— Лен, ну посмотри на себя в зеркало. Только честно, — Марта пригубила остывшее шардоне и прищурилась, глядя на подругу поверх бокала. — Ты же как гербарий. Красивая, правильная, но... сухая. В тебе жизни нет.
Елена машинально поправила выбившуюся прядь волос и отвела взгляд от своего отражения в витрине кофейни. Вечерняя Москва шумела за окном, залитая холодным сентябрьским дождем, а внутри было тепло и пахло корицей. Но это тепло её не грело.
— Перестань, Март. У меня просто завал на работе, проект за проектом. И дома… ну, ты же знаешь, у Алеши сейчас объект сложный, он поздно возвращается, уставший. Нам просто нужно выспаться.
— «Алеша», «объект», «выспаться»… — Марта поморщилась, будто съела лимон. — Тебе тридцать два, а ты рассуждаешь как пенсионерка из пансионата «Ветеран». Когда вы последний раз занимались этим делом так, чтобы искры из глаз? Когда он тебе дарил цветы просто так, а не потому что восьмое марта на календаре?
Елена промолчала. Она вспомнила вчерашний вечер: они с Алексеем ужинали перед телевизором, обсуждая счета за коммунальные услуги и то, что в ванной нужно подтянуть кран. Потом он поцеловал её в щеку, сказал «спокойной ночи, Ленусь» и уснул через пять минут. В этом не было ничего плохого. Это была стабильность. Но внутри Елены уже давно поселилось странное, сосущее чувство пустоты, будто она играет роль в бесконечном спектакле, где декорации никогда не меняются.
— Вот видишь, ты молчишь, — Марта подалась вперед, её глаза азартно блеснули. — Слушай меня. У меня есть план. Мой знакомый открыл бутик-отель в Турции, в Каше. Это не тот «олл-инклюзив» с пьяными туристами и аниматорами. Это место для души. Тишина, горы, бирюзовая вода. Я уже забронировала нам номер на двоих. На десять дней.
— Март, я не могу… — начала было Елена.
— Можешь! — отрезала подруга. — Алексей твой даже не заметит, он в своих чертежах живет. Скажи, что это рабочая поездка, тимбилдинг, что угодно. Тебе нужно встряхнуться, иначе ты просто рассыплешься. Ты заслужила это право — снова почувствовать себя женщиной, а не просто «Ленусей», которая варит борщ.
Елена посмотрела на дождь за стеклом. Мысль о теплом море, о том, чтобы на десять дней забыть о дедлайнах и капающем кране, показалась ей невероятно соблазнительной.
— А если он будет против? — тихо спросила она.
Марта усмехнулась, и в этой усмешке на мгновение промелькнуло что-то острое, почти хищное, но Елена, погруженная в свои мысли, этого не заметила.
— А ты не спрашивай разрешения. Поставь перед фактом. Будь хоть раз эгоисткой, Лена. Это чертовски полезно для здоровья.
Разговор с Алексеем прошел на удивление легко, и это кольнуло Елену еще больнее. Он не спорил, не ревновал.
— Конечно, езжай, Ленусь, — сказал он, изучая в планшете план фундамента. — Ты действительно бледная в последнее время. Отдохни за нас двоих. Я справлюсь, пельмени в морозилке есть.
В аэропорту Елена чувствовала себя школьницей, прогуливающей уроки. Сердце колотилось где-то в горле. Марта, напротив, была в превосходном настроении. Она купила в дьюти-фри дорогой парфюм и буквально светилась энергией.
— Начинается новая жизнь, подруга! — провозгласила она, когда самолет оторвался от земли. — Забудь про Москву, про плиту и про правильную девочку Лену. В Каше её не существует.
Каш встретил их одуряющим запахом жасмина, соленого моря и хвои. Отель «Лапис» располагался на самом склоне горы, так что из каждого окна открывался вид на бескрайнюю синеву. Это было камерное место: каменные террасы, белые стены, увитые яркой бугенвиллеей, и тихая музыка, доносившаяся из бара.
— Боже, как здесь красиво, — выдохнула Елена, выходя из такси.
— Подожди, это ты еще хозяина не видела, — шепнула Марта, поправляя солнечные очки.
Они подошли к стойке регистрации, и в этот момент из боковой двери вышел мужчина. Он был высок, с осанкой человека, привыкшего повелевать, но в его движениях сквозила мягкая, почти кошачья грация. Темные, слегка вьющиеся волосы с благородной проседью на висках, безупречно белая рубашка, расстегнутая на пару пуговиц, и глаза — глубокие, цвета крепкого кофе.
— Добро пожаловать в «Лапис», дамы, — его голос был низким и бархатистым, с едва уловимым акцентом, который делал речь еще более притягательной. — Я Демир, владелец этого скромного рая.
