06.02.2026
Эта часть работы содержит лишь дополнительные материалы к первой части статьи и не раскрывает тему, заявленную в заголовке, которую я собираюсь полностью раскрыть в следующих частях. Терпение, друзья!
В первой части статьи я назвал все американские паровозы XIX века «игрушечными» и все 311 100 км железных дорог, построенных в САСШ до 1900 года, тоже назвал игрушечными. На этом же основании 6—кратное превосходство по длине американских железных дорог над Российскими железными дорогами в 1900 году я посчитал не очень существенным. Такое смелое утверждение требует объяснения.
Но для этого необходимо показать всю ретроспективу американских паровозов XIX века. В этой работе я хочу рассмотреть некоторые паровозы и железные дороги США времён Гражданской войны (1861-1865 гг.), чтобы отчасти доказать своё утверждение выше.
Безусловно, самым знаменитым американским паровозом XIX века, да ещё превосходно сохранившимся до наших дней, является паровоз «Генерал».
«Генерал» — паровоз типа 4-4-0 («американского типа»), построенный в 1855 году заводом Rogers, Ketchum & Grosvenor. Во время Гражданской войны получил известность после инцидента, произошедшего 12 апреля 1862 года, известного как Великая паровозная гонка. В настоящее время он хранится в Южном музее истории Гражданской войны и истории локомотивов в городе Кеннесо (штат Джорджия) и занесён в Национальный реестр исторических мест США.
«Великая паровозная гонка», также известная как «рейд Эндрюса», стала одним из самых ярких эпизодов американской Гражданской войны. 12 апреля 1862 года 19 добровольцев армии Севера под руководством Джеймса Эндрюса угнали у конфедератов паровоз «Генерал» в городке Биг Шанти и направили его на север к городу Чаттануге. Рейдеры Эндрюса попутно старались нанести как можно больший ущерб жизненно важной для армии Конфедератов Западно-Атлантической железной дороге, портя рельсовые пути и обрывая телеграфные провода. Из-за постоянного преследования южанами рейдеры северян не смогли выполнить главную свою задачу — сжечь несколько из 17 мостов между Атлантой и Чаттанугой, и тем парализовать работу дороги. Рейд не оказал влияния на ход Гражданской войны, однако наделал много шума и испортил много крови южанам, вынужденным всю оставшуюся войну усиленно охранять свои мосты. Выжившие из отряда Эндрюса стали первыми награждёнными Медалью Почёта — высшей военной наградой США.
Из статьи автора: Объясняю на пальцах
ЧЕМ ЗАКОНЧИЛАСЬ ПРОШЛАЯ ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА В США (ПОТЕРИ СТОРОН)
"В тот год, когда в России отменили крепостное право (1861), в США вспыхнула самая страшная война во всей их истории — гражданская война между Севером и Югом.
Тот конфликт унёс больше жизней, чем все остальные войны США вместе взятые (включая Мировые, Вьетнам, Корею и т.д.).
Кто с кем воевал
В те времена было 35 штатов — сейчас 50. Причем имелась существенная разница между Северными и Южными штатами.
Север (20 штатов) обладал развитой промышленной экономикой, а Юг (15 штатов) — аграрной и, к тому же еще и рабовладельческой.
В начале 1861 года государство США распалось на два отдельных государства.
Север образовал страну с прежним названием (США), а юг — Конфедерацию Штатов Америки (КША).
В США вошли 20 северных штатов + 4 рабовладельческих штата юга. В КША входили оставшиеся 11 рабовладельческих штатов. В таком состоянии они и вступили в войну между собой.
Это была война между двумя государствами, некогда составлявшими одно целое.
Результаты
За 4 года войны состоялось свыше 2000 боев.
Общее население двух государств на начало войны составляло 31,4 миллиона человек. Причем 22,3 млн проживало в США, а 9,1 млн — в КША. То есть южные штаты были в 2 раза меньше, по численности.
За всю войну со обеих сторон были мобилизовано почти 3,9 млн человек. То есть свыше 10% от числа жителей. Война коснулась практически каждой семьи.
