На рубеже XIX и XX веков, в зените царства изысканного, флорального, утонченно-женственного модерна, мало кто мог представить, что творения начинающего французского ювелира Рене Лалика покорят сердца мировых законодательниц моды. Когда одаренному мастеру наскучило следовать канонам «драгоценной монотонности», он осмелился на бунт. Воплотить детские грезы, явить миру нечто дерзкое, новаторское, волнующе-эпатажное. И это ему триумфально удалось!
Ранее я уже рассказывала о знаменитых работах этого гения-бунтаря. Однако наследие Рене Жюля Лалика неисчерпаемо, и в его сокровищнице есть редкие творения, способные, на мой взгляд, затмить даже общепризнанные шедевры.
Причудливо-декоративная вселенная природы, женственности и любви стала воплощением чувственности и безграничной фантазии мастера. Лалик боготворил прекрасный пол, и потому в его работах оживали волшебные лики фей, девушек-стрекоз, нимф-бабочек, застывали в золоте и эмали сцены романтических свиданий на лоне нетронутой природы.
К слову, сам мастер, совмещавший роли ювелира, художника и стеклодува, был женат трижды. Если первый брак оказался мимолетным, а вторая супруга, оставив сына, ушла из жизни, то третья, настоящая любовь, встретилась ему в пятьдесят два года. Став отцом еще двоих детей, Лалик обрел мощнейший источник вдохновения.
Любопытно и то, что с 1920-х годов, когда компания мастера начала выпуск стеклянных изделий, создатель сказочных украшений нередко использовал в работе рисунки своей дочери, Сюзанны Лалик. Жен и дочерей он нежно называл «мои девочки» и, окрыленный порывом, создавал для них прелестные безделушки.
В начале его пути к «природной империи красоты» многие владельцы ювелирных домов пророчили Рене Лалику незавидный конец. Его жужжащих насекомых, множественные женские лики и переплетения колосьев находили пугающими, вульгарными, лишенными вкуса. Они в один голос твердили, что ни одна респектабельная женщина не наденет подобное. Как же они заблуждались!
Его невероятно изящные, волшебные броши, ожерелья и гребни попросту не гармонировали с чопорными черными платьями, имевшими закрытые «старомодные» воротники. И поклонницы новой эстетики стали заказывать наряды более легкие, смелые, открытые — обнажающие линию плеч, соблазнительный изгиб шеи и декольте. Похоже, Рене Лалик в значительной мере способствовал рождению более свободной, решительной моды для женщин начала XX столетия, ибо был подлинным ценителем женской прелести.
В его коллекции, известной нам не до конца, найдутся украшения для дам любого возраста. Судите сами: вот на золотой ветке восседает величественная сова, отлитая из благородного металла, а зеленая эмаль рисует картину дикого леса. А подвеска с барочной жемчужиной молочного оттенка напоминает каплю утренней росы. Сова, олицетворяющая мудрость, пленила зрелых женщин, а утонченное исполнение броши вскружило головы юным барышням.
И вновь пленяет жемчуг, все его перламутровые переливы… Невероятно реалистичные, почти живые кузнечики обхватывают лапками сияющую жемчужину. Колье как гимн сочным лугам и летним полям — вы видели когда-нибудь подобное? Разумеется, и платье к такому украшению требовалось не обыденное, а одухотворенно-романтическое, подчеркивающее статус женщины как лесной волшебницы. Сказка о стеклянных бутонах и бриллиантовых листьях, погруженных в мазки весенней зеленой эмали, — в этом весь Рене Лалик. Волнующий, неповторимый, пробуждающий чувства.
Что вы скажете о драгоценном поцелуе, сверкающем золотом переплетенных волос на фоне небесно-голубой листвы? Пожалуй, даже принцессы, императрицы и султанши мечтали бы о подобной броши. И нежно-лазурные ткани, подобранные в тон этому украшению, могли создать идеальный наряд для любого торжества. А вот то, что вам наверняка понравится — подвеска в истинно русском стиле. Золото, нежнейший жемчуг, аквамарины и белая эмаль рассказывают историю о снежной зиме. Мне кажется, это украшение — сама Россия! И прошлая, и нынешняя. Ведь российская императрица неоднократно приобретала у Лалика множество изделий и замирала от восхищения.
Впрочем, купить новинки французского визионера стремились не только особы королевской крови, но и все, кто мог себе это позволить. Даже воспитанницы институтов благородных девиц скупали броши, браслеты и шпильки этого покорителя женских сердец, чтобы нарядиться для возлюбленных. Они свято верили: если надеть брошь с лесной феей, то ни один жених не устоит, а брак будет непременно счастливым.
Особое место в его наследии занимают диадемы и гребни — не просто аксессуары, а архитектурные сооружения для волос. Он создавал целые пейзажи: вздымающиеся волны из горного хрусталя, над которыми застыли бриллиантовые брызги, или тончайшие паутинки из золота с каплями лунного камня. Носить такую диадему означало короновать себя не царским венцом, а венцом природы. Они требовали особой осанки, особого поворота головы, завершая превращение женщины в богиню или дриаду. Многие создавались как уникальные заказы для театра, подчеркивая связь искусства Лалика с миром сцены и преображения.
Интересно, что Лалик-визионер предвосхитил и моду на ар-деко, хотя остался верен духу модерна. Его поздние работы 1920-х годов, особенно в стекле, демонстрируют геометризацию форм, смелые контрасты и лаконичность. Вазы, статуэтки, флаконы для парфюмерии несли отпечаток его неизменной поэтики, но облеченной в новые, строгие формы. Это доказывало, что его гений не был привязан к одной эпохе или материалу. Он улавливал дыхание времени и переводил его на язык линий и цвета — будь то в драгоценном металле или в массе непрозрачного стекла.
Рене Лалик создал не просто украшения, а целую вселенную, где женщина была центром мироздания. Его творения становились не дополнением к наряду, а отправной точкой для образа, диктовали характер платья, походку, манеру держаться. Он освободил ювелирное искусство от диктата стоимости камней, сделав главными героями художественный замысел и виртуозное мастерство. Каждая его брошь, каждое колье — это короткая поэма о красоте, застывшая в материи, приглашение для владелицы стать частью вечной, волшебной истории.