Он взял руку Елены, чтобы поприветствовать её. Его ладонь была теплой и сухой. Елена почувствовала, как по коже пробежал электрический разряд. Она замерла, забыв, как дышать.
— Елена, — едва слышно произнесла она.
— Красивое имя. Сильное, — Демир не спешил отпускать её руку. Он смотрел прямо ей в глаза, и в этом взгляде не было наглости, только глубокое, нескрываемое восхищение. — Надеюсь, наш отель подарит вам то, что вы ищете.
Марта, наблюдавшая за этой сценой, довольно улыбнулась.
— Она ищет вдохновения, Демир. И, кажется, мы обратились по адресу.
Вечером Елена долго стояла на балконе. Воздух был таким густым и теплым, что его, казалось, можно было пить. Из комнаты Марты доносился смех — она уже с кем-то болтала по телефону.
Елена достала телефон и увидела сообщение от Алексея: «Лен, ты как? Долетела? Я нашел в холодильнике тот сыр, который ты любишь, доел его. Хорошего отдыха».
Она набрала ответ: «Да, всё хорошо. Тут очень красиво. Целую».
Она нажала «отправить», и в этот момент снизу, с террасы ресторана, донесся мужской голос. Демир о чем-то распоряжался на турецком. Елена не понимала слов, но тембр его голоса заставлял её сердце биться чаще.
«Боже, Лена, очнись, — приказала она себе. — Тебе тридцать два года. Ты замужем. У тебя надежный муж. Это просто солнце и гормоны».
Но ночью ей снилось море. И чьи-то сильные руки, которые подхватывают её, унося прочь от берега, где на сером песке остался стоять Алексей, держа в руках упаковку сыра и чертеж фундамента.
Утро в Каше началось с ослепительного солнца, которое пробивалось сквозь тонкие льняные шторы. Елена проснулась от запаха свежесваренного кофе и выпечки — Марта уже хлопотала на террасе их номера, заставленной горшками с цветущей геранью.
— Проснулась, спящая красавица? — Марта выглядела безупречно: шелковый халат, небрежный пучок, на губах — легкая улыбка. — Я принесла нам завтрак. Тут такие симиты — закачаешься. С пылу с жару.
Елена села в постели, потирая виски. Сон про море и чужие руки всё еще стоял перед глазами, оставляя странное послевкусие — смесь тревоги и сладостного ожидания.
— Который час? — хрипло спросила она.
— Половина десятого. Самое время начинать жить, Лена. Забудь про свой график, про звонки из офиса. Сегодня у нас по плану — полное растворение в моменте.
За завтраком Марта, как бы невзначай, перевела разговор на вчерашнюю встречу.
— Ты видела, как Демир на тебя смотрел? — она отломила кусочек хрустящего бублика. — У меня сложилось впечатление, что он вообще забыл, что я тоже там стою.
— Март, перестань, — вспыхнула Елена. — Он просто вежливый хозяин. Это восточное гостеприимство, не более того.
— Ой, не смеши мои тапочки! Вежливые хозяева не смотрят так, будто хотят выпить тебя до дна. И не держат за руку на пять секунд дольше, чем диктует этикет. Лена, ты красивая женщина. Почему тебе так трудно признать, что ты можешь вызвать у мужчины неподдельный интерес?
— Потому что я замужем, — отрезала Елена, хотя голос её слегка дрогнул. — И я люблю Лешу.
Марта внимательно посмотрела на подругу, и на мгновение в её глазах мелькнула холодная, расчетливая искра. Но она тут же скрылась за маской сочувствия.
— Любишь, конечно. Кто же спорит? Но разве любовь — это тюрьма? Разве она означает, что ты должна заживо себя похоронить? Посмотри на свои руки — ты же вся сжата, как пружина. Алексей — прекрасный человек, надежный, как скала. Но скалы, знаешь ли, холодные. А тебе сейчас нужно тепло. Просто немного тепла, без обязательств.
Днем они спустились к частному пляжу отеля, который представлял собой вырубленные в скале платформы с удобными лежаками. Море здесь было глубоким и прозрачным, цвета жидкого сапфира.
Елена только успела устроиться с книгой, как над ней выросла тень. Она подняла глаза и столкнулась со взглядом Демира. Сегодня он был в шортах и легкой льняной рубашке, которая подчеркивала его загар.
— Надеюсь, шум волн не мешает вашему чтению? — спросил он, улыбаясь одними уголками губ.
— Напротив, это лучшая музыка, — ответила Елена, чувствуя, как внутри снова начинает закручиваться тугой узел.
— Вы выбрали сложную книгу для отдыха, — Демир кивнул на обложку (это был тяжелый психологический роман). — Здесь нужно читать стихи или слушать сердце. В Каше время течет иначе. Если вы позволите, я бы хотел показать вам одно место. Вечером, когда спадет жара. Там самый красивый закат на побережье.