Из этих 3,9 млн бойцов на стороне США было 2,8 млн, на стороне КША — 1,1 млн. То есть США превосходили КША по всем параметрам. К тому же, у США была промышленность, а значит — заводы по изготовлению оружия.
Не смотря на это, потери убитыми США и КША оказались равными — по 67 тысяч человек (разница в потерях составляла всего несколько десятков). Итого убитыми обе страны потеряли 134 тысячи человек.
А вот по раненым США сильно проиграли: 275 тысяч раненых в США против 137 тысяч в КША (впоследствии от ран умерло 43 и 27 тысяч человек соответственно).
Очень много потеряли обе страны из-за болезней, вызванных войной — 253 тысячи. Причем 194 тысячи умерли в США и 59 тысяч — в КША.
Всего в боях, от ран, болезней и прочих причин США потеряли 359 тысяч человек, а КША — 258 тысяч. В сумме — 617 тысяч человек (почти 2% населения). Плюс 342 тысячи раненных, которым удалось выжить.
Короче говоря, ОКОЛО МИЛЛИОНА ЧЕЛОВЕК ПОСТРАДАЛО в той войне физически. Огромное количество для страны с 31 миллионом населения.
В конце концов, США победили и захватили КША. Государство вновь объединилось. Произошло это в 1865 году, то есть всего 160 лет назад... "
В этой статье автора «Объясняю на пальцах» меня особенно поразило то, что убитыми обе воюющие стороны потеряли 134 тысячи человек, а из-за болезней, вызванных войной — 253 тысячи, то есть в 2 раза больше! Так и бывает в войнах, например, в Гражданской войне в XX веке в России: следствием внутренней войны явились разруха, голод и распространение эпидемий, от которых людей погибло в несколько раз больше, чем в боях Белой и Красной армий.
Итак, в гражданской войне в XIX веке в США был убит 1% населения страны и больше 1% населения погибли от болезней, вызванных войной — как это напоминает одну Новую гражданскую войну, происходящую сейчас на наших глазах! Как удивительно совпадают пропорции убитых и пострадавших!
— На какую это Новую гражданскую войну ты тут, контра, нам намекаешь?
— Да, идёт тут неподалёку одна Гражданская война, уже 4 года как, и я сам в шоке от количества аналогий с американской Гражданской войной XIX-го века!
Первая, бросающаяся в глаза аналогия — снова воюют Северяне и Южане, жители ещё недавно одной страны! Чтобы никого не раздражать, я буду дальше называть Северная страна и Южная страна. Давайте представим себе количество убитых на сегодня в этой Новой гражданской войне (что не так просто). Год назад новоизбранный президент США Дональд Трамп в первой своей речи в качестве президента 20 января 2025 года сказал, что у Северян погиб 1 МИЛЛИОН ЧЕЛОВЕК, а у Южан погибло 700 000 ЧЕЛОВЕК (если я всё правильно помню). По Северному радио каждый день объявляют количество убитых Южан — это приблизительно 1200 человек в день. А сколько гибнет Северян — не говорят, от этого могут быть разночтения. Как пел Виктор Цой: «К тому времени случится война, о которой мы узнаем из книг!» Потом узнаем точно, пока всё приблизительно. Помнится, как известный командир Северян Евгений Пригожин неоднократно говорил, что бойцов Северян и Южан погибает приблизительно один к одному. Я этой его оценке верю. Итак, 1200 человек умножаем на два и умножаем на 365 дней в году, затем прибавляем цифру Дональда Трампа — 1 700 000 (у него же 17 разведок под рукой), получаем грубую цифру убитых на сегодняшний день = 2 576 000. Но это не все убитые потому, что гибнет и мирное население. Если я правильно помню, официальный представитель генсека ООН Стефан Дюжаррик говорил о 18 тысяч убитых мирных людей за 4 года войны в обоих государствах.
