Он переслал себе её удалённые сообщения. А ночью понял, что завтра может не наступить. Он думал, что ревнует зря. А оказалось, что ревновать надо было к собственной смерти
Лопата сверкнула на солнце.
Максим смотрел, как брат заносит её над головой, и вдруг всё вокруг стало медленным, тягучим, как в страшном сне. Он видел каждую деталь: перекошенное лицо Дениса, побледневшую Ольгу, чёрную пустоту ямы за спиной.
— Денис, — сказал он тихо. — Остановись. Я не хочу, чтобы ты стал убийцей.
— Поздно, брат, — Денис замахнулся.
Удар.
Максим упал.
...
Он упал на колени. В глазах потемнело, в ушах зазвенело. Лопата пришлась по плечу, не по голове — он успел чуть-чуть отклониться. Но боль была дикая, рука повисла плетью.
— Не убивай сразу! — крикнула Ольга. — В яму тащи!
Денис схватил его за шиворот, потащил к яме. Максим пытался вырваться, но сил не было. Рука не слушалась, голова кружилась.
— Не надо... — прохрипел он. — Денис, не надо...
— Надо, брат, надо, — Денис дышал тяжело, как загнанный зверь. — Ты сам виноват. Зачем в телефоне лазил? Сидел бы дураком, умер бы счастливым.
— Брат...
— Какой я тебе брат?! — заорал Денис и толкнул его в яму.
Максим полетел вниз. Ударился о дно, перевернулся, закричал от боли в сломанной руке. Сверху, высоко, виднелся круг неба и два лица, смотрящие вниз.
— Очнулся? — спросила Ольга. Голос был спокойный, будничный, как будто она спрашивала, что на ужин.
— Оля... — простонал Максим. — За что?
— Я же объяснила. Ты скучный. Ты мешаешь.
— Восемь лет...
— Восемь лет я с тобой мучилась, — перебила она. — Восемь лет я делала вид, что люблю. А Денис — это моя жизнь. Понял?
Он понял. Всё понял.
— Денис, — позвал он брата. — Посмотри на меня. Мы в одной крови. Мама нас рожала. Мы вместе росли.
— Мама умерла, — глухо сказал Денис. — И ты скоро умрёшь.
— Она бы прокляла тебя.
— Пусть, — Денис сплюнул в яму. Плевок упал Максиму на лицо. — Мне всё равно.
— Хватит разговоров, — Ольга дёрнула Дениса за рукав. — Закапывай.
...
Первая лопата земли упала на дно.
Максим зажмурился. Земля посыпалась на ноги, холодная, сырая.
Вторая лопата. Третья.
Он открыл глаза. Сверху они стояли на краю и смотрели. Денис работал лопатой методично, как на стройке. Ольга стояла рядом, курила. Курила. Значит, правда.
— Ты куришь, — сказал Максим. Голос звучал глухо, из ямы. — А я верил, что в кафе надышалась.
— Верь дальше, — усмехнулась Ольга. — Тебе уже недолго осталось.
Четвёртая лопата. Пятая. Земля уже по колено.
— Денис, — Максим смотрел на брата. — Ты помнишь, как мы в детстве строили шалаш? В лесу, за домом? Ты тогда упал с дерева, ногу сломал. Я тебя на себе нёс три километра до дома. Три километра, ты был тяжёлый, я чуть не умер. А нёс. Потому что ты брат.
Денис на секунду замер. Лопата застыла в воздухе.
— Заткнись, — сказал он тихо.
— Ты потом в больнице лежал, я каждый день приезжал. Игрушки носил, книжки. Мама говорила: «Какой у тебя брат хороший». А ты говорил: «Я его люблю больше всех».
— Заткнись, я сказал!
— А сейчас ты меня закапываешь, — продолжал Максим. — За бабу. За квартиру. За страховку.
— Я сказал — заткнись! — Денис швырнул лопату на землю. — Ты ничего не понимаешь!
— Чего я не понимаю?
— Ты всегда был лучше! — заорал Денис. — Ты старший, ты умный, ты правильный! Родители тебя любили больше! Тебе всё доставалось! А я... я всегда был вторым! Вторым сортом!