Елена уже открыла рот, чтобы вежливо отказаться, но Марта, возникшая словно из ниоткуда, опередила её:
— О, это потрясающая идея! Демир, вы настоящий джентльмен. Лене как раз не хватало новых впечатлений. Правда, дорогая?
Елена бросила на подругу уничтожающий взгляд, но та лишь безмятежно поправила свои очки.
— К сожалению, я обещала вечером созвониться с мужем, — сделала последнюю попытку Елена.
Демир слегка склонил голову, и в его глазах промелькнуло нечто, похожее на понимание и... вызов.
— Муж — это святое. Но закат длится всего пятнадцать минут. Неужели он не подождет пятнадцать минут ради того, чтобы вы увидели чудо? Я зайду за вами в семь. Если передумаете — я пойму.
Когда он ушел, Елена набросилась на Марту:
— Что ты творишь? Зачем ты поддакиваешь? Ты же знаешь, в каком я положении!
— В каком? В положении женщины, которой предложили посмотреть на закат? — Марта рассмеялась. — Лена, не делай из мухи слона. Это просто прогулка. Ты ведешь себя так, будто он предложил тебе сбежать с ним в горы и родить пятерых детей. Расслабься! Если ты будешь так шугаться каждого мужчины, это будет выглядеть подозрительно. Веди себя естественно.
В семь вечера Елена поймала себя на том, что уже десять минут стоит перед зеркалом, выбирая между строгим сарафаном и летящим шелковым платьем на тонких бретельках. Выбрала шелк. «Просто потому что здесь жарко», — оправдалась она перед собой.
Демир ждал её у входа. Он не повез её в ресторан или шумное место. Они поднялись по узкой тропинке к старым руинам на вершине холма.
— Здесь когда-то был ликийский город, — негромко рассказывал он, пока они шли. — Люди жили, любили, строили храмы... Теперь остались только камни. Это напоминает нам о том, как коротка жизнь. И как важно ценить моменты красоты.
Они остановились на самом краю обрыва. Солнце медленно опускалось в море, окрашивая небо в невероятные оттенки пурпура, золота и индиго. Ветер шевелил подол платья Елены.
— Вам страшно? — тихо спросил Демир, подходя ближе.
— Почему вы спрашиваете? — Елена не оборачивалась, боясь встретиться с ним взглядом.
— Вы стоите так, будто боитесь упасть. Или боитесь, что вас толкнут. Но иногда нужно просто довериться ветру.
Он положил руку ей на плечо. Это было легкое, почти невесомое прикосновение, но Елена вздрогнула. Она чувствовала его запах — смесь дорогого табака, морской соли и чего-то пряного, мужского.
— Елена, — он произнес её имя так, будто пробовал его на вкус. — Я вижу, что вы боретесь с собой. Я не хочу быть причиной вашего беспокойства. Но я не могу притворяться, что вы мне безразличны. С первой секунды, как я увидел вас у стойки регистрации, я почувствовал... — он замолчал, подбирая слова, — ...будто я узнал вас. Будто мы уже встречались в другой жизни.
— Это просто слова, Демир, — Елена наконец повернулась к нему. В её глазах стояли слезы, которые она сама не могла объяснить. — У вас в отеле сотни женщин. Вы всем это говорите?
Демир посмотрел на неё с такой печалью и серьезностью, что её сердце сжалось.
— Женщин много. Но тех, кто светится изнутри такой тихой и глубокой грустью, как вы — единицы. Я не ищу приключений, Елена. Я ищу свет.
В этот момент он не пытался её поцеловать. Он просто взял её за руку и переплел свои пальцы с её пальцами. И это было интимнее, чем любой поцелуй. Елена не отняла руку. На мгновение она позволила себе забыть о Москве, об Алексее, о своей «правильной» жизни. Здесь, на вершине древнего холма, под гаснущим небом Турции, она чувствовала себя живой.
Когда она вернулась в номер, Марта уже лежала в постели с маской на лице.
— Ну как? — спросила она, не открывая глаз. — Закат был эпическим?
— Было очень красиво, — коротко ответила Елена и ушла в душ.
Стоя под струями воды, она пыталась смыть с себя это чувство, этот запах Демира. Но стоило ей закрыть глаза, как она снова чувствовала тепло его ладони.
Раздался звонок. Это был видеовызов от Алексея. Елена накинула полотенце и с замиранием сердца нажала «принять».
— Привет, Ленусь! — лицо мужа на экране выглядело бледным и немного искаженным из-за плохой связи. Он был в своей рабочей одежде, на заднем плане виднелись чертежи. — Как ты? Ого, ты какая-то румяная. Обгорела на солнце?