Таким образом, после 4 лет войны, на день, в который я это пишу, в Новой гражданской войне убито приблизительно 2 600 000 человек Северян и Южан! Это больше, чем погибло людей в Российской Империи в Первой мировой войне! Но война продолжается, и каждый день к этой цифре прибавляется ещё приблизительно 2 400 человек убитых, но и эта цифра с каждым днём растёт!
По докладам Отдела народонаселения Департамента по экономическим и социальным вопросам Организации Объединенных Наций на 1 января 2022 года население двух стран составляло:
· В Северной стране 145 579 899 человек
· В Южной стране 41 048 766 человек
145 579 899 + 41 048 766 = 186 628 665 человек совокупного населения в Северной и Южной странах.
Таким образом, в этой Новой гражданской войне убито 1,38% населения Северной и Южной стран, что пропорционально уже больше, чем в Гражданской войне в США в XIX веке (хотя пока ещё не так далеко ушли).
Узнать, сколько потеряли обе страны из-за болезней, вызванных этой войной, пока не представляется возможным — нет этой статистики за последние годы.
По официальным данным ООН (которые сильно рознятся от данных Росстата) за последние 5 лет естественная убыль населения Северной страны составляет приблизительно 5% в год, а в Южной стране эта убыль населения составляет 8% в год, что является худшим показателем в мире! Похоже, жители Северной и Южной стран пока не понимают, в какой чудовищной демографической ситуации они оказались! С каждым годом войны жителей Южной страны умирает примерно на 4% больше, чем в предыдущем году. То есть от болезней, вызванных этой войной, умерло пропорционально уже больше, чем в Гражданской войне в США. Положение на Юге усугубляется тем, что с начала 2022 года численность населения уменьшилась на 8,6 миллионов беженцев, покинувших страну (это с учётом всех вернувшихся в последнее время обратно).
Впрочем, разве можно верить Дональду Трампу с его враждебными нам американскими разведками, уже покойному полевому командиру северян, или какой-то там ООН, да ещё моей памяти в придачу? Ну, это несерьёзно!
Если следующую статью рассматривать не только, как захватывающую историю, но как энциклопедию американской железной дороги 1860-х годов, то этот текст станет невероятно интересным. А если кому-то посчастливилось ещё и посмотреть гениальную экранизацию этих событий — фильм киностудии Дисней 1956 года «Крутой маршрут», то он с чтением этой статьи как бы заново посмотрит этот замечательный фильм!
Википедия. Фрагменты из статьи
«ВЕЛИКАЯ ПАРОВОЗНАЯ ГОНКА»
«Железные дороги — это одновременно и ноги, и желудок армии!» — сказал один бригадный генерал армии КША.
К 1861 году США имели развитую железнодорожную сеть, а по общей протяжённости путей, которая достигала 30 тысяч миль (48 тысяч км), опережали все остальные страны мира вместе взятые. С началом военных событий железные дороги стали использоваться для военных перевозок. Офицеры быстро оценили данный вид транспорта, который своим появлением внёс новый и очень важный элемент в военное дело, так как железные дороги позволили быстро перебрасывать большие массы войск и создавать новые стратегические пункты и линии операций.
Железные дороги превратились в важные военные цели. Протяжённость железнодорожной сети на территории Юга составляла 9 тысяч миль (14,5 тысяч км), то есть по этому показателю уступала Северу более чем в два раза. Причём часть дорог (преимущественно на востоке) имела ширину колеи 1435 мм, а часть — 1524 мм, из-за чего между этими дорогами отсутствовало прямое сообщение, требующее перегрузки товаров и пересадки пассажиров. Также у Конфедерации наблюдался дефицит локомотивов и вагонов, притом что заводов и ресурсов для их выпуска не было. По мере того, как армия Союза в начале войны захватывала контроль над портами, реками и водными путями, значение южных железных дорог быстро возрастало. Теперь многие стратегические операции были направлены, прежде всего, на захват основных железнодорожных узлов и линий. Одна из важнейших железнодорожных магистралей шла от Ричмонда (столица Конфедерации) на юго-запад через Камберлендское ущелье и Ноксвилл до Чаттануги, чьё население тогда составляло около 5 тысяч человек. Чаттануга играла ключевую роль в обеспечении армии Юга, а потому её взятие было для северян приоритетной задачей. Сама Чаттануга с трёх сторон окружена Миссионерским хребтом, а четвёртую сторону закрывает излучина реки Теннесси, что значительно осложняло захват городка. Однако и значение этого железнодорожного узла было очень велико, так как в случае, если бы он перешёл под контроль США, то силы южан на западе и востоке были бы разделены, а находящаяся в Виргинии армия лишилась бы возможности получать боеприпасы, войска и пропитание из Алабамы и Джорджии.