— Я тебе помогал...
— Унижал ты меня своей помощью! — Денис трясся от крика. — Ты давал мне деньги, а потом глаза отводил, как будто я нищий! Ты меня жалел! А я не хотел жалости! Я хотел быть первым!
— Будь, — тихо сказал Максим. — Забирай. Всё забирай. Квартиру, машину, деньги. Только остановись.
— Поздно, — Ольга подняла лопату, сунула Денису в руки. — Копай. Не слушай его.
Денис взял лопату. Посмотрел вниз, на брата.
— Прощай, Макс, — сказал он и снова начал кидать землю.
...
Земля поднималась всё выше.
По грудь уже. Максим с трудом дышал. Земля давила, сжимала грудную клетку. Каждый вдох давался с усилием.
— Оля... — прохрипел он. — Зачем ты?
— А затем, — она присела на край ямы, свесив ноги. — Что ты никогда меня не любил. Ты любил работу. Ты любил машину. Ты любил свои графики и смены. А я была так... приложение.
— Я тебя любил...
— Врёшь, — спокойно сказала она. — Ты сам не знаешь, что такое любовь. А Денис знает. Он меня цветами заваливал. Он мне стихи писал. Он со мной ночами разговаривал, пока ты в такси колёса крутил.
— Ты моя жена...
— Была, — она усмехнулась. — Скоро буду свободной женщиной. И богатой вдовой.
Максим закрыл глаза. Земля уже до подбородка.
— Денис, — сказал он, еле ворочая языком. — Последнее слово.
— Говори, — Денис остановился.
— Я тебя прощаю.
Денис замер.
— Что?
— Я тебя прощаю, брат. За всё. За то, что ты с моей женой спал. За то, что убить меня решил. За то, что сейчас закапываешь. Прощаю.
— Зачем? — голос Дениса дрогнул.
— Чтобы ты жил дальше. Чтобы ты не мучился. Чтобы ты знал, что я тебя не проклинаю. Живи, брат. Живи долго. И пусть тебе... пусть тебе повезёт больше, чем мне.
Ольга вскочила.
— Не слушай его! Это он специально! Чтобы ты разревелся и отпустил!
— Я не отпущу, — тихо сказал Денис. — Поздно.
Он поднял лопату.
И в этот момент вдалеке послышался звук.
Сначала тихий, едва различимый. Потом громче.
Сирены.
— Что это? — Ольга побледнела.
— Не знаю, — Денис замер с лопатой в руках.
Сирены приближались. Уже слышно было, что машин много.
— Откуда здесь менты? — Ольга заметалась по краю ямы. — Откуда, откуда?
— Я не знаю!
— Ты что, вызвал кого-то? — закричала она вниз, Максиму.
Он не ответил. Только улыбнулся сквозь землю.
— Ты! — она заорала. — Ты вызвал! Ты всё знал!
— Бежим! — Денис схватил её за руку. — Пока не поздно!
Поздно.
Из леса вылетели машины. С разных сторон, перекрывая все выезды. Мигалки, сирены, крики.
— Стоять! Не двигаться! Руки вверх!
Денис бросил лопату, поднял руки. Ольга стояла как вкопанная, глядя на приближающихся людей в форме.
— Там человек в яме! — крикнул кто-то. — Живой?
К яме подбежали.
— Помогите... — еле слышно выдохнул Максим.
— Лопаты! Быстро! Откапывайте!
Его откопали через пять минут.
Он лежал на траве, смотрел в небо и не верил, что жив. Вокруг суетились люди, кто-то перевязывал руку, кто-то давал воду, кто-то спрашивал, как он.
— Макс! Макс!
Он повернул голову. Рядом стоял Сергей. Друг.
— Ты как? — Сергей был бледный, испуганный. — Ты живой?
— Живой, — прохрипел Максим. — Ты успел.
— Я выехал, как только ты перестал отвечать, — затараторил Сергей. — Геолокацию включил, полицию вызвал по дороге. Мы искали вас полчаса по лесу. Думал, не успею...