— Да, немного, — голос Елены дрожал. — Тут очень активное солнце. А ты как? Поужинал?
— Да, перехватил что-то. Слушай, тут по проекту правки прислали, придется на выходных поработать. Ты не скучаешь там без меня?
Елена посмотрела на него — такого привычного, такого «своего», и вдруг почувствовала острый укол вины, смешанный с... раздражением. Почему он такой обыденный? Почему он говорит о правках к проекту, когда мир вокруг неё только что взорвался миллионом красок?
— Скучаю, Леш. Ладно, я пойду, очень устала, хочу спать.
— Давай, целую. Хорошего отдыха!
Она нажала «отбой» и бессильно опустилась на кровать.
— Видишь? — раздался голос Марты из темноты. — Он даже не спросил, что ты делала вечером. Ему важнее его чертежи. Лена, он тебя не заслуживает. Ты для него — предмет мебели. Удобный, привычный, но незаметный.
Елена ничего не ответила. Она уткнулась лицом в подушку, и впервые за долгое время по её щекам потекли слезы. Она еще не знала, что это начало конца.
Прошло пять дней. Для Елены они слились в один бесконечный, залитый солнцем и пропитанный ароматом морской соли сон. Она больше не пыталась сопротивляться. Каждое утро начиналось с того, что официант приносил к её столику на завтраке букет свежих цветов и записку на плотной бумаге: «Ваша улыбка — единственное, что заставляет это солнце светить. Д.»
Марта вела себя идеально. Она стала для Елены тенью — ненавязчивой, но всегда готовой подтолкнуть в нужную сторону.
— Посмотри, как ты расцвела, — шептала она, пока они загорали. — У тебя даже кожа светится. Это всё он, Лена. Мужчина, который умеет ценить женщину, делает её богиней. А не домашним комбайном.
— Март, мне страшно, — призналась Елена, глядя в лазурную даль. — Я чувствую, что лечу в пропасть. Я ведь должна скоро вернуться. Что я скажу Леше? Как я буду смотреть ему в глаза?
Марта отставила стакан с холодным чаем и сняла очки, глядя на подругу с притворной серьезностью:
— Слушай меня внимательно. Жизнь одна. И она проходит чертовски быстро. Ты сейчас живешь в первый раз за десять лет. Ты хочешь убить это чувство виной? За что ты виновата? За то, что хочешь быть счастливой? Леша ни о чем не узнает, если ты сама не расскажешь. А этот роман... он останется здесь, в Каше, как прекрасная тайна. Это твоя батарейка, Лена. Подзарядись и живи дальше.
В тот вечер Демир пригласил их на ужин на яхте. «Просто небольшая прогулка вдоль побережья для моих самых почетных гостей», — сказал он.
Яхта была небольшой, но изысканной. Когда они вышли в открытое море, Марта внезапно схватилась за голову:
— Ой, кажется, меня укачивает... Ребята, я пойду прилягу в каюте, ладно? Не обращайте на меня внимания, наслаждайтесь вечером.
Елена хотела пойти за ней, но Демир мягко взял её за локоть.
— Ей просто нужно полежать в покое. Мой помощник позаботится о ней. Посмотрите лучше на небо. В открытом море звезды другие.
Они остались на палубе одни. Мотор работал тихо, яхта плавно скользила по зеркальной глади воды. Демир подошел сзади, накинув на плечи Елены мягкий плед. Его руки остались на её плечах, и она не отстранилась.
— Знаешь, — тихо произнес он, переходя на «ты», — я много лет принимаю людей в своем отеле. Я видел тысячи лиц. Но твое... оно преследует меня. Ты кажешься мне такой хрупкой и в то же время такой сильной. Почему ты так несчастна, Елена?
— Я не несчастна, — попыталась возразить она, но голос сорвался. — У меня хорошая жизнь. Муж, работа, уютный дом...
— Дом — это не стены, — Демир развернул её к себе. Его лицо было совсем близко, в тусклом свете палубных фонарей его глаза казались черными омутами. — Дом — это там, где твое сердце бьется чаще. Там, где тебя слышат без слов. Разве твой муж слышит твою тишину так, как её слышу я?
Он коснулся её щеки кончиками пальцев. Елена закрыла глаза. В этот момент весь её мир — Москва, Алексей, обязательства, принципы — всё это стало неважным, далеким, почти нереальным. Реальным был только этот мужчина, тепло его рук и ритмичный шум волн.
— Я люблю тебя, Елена, — прошептал он, и эти слова, хотя разум кричал, что это ложь, прозвучали для неё как приговор.
Он поцеловал её — сначала осторожно, словно спрашивая разрешения, а затем с такой нарастающей страстью, что у Елены подкосились ноги. Она ответила на поцелуй, вложив в него всю свою тоску по чувствам, всё накопленное годами одиночество. Она сдалась.