Среди тех, кто понимал это лучше других, был контрабандист медикаментами, а на самом деле шпион федератов Джеймс Эндрюс, который решил повторить бывшие до него попытки поджогов мостов более эффективным способом. Джеймс Эндрюс из Кентукки с осени 1861 года занимался контрабандой, доставляя в Дикси в обход блокады северян различные медикаменты, прежде всего хинин, который там был остро необходим в связи с бушевавшей малярией. Втеревшись в доверие к конфедератам, Эндрюс затем доставлял Союзу различную информацию. Его мало кто знал, но многие о нём слышали по обе стороны фронта.
Джеймс уже сотрудничал с генералом Доном Бьюэллом в первой половине марта 1862 года и предложил последнему смелый план по помощи армии Севера. Согласно этому плану, восемь солдат под руководством шпиона и замаскированные под южан должны были проникнуть в Атланту. Там предстояло встретиться с машинистом, работавшим на железной дороге в Джорджии, и который был готов вместе со своей бригадой перейти на сторону Союза. Далее отряд под видом пассажиров следовал в нужном поезде до выгодного остановочного пункта, в котором захватывал локомотив и направлялся на нём до Чаттануги, при этом по пути обрывая линии связи, а после уничтожил бы большой мост через реку Теннесси. Сжигать мосты к югу от Чаттануги позволило бы достаточно большое удаление от неё Атланты, которую Эндрюс выбрал в качестве начального пункта поездки на поезде.
Предложенный план осторожный генерал считал заранее обречённым на провал. Но контрабандист-шпион был достаточно красноречив и сумел убедить Бьюэлла. Однако знакомый машинист Эндрюса был переведён на дорогу в Восточном Теннесси и не смог участвовать в рейде, поэтому дерзкий план провалился. Никто в отряде не имел ни опыта вождения поезда, ни даже опыта работы кочегаром, а идея с захватом какого-нибудь машиниста в плен и использование его для вождения паровоза была отклонена как слишком опасная. В связи с этим северяне на поезде отправились из Атланты в Чаттанугу, по пути изучая обстановку вокруг линии. Позже все участвовавшие в этом рейде восемь добровольцев признали слишком большую опасность задания и категорически отказались принимать участие в следующей попытке. Как сказал один из них, за всё время нахождения на территории врага его не покидало ощущение, словно на шее болталась верёвка, а другой участник заявил, что если Эндрюс и генерал хотят сжечь мосты, то пусть делают это сами.
Хотя в ходе данного рейда поставленные задачи не были выполнены, однако он позволил выяснить, что, замаскированной группе солдат из армии Севера легко проникнуть в тыл армии Юга, тем самым была подготовлена почва для следующей попытки.
В марте 1862 года отряд под командованием бригадного генерала Ормсби Митчела, численностью 10 тысяч человек и известный как Третья дивизия, должен был совершить марш через Теннесси на юг в Северную Алабаму и захватить Мемфис-Чарлстонскую железную дорогу. Бригадный генерал Ормсби Макнайт Митчел критиковал осторожность Бьюэлла. «У меня есть только одна проблема, и это моя зависимость от других, которые слишком медленные. Вся война идёт слишком медленно», — писал Ормсби Митчел Джорджу С. Коу 2 апреля 1862 года.