— Успел, — Максим сжал его руку здоровой рукой. — Спасибо.
Подошёл полицейский.
— Как вы, гражданин? Врача вызвали, сейчас приедет.
— Нормально, — Максим попытался сесть. — Где они?
— Ваши... убийцы? Задержали. В машине сидят.
— Можно... можно с ними поговорить?
— Вам бы в больницу...
— Можно?
Полицейский посмотрел на него, вздохнул.
— Пять минут. Сергей, помогите ему.
...
Они подвели его к полицейской машине.
На заднем сиденье сидели Денис и Ольга. Руки в наручниках. Денис смотрел в пол. Ольга — прямо перед собой, с каменным лицом.
Увидела Максима — дёрнулась.
— Тварь! — закричала она. — Ты всё знал! Ты нас подставил!
Максим остановился в двух метрах. Смотрел на неё.
— Я знал, Оля. Знал.
— Как?!
— Телефон твой. Корзина. Ты удаляла сообщения, но они там хранятся.
Она задохнулась от злости.
— Ах ты... ах ты мразь!
— Я мразь? — Максим усмехнулся. — Ты с моим братом спала три года, а потом решила меня убить. И я мразь?
— Ты заслужил!
— Чем?
— Тем, что ты... что ты... — она не могла подобрать слов.
— Что я любил тебя? — подсказал Максим. — Что я работал, чтобы у тебя всё было? Что я верил тебе?
— Ты не любил! Ты не умеешь!
— Умею, — тихо сказал он. — Ещё как умею. Просто ты этого не заслужила.
Ольга отвернулась.
Максим перевёл взгляд на брата.
— Денис.
Денис поднял глаза. В них было что-то... страх? Стыд? Максим не разбирал.
— Зачем, брат? — спросил он просто. — Зачем ты это сделал?
— Ты не поймёшь.
— Попробуй объяснить.
Денис молчал долго. Потом заговорил, глядя в пол:
— Ты всегда был лучшим. Всегда. В школе, в институте, в жизни. У тебя всё получалось. А я... я всю жизнь догонял. И устал. А тут Ольга... она посмотрела на меня. По-настоящему. Сказала, что я лучше.
— И поэтому ты решил меня убить?
— Я хотел жить. По-настоящему. Без оглядки на тебя.
— Ты бы жил, — сказал Максим. — Если бы попросил — я бы отдал. Всё отдал. Квартиру, машину, деньги. Мне не жалко. Ты брат.
— Поздно.
— Поздно, — согласился Максим.
Он повернулся и пошёл к скорой.
Сзади кричала Ольга. Он не слушал.
В больнице он пролежал неделю.
Сломанная рука, сотрясение, ушибы. Врачи сказали: легко отделался.
К нему приходили следователи, записывали показания. Приходил Сергей, приносил еду, сидел, болтал. Приходили какие-то люди из страховой, из полиции.
А он лежал и смотрел в потолок.
Думал о том, что чуть не умер.
Думал о том, что его жена и брат хотели его убить.
Думал о том, что теперь делать дальше.
...
Суд был через полгода.
Максим сидел в зале заседаний, смотрел на них. Ольга в серой робе, похудевшая, злая. Денис — осунувшийся, с потухшим взглядом.
Они не смотрели на него.
Адвокаты говорили что-то о смягчающих обстоятельствах, о том, что ничего не случилось, что покушение не удалось. Но судья была женщина. Она читала переписку. Она видела фотографии из леса. Она знала про лопаты и яму.
— Семь лет, — сказала она. — Каждому.
Ольга закричала. Денис уронил голову.
Максим встал и вышел из зала.
На улице светило солнце. Он сел на лавочку, достал сигарету. Закурил. Теперь он курил. С той самой ночи.
— Макс! — окликнул его Сергей, догоняя. — Ты как?
— Нормально.
— Семь лет дали. Хорошо?
— Хорошо, — кивнул Максим. — Пусть сидят.
— Поехали отсюда?
— Поехали.
Они сели в машину Сергея и уехали.
Прошёл год.
Максим жил один в той же квартире. Менять ничего не стал — привык. Работал, ездил в такси, возвращался домой, ложился спать.