Оставшееся время до вылета превратилось в лихорадочный бред. Елена почти не видела Марту — та постоянно где-то «гуляла», оставляя подругу наедине с Демиром. Елена проводила ночи в его личном люксе, возвращаясь в свой номер лишь под утро, бледная, с пылающими глазами.
Она без памяти влюбилась. Демир был идеальным любовником: внимательным, щедрым на слова и жесты. Он дарил ей украшения, которые она прятала на дне чемодана, обещал, что это не конец, что он прилетит к ней, что они найдут способ быть вместе.
— Я не смогу без тебя, — рыдала она у него на груди в последнюю ночь. — Как мне возвращаться туда, где нет тебя?
— Тсс... — Демир гладил её по волосам. — Мы что-нибудь придумаем, любимая. Ты — моя королева. Помни об этом. Наши души теперь связаны.
Марта, наблюдая за сборами Елены, подливала масла в огонь:
— Лен, ну не плачь. Ты посмотри, какую историю ты прожила! Теперь ты знаешь, что такое настоящая страсть. Будешь хранить это в сердце.
— Я не хочу «хранить в сердце», Март! — крикнула Елена, швыряя вещи в сумку. — Я хочу быть с ним! Я теперь понимаю, что всё, что было до него — это была не жизнь, а имитация!
Марта отвернулась к окну, и на её губах заиграла странная, торжествующая улыбка. Она достала телефон и быстро набрала сообщение кому-то, кого в её контактах не было, — просто номер. «Она на крючке. Рыбка готова к разделке. Скоро будем».
Аэропорт. Жара, шум, очереди. Елена стояла, вцепившись в поручень эскалатора, и слезы градом катились по её лицу. Она чувствовала себя так, будто её увозят на казнь.
Демир провожал их до зоны досмотра. Он был сдержан, но в его взгляде Елена читала «невыносимую боль».
— Я буду ждать твоего звонка, — прошептал он, целуя её руку.
Когда самолет оторвался от земли, Елена закрыла глаза. Ей казалось, что её сердце осталось там, внизу, на каменных террасах Каша.
В Шереметьево их встречал Алексей. Он стоял с небольшим букетом хризантем — её любимых когда-то, а теперь кажущихся ей жалкими и безжизненными по сравнению с турецкими розами.
— Привет, Ленусь! — он шагнул навстречу, чтобы обнять её, но Елена непроизвольно отстранилась, подставив для поцелуя холодную щеку.
— Привет, Леш. Я очень устала. Голова раскалывается.
— Ох, бедняга, — искренне расстроился он. — Ну, ничего, сейчас домой, я там ужин заказал, твою любимую пиццу...
Елена посмотрела на него — на его простую футболку, в его добрые, ничего не подозревающие глаза — и почувствовала приступ тошноты.
— Привет, Алексей! — бодро воскликнула Марта, подходя к ним. Она выглядела свежей и отдохнувшей. — Ну что, соскучился по жене? Я тебе её вернула в целости и сохранности. Хотя, признаться, Турция на неё подействовала... специфически.
Она заговорщицки подмигнула Алексею. Тот лишь улыбнулся, не заметив яда в её словах.
В машине Елена сидела на заднем сиденье, глядя в окно на серые подмосковные пейзажи. В кармане завибрировал телефон. Сообщение от Демира: «Мое сердце опустело без тебя. Жду нашей встречи. Скучаю».
Елена прижала телефон к груди и закусила губу, чтобы не разрыдаться в голос прямо сейчас. Она еще не знала, что Марта, сидящая на переднем сиденье рядом с Алексеем, в этот момент незаметно поправляет зеркало заднего вида так, чтобы видеть отражение Елены. И в этом отражении Марта видела именно то, что хотела — начало катастрофы.
Москва встретила Елену серым небом и липким, пронизывающим холодом. Каш с его лазурью казался теперь не просто воспоминанием, а другой планетой, на которой она случайно оказалась и с которой её насильно депортировали.
Первая неделя дома стала настоящим испытанием. Алексей, чувствуя, что жена вернулась «какой-то не такой», проявлял чудеса терпения и заботы. Он купил новые шторы, о которых она когда-то просила, приносил её любимые десерты, старался развлечь разговорами. Но каждый его жест, каждое слово вызывали у Елены лишь глухое раздражение.
— Ленусь, давай в субботу выберемся в кино? Или в тот ресторанчик на набережной, где мы годовщину отмечали? — Алексей подошел к ней сзади, когда она стояла у окна, и попытался обнять за талию.
Елена вздрогнула и резко отстранилась, делая вид, что поправляет цветок на подоконнике.