Когда в начале апреля Джеймс Эндрюс вернулся в Средний Теннесси, то обнаружил, что армия Огайо разделена, и её части движутся в разные стороны. Тогда он решил не возвращаться к Бьюэллу, поехав сразу к генералу Митчелу. Вечером в воскресенье 6 апреля Эндрюс прибыл в лагерь Третьей дивизии и попросил аудиенции с генералом. Их беседа прошла в штабе дивизии в Шелбивилле, без свидетелей, при этом её детали неизвестны, так как никаких записей не велось, приказов не издавалось, а оба участника умрут в течение полугода, так и не успев ничего рассказать.
Справка: "СМЕРТЬ ГЕНЕРАЛА МИТЧЕЛЛА — этот доблестный офицер скончался от жёлтой лихорадки в Бофорте, Южная Каролина, 30-го октября. Эта весть пронзит болью каждое преданное сердце в стране. Он был одним из самых благородных людей в армии", — из выпуска The Prescott Journal.
"Ормсби Макнайт, или Макнайт, Митчел (1810–1862), выпускник Вест-Пойнта, был американским астрономом, адвокатом, землемером, профессором и издателем. Он вступил в армию Союза в звании бригадного генерала добровольцев, и его первым заданием была организация обороны северного Кентукки вокруг Цинциннати. С осени 1861 года он командовал Департаментом Огайо. Митчел командовал дивизией в армии Огайо с декабря 1861 по июль 1862 года и отвечал за оборону Нэшвилла, штат Теннесси. Именно в этот период он участвовал в так называемой «Великой погоне на локомотивах». В апреле 1862 года он без единого выстрела захватил город Хантсвилл, штат Алабама, и за свои заслуги получил звание генерал-майора. В сентябре 1862 года он принял командование Южным военным округом в Хилтон-Хед, штат Южная Каролина. Митчел умер в Бофорте, Южная Каролина, от жёлтой лихорадки 30 октября 1862 года".
Из выпуска The Prescott Journal от 19 ноября 1862 года.
Однако из текста писем и депеш Митчела в адрес генерала Дона Бьюэлла и министра финансов Салмона Чейза становится понятно, что на сей раз план контрабандиста был ещё более подробным и амбициозным. Рейдеры должны были проникнуть на вражескую территорию почти до самой Атланты, там захватить поезд и, самостоятельно управляя паровозом, направиться по Западно-Атлантической железной дороге на север до Чаттануги. Следуя по пересечённой местности Северной Джорджии, данная дорога имела на своём протяжении не менее 17 мостов, в том числе балочный через реку Этова у Алатуны, крытый через реку Устанола близ Резаки и одиннадцать крытых мостов через извилистый ручей Чикамога-Крик. Эндрюс предлагал сжечь мосты к северу от реки Этова, по возможности разобрать на некоторых участках пути, а также по дороге обрывать линии телеграфа; численность отряда при этом должна была быть увеличена втрое, что должно было обеспечить рейд необходимым числом рук, а при необходимости оказать сопротивление гражданским лицам или местным ополченцам. Прибыв в Чаттанугу на станцию Маркет-Стрит, рейдеры должны были направить свой поезд на запад навстречу наступающим силам северян.
Орсби Митчел осознавал, насколько важны контроль над железными дорогами и перевозки по ним. Более того, именно Митчел ещё в сентябре 1861 года предлагал сжечь мосты близ Ноксвилла, чтобы нарушить логистику южан, но эту идею отвергли вышестоящие. Смелый план по выведению из строя железнодорожных линий в Северной Джорджии не требовал больших материальных и человеческих ресурсов, завися прежде всего от быстроты и тщательной синхронизации передвижений железнодорожных рейдеров и Третьей дивизии. Был риск потерять несколько добровольцев-лазутчиков, но и потенциальная выгода была огромной, ведь в случае успеха рейда, гарнизон в Чаттануге оказался бы отсечён от поставок снабжения и пополнения, в связи с чем, через несколько дней был бы готов капитулировать. Орсби согласился с предложенным планом. Затем Митчел и Эндрюс обсудили ряд деталей, в том числе синхронизацию передвижений и финансирование операции, включая приобретение гражданской одежды, стрелкового оружия и прочей амуниции.