Иногда снилась яма. Он просыпался в холодном поту.
Иногда снилась Ольга. Как она смеётся. Как они целуются. Как она говорит: «Я люблю тебя».
Он просыпался и долго смотрел в потолок.
— Прошло, — говорил он себе. — Это всё прошло.
Но не проходило.
...
Однажды, через год после суда, он поехал на кладбище.
К маме.
Долго стоял у могилы, смотрел на фотографию.
— Мам, — сказал он тихо. — Ты прости меня. Я не уберёг Дениса. Не смог. Он сам выбрал такую дорогу.
Ветер шумел в ветвях.
— Я его простил, мам. А ты простишь?
Ответа не было.
Максим постоял ещё, положил цветы и пошёл к выходу.
У ворот встретил старушку. Она прижимала к себе цветы, смотрела на него.
— Сынок, — сказала она. — Ты не подскажешь, где могилка такая-то?
Он показал. Она поблагодарила и пошла.
Максим смотрел ей вслед. И вдруг понял: жизнь продолжается. Для всех. Для неё, для него, для тех, кто в тюрьме.
Только по-разному.
...
Через два года ему позвонили.
— Максим? Это из колонии. Ваш брат просит свидания.
Он молчал долго.
— Скажите, что я приеду.
...
Он приехал через неделю.
Серые стены, колючая проволока, ворота. Его провели в комнату для свиданий.
За стеклом сидел Денис. Бледный, худой, с короткой стрижкой. Глаза потухшие.
Они взяли трубки.
— Здравствуй, брат, — сказал Денис.
— Здравствуй.
— Спасибо, что приехал.
— Зачем звал?
Денис молчал.
— Я хотел... извиниться, — сказал он наконец. — По-настоящему.
— Извиняйся.
— Прости меня, Макс. За всё. За Ольгу, за ту ночь, за яму. Я дурак был. Я сам не знал, что творю.
— Знал, — сказал Максим. — Всё ты знал.
— Знал, — согласился Денис. — Но не понимал. А сейчас, здесь... понимаю. Я брата хотел убить. Родного брата. Как я с этим жить буду?
— Будешь, — Максим смотрел на него. — Все как-то живут.
— А ты?
— А что я?
— Ты простил?
Максим смотрел на брата долго. Вспоминал детство, рыбалку, шалаш, сломанную удочку. Вспоминал, как нёс его на себе три километра.
— Простил, — сказал он. — Ещё тогда, в яме. Помнишь?
— Помню, — глаза Дениса заблестели. — Я тогда чуть не разревелся.
— А надо было разреветься, — усмехнулся Максим. — Может, и не закапывал бы.
— Наверное.
Тишина.
— Как там Ольга? — спросил Максим.
— Не знаю. В другой зоне. Писала пару раз, потом перестала. Говорят, с кем-то там сошлась.
— Быстро.
— Такая она.
— Такая, — согласился Максим.
— Ты как? — спросил Денис. — Живёшь?
— Живу. Работаю. Всё нормально.
— Один?
— Один.
— Найди кого-нибудь, — сказал Денис. — Не сиди один.
— Посмотрим.
Время вышло.
— Я буду писать, — сказал Денис. — Можно?
— Пиши.
Они положили трубки. Максим встал, пошёл к выходу. У двери обернулся.
Денис стоял по ту сторону стекла и смотрел на него. Как в детстве, когда они расставались надолго.
Максим кивнул ему и вышел.
...
На улице светило солнце.
Он сел в машину, завёл двигатель. Посмотрел на небо.
— Ну вот, мам, — сказал он вслух. — Повидались.
Выехал с парковки и поехал в город.
Мимо проплывали поля, леса, деревни. Обычная дорога, обычная жизнь.
Он думал о том, что самое страшное — не яма. Не земля, сыплющаяся сверху. Не боль и не страх.
Самое страшное — осознать, что люди, которых ты любил больше жизни, копали эту яму своими руками.
И ничего уже не изменить.
Ничего не вернуть.
Он нажал на газ и поехал дальше
КОНЕЦ РАССКАЗА