— Леш, не сейчас. У меня голова раскалывается, и работы накопилось столько, что не продохнуть. Какое кино? Мне бы просто в тишине посидеть.
— Ты уже неделю «в тишине». Лен, что происходит? Мы почти не разговариваем. Ты спишь в другой комнате, ссылаясь на бессонницу. Я что-то сделал не так?
Елена обернулась. В её глазах не было ни тепла, ни сочувствия. Только холодная дистанция.
— Ты ничего не сделал, Алексей. Просто... я изменилась. Наверное, мне нужно время, чтобы прийти в себя после отдыха. Не дави на меня, пожалуйста.
Её настоящая жизнь начиналась тогда, когда Алексей укладывался спать или уходил на работу. Как только за ним закрывалась дверь или слышалось его мерное дыхание из спальни, Елена преображалась.
Она запиралась в ванной. Включала воду на полную мощность — шум струй служил надежной ширмой. Садилась на край ванны, дрожащими руками доставала телефон и набирала заветный номер.
— Демир... — шептала она, когда на экране появлялось его смуглое, улыбающееся лицо.
— Моя прекрасная Елена, — его голос, искаженный динамиком, всё равно заставлял её сердце заходиться в бешеном ритме. — Как ты? Ты плакала? У тебя глаза грустные.
— Мне здесь плохо, Демир. Здесь всё серое. Люди, дома, мысли... Я постоянно думаю о Каше. О тебе. О том, как мы гуляли по руинам.
— Потерпи, любовь моя. Время летит быстро. Скоро мы снова будем вместе. Я каждую ночь вижу тебя во сне. Этот отель без тебя пуст, как заброшенный храм.
Эти звонки были её наркотиком. Демир рассказывал ей о том, как он скучает, как готовит для неё «их» место на террасе, как море ждет её возвращения. Он никогда не говорил о проблемах, о быте — только о любви, о страсти, о вечности. На фоне этого Алексей с его вопросами о потекшем кране или планах на ипотеку казался Елене существом из низшего мира.
Она начала отказывать мужу в близости. Сначала придумывала предлоги — усталость, мигрень, «не те дни». Потом стала говорить прямо: «Я не хочу. Оставь меня в покое». Алексей уходил в гостиную, и Елена слышала, как он долго сидит там в темноте. Ей не было его жаль. В её сознании он стал преградой на пути к её истинному счастью.
Марта звонила почти каждый день. Она была единственным человеком, с которым Елена могла обсудить свои чувства.
— Ой, Ленка, я тебя так понимаю! — вздыхала Марта в трубку. — После такого мужчины, как Демир, на наших «домашних» смотреть тошно. Они же как вареная картошка — сытно, но скучно. А Демир — это специи, это огонь!
— Я не знаю, что мне делать, Март. Я чувствую, что просто ненавижу Лешу, когда он пытается меня поцеловать. Мне кажется, я предаю Демира в этот момент.
— Слушай, — голос Марты стал вкрадчивым, — если чувства прошли, зачем мучить себя и его? Ты молодая, красивая. Демир тебя ждет. Ты видела, как он на тебя смотрел? Он же горы свернет ради тебя. Может, стоит рискнуть?
Елена слушала эти советы как истину в последней инстанции. Она не знала, что после каждого такого разговора Марта набирала номер Алексея.
— Леш, привет... — голос Марты менялся, становился сочувствующим, мягким. — Как вы там? Ох, бедняга... Слушай, я видела Лену сегодня, она какая-то совсем взвинченная. Ты держись. Она просто запуталась. Я стараюсь ей внушить, что семья — это главное, но она меня не слышит. Знаешь, мне так больно за тебя... Ты такой замечательный муж, а она... ладно, не буду нагнетать. Приходи в четверг на кофе, поболтаем? Тебе нужно выговориться.
Марта планомерно создавала для Алексея образ «понимающего друга», единственного человека, который ценит его, пока жена «сходит с ума».
Развязка наступила в обычный вторник. Елена вышла из ванной, раскрасневшаяся, с влажными от слез глазами, и столкнулась в коридоре с Алексеем.
Он не спал. Он стоял, прислонившись к стене, и в руках у него был её второй телефон, который она использовала для связи с Турцией и который, как она думала, надежно спрятан в коробке с зимней обувью.
— Откуда это у тебя? — голос Елены сорвался на крик. Она бросилась к нему, пытаясь выхватить телефон.
Алексей легко отвел руку. Его лицо было мертвенно-бледным, глаза — пустыми.
— Мне пришло сообщение, — тихо сказал он. — Анонимное. О том, что у моей жены есть тайная жизнь. И подсказка, где искать доказательства.
— Это ложь! Это чья-то злая шутка! — Елена задыхалась от ярости и страха.