Той же ночью из восемнадцати рот, входящих в состав 2-го, 21-го и 33-го Огайских пехотных полков, были отобраны добровольцы для особо опасного задания. Так как Эндрюс извлёк урок из предыдущей попытки и попросил, чтобы в числе рейдеров оказались и машинисты, при отборе из 21-го полка был сразу выстроен весь состав, после чего полковник попросил сделать вперёд два шага тех, кто имел опыт управления локомотивом. Вышли только двое — рядовые Уильям Найт и Уилсон Браун. Из 33-го полка также был отобран капрал Мартин Хоукинс, который считался опытным машинистом. Уилсон Браун как бывший машинист был отправлен сразу к Митчелу, который изучил документы и даже обсудил с солдатом некоторые детали предстоящей операции. Добровольцам было сообщено, что задача их миссии — уничтожить мосты на одной из основных транспортных артерий противника, но сама эта операция отличается большой опасностью, так как в случае провала её участникам будет угрожать смертная казнь. Участвовать в рейде согласились 22 солдата, всего вместе с Джеймсом Эндрюсом и одним гражданским в рейде участвовали 24 человека. В число лазутчиков входил капрал Уильям Питтенгер, который до войны работал школьным учителем, а также военным корреспондентом в газете Steubenville Herald («Вестник Стьюбенвилла»). Сослуживцы шутили, что Питтенгера включили в состав отряда как корреспондента, и, по иронии судьбы, именно Уильям Питтенгер войдёт в историю как автор книг об этом рейде.
Добровольцам было приказано раздобыть в Шелбивилле гражданскую одежду и провизию. Вечером в понедельник 7 апреля после заката в небольшой роще близ дороги произошла встреча добровольцев со своим лидером. Начиналась гроза, и периодические раскаты грома сопровождали речь Эндрюса. Глава рейдеров объяснил всем присутствующим высокую важность предстоящей операции, которая могла изменить ход войны, но также и предупредил о её большой опасности, так как если солдаты будут схвачены, то их повесят как шпионов, а могут даже ликвидировать сразу на месте. Никто из огайцев не передумал и не изъявил желание вернуться в лагерь.
Вот как описал этот полуночный совет Уильям Питтенгер в своей книге «Захват «Генерала» и Великая паровозная гонка»:
«Небольшая роща мертвых и увядших деревьев, находившаяся недалеко от дороги и достаточно открытая для того, чтобы уверить нас, что нас никто не может подслушать, и являлась местом нашего совета. Никогда доселе обсуждение какого-нибудь отчаянного дела не случалось при более подходящих обстоятельствах. Буря, которая собиралась в течение всего вечера, была уже совсем рядом. Черные облака закрыли половину неба, вскоре исчезла и только-только поднявшаяся на западе молодая луна. Частые вспышки молнии, казавшиеся еще более яркими в кромешной тьме, и рокот сопровождавшего его грома, становились все сильнее и сильнее, частенько образуя невероятнейшие паузы в серьезной, но тихой речи нашего вождя. Очень необычно, что из всех этих зловещих явлений, кои так хорошо соответствовали духу нашего дела, моя память особо выделяет один — самый обычный звук — самый понятный из всех, что сопровождали эту сцену. Где-то вдалеке лаяла, а может, завывала собака — без сомнения со двора какого-нибудь фермерского дома, — может, потревоженная надвигающейся бурей, а может каким-то запоздалым путником. Популярное суеверие, вероятно, сочло бы этот звук предвестником зла, но многие из нас действительно были суеверны, несмотря на свою молодость и то, что стоя здесь в темноте, они готовились к борьбе с неведомыми опасностями.
