"Многочисленные жалобы" и афонские монахи

"Продолжая наши очерки о жизни и деятельности афонских монахов, должны указать на официальное подтверждение, сообщаемых нами сведений. "Столичной Молве" передают из Петербурга о многочисленных жалобах, поступающих в синод от безпощадно обираемых монахами паломников. Синод распорядился, чтобы на пароходы палестинского общества ни под каким видом не допускались афонские монахи. Кроме того, синод вошел в министерство внутренних дел с предложением задерживать денежные пакеты, адресованные на афонские монастыри, и препровождать их на усмотрение хозяйственного управления синода.

II

Каждая обитель , являясь фактически коммерческим предприятием, создает себе благодаря пожертвованиям, огромныя богатства Об этих богатствах афонских монастырей ходят целые легенды, заслуживающие полного доверия, если вспомнить, какие дворцы воздвигают афонские монахи в виде подворий в различных местах России и какие великолепные храмы, полные блеска и роскоши, строят у себя, на самом Афоне...

Естественно, что эти предприятия, торгующия религией , имеют различный оборот Одни больший, другие меньший. Доходность обители зависит от различных условий. Главным образом - "от талантливости" и коммерческой распорядительности стоящих во главе обители "старцев"". И т.д. и т.п. И вот такая серия "Под маской святости и подвижничества" была опубликована в центральной газете и перепечатана, перефразирована другими изданиями. И все это не после 17 года и в последующие годы борьбы с религией, а во времена Святейшего Синода, пристально наблюдавшего за церковной жизнью! Тон же, что и у безбожников до 17 года и после 17 один и тот же. Конечно, афонским келлиотам шли большие пожертвования, что не могло не раздражать как Синод, так и либеральные круги. Захлебываясь от злости, писали эти "нестяжатели" о том, что большие храмы строят на Афоне, большие подворья в России. Единственно, что до 17 года не вспоминали о бедных, а просто о том, что церковь, верующие должны быть бедными, здания убогими, монастыри пустыми. Они построили планы, по которым религия как рудимент должна была умереть. А тут бойкие мужички, добравшись до Афона, стали там монахами, и русский народ стал им активно жертвовать средства. Почему? Потому что Афон был жив, никогда не умирал и не смотря на все трудности там была живая вера и монашеская жизнь. И святость. Не пребывание отдельных личностей в монашеском подразделе религиозного ведомства, а реальная жизнь со всеми ее противоречиями и сложностями. Но жизнь!.

Интересно, что при всей надуманности и порою фантастичности обвинений афонских монахов, никто не мог привести какого-нибудь случая, когда старец келлии, срубив изрядно деньжат, снял бы с себя рясу и уехал бы с дамой сердца прожигать денежки в каком-нибудь Абу-Даби. Нет, тупо твердили, что у монахов не должно быть богатства даже на благие цели. В последующих выпусках писаки полоскали схимонаха Парфения за его широкую деятельность: полмиллиона брошюр о браке, раздача просветительских брошюр на 1000 рублей в год и т.д. И бывшего кузнеца иеросхимонаха Пантелеймона, который оказался стойким и непоколебим борцом с константинопольскими русофобами и который настойчиво возрождал монашескую жизнь на Востоке в Иерусалиме, Ливане и неизвестно где бы еще возродил или устроил, если бы не мешали. Да кому-то серьезно они мешали. Иначе не было бы серий подобных статей