— Шутка? — Алексей открыл историю переписки. — «Я хочу к тебе, мой турецкий принц», «Мой муж мне противен», «Я считаю дни до развода»... Это тоже шутка, Лена? Твоими словами? А твои видео-звонки из нашей ванной?
Елена замолчала. Скрывать больше не было смысла. Огромный нарыв, который зрел последние месяцы, наконец лопнул. Страх сменился ледяным спокойствием и жестокостью.
— Да, — бросила она, выпрямляясь. — Это правда. Каждое слово. Ты хотел знать? Получай. Мне надоел этот пресный брак. Мне надоел ты со своими чертежами и своими пельменями. Я полюбила настоящего мужчину. Горячего, страстного, который видит во мне женщину, а не бесплатное приложение к кухне! Да, я люблю Демира. И я хочу быть с ним.
Алексей смотрел на неё так, будто видел впервые. Человек, с которым он прожил столько лет, исчез. Перед ним стояла чужая, злая женщина.
— Значит, всё это время... пока я пытался тебе помочь, пока переживал... ты просто ждала момента, чтобы сбежать к нему?
— Я не ждала момента, я просто жила в аду! — выкрикнула Елена. — Уходи, Алексей. Подавай на развод, делай что хочешь. Я больше не твоя жена.
Алексей ничего не ответил. Он молча зашел в спальню, взял спортивную сумку и кинул в неё несколько вещей. Его движения были механическими.
— Оставайся пока в квартире, — сказал он, стоя в дверях. — Я завтра пришлю адвоката. Не звони мне больше. Никогда.
Дверь захлопнулась. Елена осталась одна в оглушительной тишине. Она опустилась на пол и... рассмеялась. Ей казалось, что она победила. Путь к Демиру был свободен. Она тут же набрала Марту.
— Март! Всё случилось! Он узнал, мы поссорились, он ушел! Я свободна!
— Боже, Леночка... — в голосе Марты слышался ужас, но на самом деле она улыбалась, глядя в окно своей квартиры. — Какой кошмар. Но... может, это и к лучшему? Теперь ты можешь лететь навстречу своему счастью. Ты сильная, ты справишься. Я всегда рядом, ты же знаешь.
Полгода развода превратились для Елены в затяжной прыжок из самолета: страшно, захватывает дух, но впереди маячит спасительный парашют — Каш, Демир и новая, яркая жизнь.
Процесс был изматывающим. Алексей вел себя подчеркнуто холодно и официально. Он не звонил, не просил вернуться, не устраивал сцен. Все общение шло через адвокатов. Квартиру решили продать, деньги поделить. Каждый раз, видя его в зале суда — похудевшего, с залегшими тенями под глазами, — Елена чувствовала не жалость, а лишь глухое раздражение: «Ну почему он делает такое страдальческое лицо? Сам же виноват, что не смог удержать мой интерес».
Марта в этот период стала для Елены кислородной маской. Она помогала собирать вещи, возила подругу по магазинам, выбирая «платья для новой жизни».
— Ты только представь, Лен, — ворковала Марта, примеряя на подругу открытый сарафан цвета морской волны. — Скоро этот кошмар закончится. Будешь просыпаться под шум прибоя, пить кофе с Демиром на террасе. Ты заслужила это счастье. А Леша... ну, он найдет себе какую-нибудь серую мышку, которая будет ценить его чертежи. Каждому свое.
Елена кивала, глотая слезы благодарности. Она не замечала, как часто Марта «случайно» задерживалась после встреч, чтобы «уладить дела», и как подозрительно часто она знала, где именно сейчас находится Алексей.
Связь с Демиром была единственным, что держало Елену на плаву. Они созванивались каждую ночь.
— Еще немного, любимая, — шептал он. — Юристы закончат дела, и ты прилетишь. Я уже присмотрел для нас дом. Маленький, белый, с видом на греческий остров Мейс. Мы будем выращивать оливки и любить друг друга до конца дней.
Елена жила этими словами. Она продала свою машину, отложила деньги с продажи квартиры и, как только получила на руки свидетельство о разводе, купила билет в один конец. Даламан. 3 часа полета до мечты.
Марта провожала её в аэропорту. Она крепко обняла Елену, и на мгновение той показалось, что подруга дрожит.
— Лети, дорогая. Будь счастлива за нас обеих, — прошептала Марта. — Ты — пример того, как нужно бороться за любовь.
Самолет коснулся полосы. Елена вышла из терминала, вдыхая горячий, пахнущий кедром воздух Турции. Она не предупредила Демира о точном рейсе — хотела сделать сюрприз. «Я приеду к нему в отель, брошусь на шею и скажу: я свободна, я твоя навсегда».
Такси мчало её по серпантину. Каш показался ей еще прекраснее, чем в первый раз. Она подъехала к «Лапису», оставила чемоданы у входа и почти побежала на террасу.