Мы стояли вокруг м-ра Эндрюса, а он рассказывал нам о своих смелых планах. Голосом — мягким и низким, но слегка дрожащим от едва сдерживаемого воодушевления, он обрисовал нам все величие нашей будущей миссии — о молниеносном рейде на несущемся во весь дух по вражеской земле паровозе, оставляющем за собой пылающие мосты и беснующихся, но совершенно беспомощных врагов. Но, все же, он не умалчивал о тех, с которыми мы могли бы столкнуться, опасностях.
— Солдаты, — сказал он, — если вас схватят, есть большая вероятность того, что вы будете казнены, — либо как шпионы, либо просто озверевшей толпой. Я хочу, чтобы вы ясно это понимали, и если вы не хотите рисковать, возвращайтесь в лагерь и помалкивайте об этом.
Приглушенный шум голосов стоявших вокруг него людей подтвердил их уверенность в том, что они безоговорочно последуют за ним. /… /
— А теперь разделитесь, и я выдам вам деньги.
Мы очень быстро выбрали своих компаньонов, времени на это было мало. Большинство людей не были знакомы между собой. Тьма сгустилась, и громовые раскаты разносились прямо над нашими головами. Спустя пару минут мы сформировали шесть или семь небольших групп. Мой старый друг Росс, еще с одним или двумя, стоял рядом с Эндрюсом. Возле меня стали два солдата из роты капитана Митчела и один из другого полка. Переходя от группы к группе, Эндрюс щедро раздавал деньги и отвечал на задаваемые ему по ходу дела вопросы. Закончив с деньгами, он снова обратился ко всем собравшимся, и мы опять, чтобы выслушать его прощальные слова, окружили его. Эти слова дали нам полное понимание задуманного им рейда.
— Завтра утром, — сказал он, — Митчел со всей своей армией начнет ускоренный марш прямо на юг в Хантсвилл. Он захватит этот город не позднее пятницы (сейчас был вечер понедельника), а затем направится на восток — к Чаттануге. Именно к тому дню мы должны сжечь все мосты к югу от Чаттануги, поскольку потом вся дорога будет переполнена поездами с воинскими пополнениями и вывозимым имуществом, и наша задача сильно усложнится, а значит, времени нам терять нельзя. Мы должны быть в Мариэтте в четверг вечером. Последний поезд до этой станции уходит из Чаттануги в пять часов вечера. Прошу вас, не опоздайте на него. Прощайте.
Каждому из нас он пожал руку — крепко и с горячими и добрыми пожеланиями. А потом — со всей накопленной ею яростью — разразилась буря. Хлынул проливной дождь. Моя четверка поспешила по указанному ей пути, и я в последний раз увидел Эндрюса — при вспышке молнии, сверкнувшей с такой мощью, что на мгновение вокруг стало светло, как днем. Он, только что распрощавшись с последней группой, стоял и смотрел нам вслед».
Эндрюс дал инструкцию, по которой лазутчики должны были разделиться на небольшие группы и направляться на юг к реке Теннесси. Переправившись через реку, необходимо было достичь Чаттануги не позднее четверга [10 апреля] после полудня, чтобы успеть на поезд на юг, на котором надо было доехать до Мариетты. Сам Эндрюс при этом будет ехать по той же дороге отдельно. Каждому стоило полагаться на себя, быть бдительным и благоразумным. Дорога обещала быть трудной, особенно на восток по пересечённой местности, тогда как в запасе было всего три дня и три ночи, поэтому участникам были розданы большие суммы в конфедеративных долларах, для найма попутного транспорта и пропитания. В пятницу 11 апреля отряд должен был сесть на следующий в Чаттанугу поезд, после захвата которого, направиться на нём на север, при этом по пути сжигая крытые мосты, а также обрывая линии связи, чтобы железнодорожники не могли сообщить о случившемся дальше по дороге. Оптимизм участников значительно возрос, когда они узнали, что их действия будут скоординированы с действиями своего генерала, после чего они попрощались с Эндрюсом и стали небольшими группами покидать рощу.
