Часть 1. Запертая дверь в завтра
Осень 1958 года. Майор уголовного розыска Алексей Громов хмуро осматривал секретную лабораторию ленинградского НИИ. На паркетном полу лежал профессор Лебедев. Тяжелая дубовая дверь была заперта изнутри на массивный засов, окна пятого этажа плотно закрыты шпингалетами. В помещении не было ни следов борьбы, ни орудия преступления. Лишь застывший ужас на лице покойного.
В окоченевшей руке профессора был намертво зажат странный предмет. Тонкий, идеально гладкий прямоугольник из черного стекла и матового металла, не похожий ни на один советский или зарубежный прибор. Громов осторожно потянул его на себя. В ту же секунду «стекло» ожило, озарив полумрак лаборатории неестественным, режущим глаз голубым светом.
Громов отшатнулся, едва не выхватив табельный пистолет. На гладкой поверхности, где не было ни единой кнопки, вдруг вспыхнули четкие белые буквы. Майор прочел короткое сообщение, и почувствовал, как по спине под суконным плащом пополз ледяной пот...
Часть 2. Радиоволна из будущего
Светящийся текст гласил: «Проект отменен. Извините, профессор. Так будет лучше для 2024 года».
Громов верил только материальным фактам. Судебно-медицинский эксперт развел руками: причина смерти — мгновенная остановка сердца от колоссального шока, но на теле нет ни ожогов, ни следов яда. А стеклянный прямоугольник тем же вечером забрали молчаливые люди из КГБ, настоятельно велев майору «забыть о фокусах».
Но Громов не привык отступать. Дождавшись ночи, он допросил ассистентку Лебедева. Девушка, нервно теребя пуговицу халата, призналась: в последние недели профессор запирался в лаборатории и слушал радиоперехваты на экспериментальной установке. «Он говорил, что пробил барьер. Поймал волну из будущего», — прошептала она.
Майор вернулся в опечатанную лабораторию, вскрыл личный сейф ученого и нашел там бобину. Включил магнитофон. То, что диктор сквозь треск статики говорил о какой-то «сотовой связи», звучало как бред сумасшедшего. Но от следующей фразы у Громова волосы встали дыбом...
Продолжение следует......