Демир был там. Он сидел за своим привычным столиком, изучая какие-то бумаги. Увидев Елену, он не вскочил, не распахнул объятия. Он замер, и на его лице промелькнула тень... испуга?
— Елена? Что ты здесь делаешь? — он быстро встал, озираясь по сторонам.
— Сюрприз! — она сияла, несмотря на усталость. — Всё закончилось, Демир! Я развелась. Я продала всё. Я прилетела к тебе. Навсегда. Помнишь, ты говорил про дом с оливками? Я готова, я хочу за тебя замуж!
Демир внезапно помрачнел. Его лицо, всегда такое мягкое на экране телефона, стало жестким, почти чужим. Он взял её за руку и быстро отвел в сторону, в тень густой зелени.
— Елена, послушай... — его голос стал сухим. — Это было прекрасное время. Ты удивительная женщина. Но ты совершила ошибку. Ты приняла мои слова слишком серьезно.
— Что? — мир вокруг Елены начал медленно вращаться. — Но ты говорил... ты обещал...
— Я мужчина, Елена. Я хозяин отеля. Моя работа — делать так, чтобы гостьи чувствовали себя богинями. Да, между нами была страсть, но... — он замялся. — Я не могу на тебе жениться. И ты не можешь здесь остаться.
В этот момент из дверей отеля вышла статная женщина в дорогом льняном костюме. За ней бежали трое детей — двое мальчиков постарше и маленькая девочка.
— Демир! — окликнула женщина мужа на турецком. — Кто это? Опять проблемы с бронированием?
Демир на мгновение закрыл глаза, затем повернулся к ней с дежурной улыбкой:
— Нет, дорогая, это старая гостья, она просто уточняла дорогу. Возвращайся к детям, я сейчас приду.
Он снова повернулся к Елене, и в его глазах не было ни капли той нежности, которую она видела в ванной через экран смартфона.
— Это моя жена, Айлин. Моя семья. У нас трое детей, мой бизнес завязан на её семье. О каком уходе может идти речь? Ты взрослая девочка, Елена. Курортный роман — это сказка, которая заканчивается в аэропорту. Пожалуйста, уезжай. Прямо сейчас. Я оплачу тебе такси до аэропорта и любой отель в городе на одну ночь, но не здесь.
Елена стояла, не в силах пошевелиться. В ушах звенело. Она смотрела на его безупречную белую рубашку, ту самую, которую она представляла на их свадьбе, и чувствовала, как внутри нее что-то с треском ломается. Всё, ради чего она разрушила свою жизнь — уютный дом, любящего мужа, репутацию, — оказалось пшиком. Дешевой декорацией в турецком сериале.
Она не стала кричать. Она просто развернулась и пошла к выходу. Она не видела дороги из-за слез.
Обратный билет стоил в три раза дороже. Елена летела в Москву в полуобморочном состоянии. Ей некуда было идти — квартира была продана, деньги таяли. Она сняла крошечную студию на окраине и три дня просто лежала, глядя в потолок, не включая телефон.
На четвертый день она нашла в себе силы зайти в соцсети. Ей нужно было хоть какое-то сочувствие. Она открыла страницу Марты.
Первое, что она увидела — фотография. Знакомый загородный дом, который они с Алексеем строили с такой любовью. На террасе — накрытый стол, свечи. И они. Алексей, выглядящий спокойным и умиротворенным, и Марта, сияющая так, как никогда раньше. Она обнимала его за плечи, и на её пальце поблескивало кольцо.
Подпись под фото гласила: «Иногда нужно пройти через предательство, чтобы найти настоящее сокровище. Спасибо, что выбрал меня. Наше счастье только начинается».
Елена выронила телефон. В голове, как в калейдоскопе, сложились все детали.
Советы Марты лететь в Турцию.
Её постоянное «он тебя не ценит».
«Случайные» утечки информации Алексею.
Её поддержка Алексея во время развода...
Марта не просто поддерживала подругу. Она планомерно, шаг за шагом, расчищала себе место рядом с мужчиной, которого любила еще со времен института. Она знала, что Елена — натура импульсивная, и знала, что Демир — профессиональный охотник за сердцами туристок. Она просто подтолкнула Елену в пропасть, чтобы занять её дом и её место в жизни Алексея.
Елена подошла к зеркалу. Из него на нее смотрела постаревшая, опустошенная женщина. У неё не осталось ничего. Ни любви, которая оказалась ложью. Ни мужа, который теперь принадлежал другой. Ни подруги, которая оказалась злейшим врагом.
Она открыла окно. В лицо ударил холодный московский ветер, принося с собой запах гари и осени. Сказка закончилась. Наступила реальность, в которой ей предстояло жить в полном одиночестве.