бизнесе. Когда дела и выглядят замечательно, и надежность велика́, всё красиво и устойчиво.
Мы не уверены, что в Японии обязаны знать китайские идиомы, но совпадение выглядит очень подозрительным. Допустим, что Басё цитирует чэнъюй. Тогда перед нами в добавок к деконструкции фраз с неоднозначным чтением еще и обманутое ожидание: «{на} огороде {после} сегодняшнего утреннего снегопада корни глубоки, {а вот} ветви сложились {/сломались}!».
Это, к примеру, можно интерпретировать так: «после недавних невзгод дух всё так же крепок, а вот здоровье уже не то!».
Что мы можем сделать с переводом? Добраться от «лука» и «ориентира» до противопоставления «корней» и «ветвей» вряд ли получится. Хотя «ориентир» последовательно раскрыть можно.
«Ветви» лука кроме «перьев» можно назвать «стрелами». И тут у нас замаячила возможность неоднозначности. Ведь «стрелой» может быть и дорожный указатель. Почти как у Басё!
Правда, сочетание лука и стрел в русском языке тянет за собой коннотацию к оружию, которой не было в оригинале. Но пусть будет так, заменяя нам вторую неоднозначность «лука» и «корня».
Но, раз раскрываем составляющие [сиори], придется нам наши «стрелы» «надломить» или «согнуть» ([-ори]).
А от «огорода», видимо, придется отказаться в пользу «сада» — он короче.
PS После написания статьи встретили перевод этого стихотворения Веры Марковой:
Всё выбелил утренний снег.
Одна примета для взора —
Стре́лки лука в саду.
На удивление Вера Николаевна нащупала ту же игру слов со «стрелкой» (лист лука / указатель).
А у Дмитрия Смирнова-Садовского» у лука только «пучки»:
снежное утро
лишь пучки лука в саду —
знак путеводный