Небольшой дождь, который начался при встрече, к моменту её окончания быстро сменился на ливень. Шёл этот дождь на протяжении десяти дней.
Поход в Глубокий тыл Юга
Огайцам предстояло успеть за 4 дня преодолеть путь в 200 миль (320 км), из которых первые 90 миль (145 км) — пешком, причём как можно быстрее. К тому же на первом участке пути предстояло пересечь линию фронта, а значит не попасться патрулям обеих сторон. Группам пришлось идти под проливным дождём по дорогам, покрытым слоем воды.
Сперва шли парами, однако постепенно стали сбиваться в группы покрупнее. По пути спали в сараях, амбарах и стогах сена. Некоторые группы были задержаны патрулями северян, но отпущены после вмешательства Эндрюса. В пути по возможности огайцы расплачивались за услуги деньгами, но часто люди, поверив в их легенду, помогали им безвозмездно. В среду 9 апреля уже были преодолены Камберлендские горы, при этом группы уже шли менее разрозненно, постепенно сбиваясь всё плотнее, тем более что они уже находились далеко за линией фронта, а значит и подозрений вызывали гораздо меньше.
Рейдеры должны были быть в Мариетте к утру пятницы, однако из-за непогоды отставали от намеченного графика, и чтобы нагнать это отставание они шли по ночам. Двое рейдеров попались патрулю конфедератов, поэтому по предусматривающей такой случай инструкции, для отвода подозрений были вынуждены вступить в армию Юга (диверсанты имели легенду, согласно которой они пробирались на Юг, чтобы вступить в армию Конфедерации). В Чаттануге группы старались держаться друг от друга на некотором расстоянии и делали вид, что незнакомы, поэтому они ночевали в разных гостиницах и у местных жителей. Замаскированные федераты своим пёстрым видом вызывали подозрение у многих офицеров противника, но от задержания их спасало большое удаление от линии фронта, так как никто из южан не мог и представить, что северяне заберутся так далеко.
Взятие города Хантсвилла генералом Митчелом
В это время в 165 километрах к западу от Чаттануги 11 апреля, в 2 часа ночи возглавляемая генералом Митчелом Третья дивизия возобновила марш и, практически незамеченной подошла к городу Хантсвиллу. В 6 утра кавалерия ворвалась в город и, промчавшись вдоль железнодорожных путей, заблокировала их на выходе. Одновременно с ними на городскую площадь ворвалась пехотная бригада. Один из важнейших городов Конфедерации — Хантсвилл был захвачен врасплох и взят без единого выстрела. Добыча Третьей дивизии при этом составила несколько сотен пленных солдат и офицеров армии Юга, 15 исправных паровозов и 80—150 вагонов, а также большие запасы хлопка и остальных товаров. Лишь один локомотив успел вырваться из блокированного города.
Когда поступила информация о взятии федератами Хантсвилла, в Чаттануге началось большое оживление: часть людей старалась уехать подальше от надвигающейся голубой армии, а другая часть, которая направлялась для пополнения серой армии, срочно отправлялась в другие города.
Мариетта
Некоторые огайцы успели уехать из Чаттануги на утреннем поезде; остальные приобрели билеты на вечерний, который отправлялся в 17 часов. Вагоны были переполнены пассажирами, в том числе нетрезвыми солдатами-конфедератами, направляющимися в отпуск. Сам поезд при этом двигался относительно медленно, так как в расписании была заложена средняя скорость 16 миль/ч (26 км/ч) для безопасного прохождения кривых. У станции Биг-Шанти рейдеры увидели большой лагерь армии Юга. Примерно в полночь поезд прибыл в Мариетту. В этом городке с населением 3 тысячи человек было две гостиницы, обе были забиты постояльцами, поэтому рейдерам в страшной тесноте пришлось спать в очередь, по трое, а то и по четверо на одну кровать.
Как и было оговорено накануне вечером, служащие гостиниц заранее разбудили рейдеров, которые успели поспать не более 4 часов, а кто-то и 2—3 часа. Сборы происходили в темноте в тесных комнатах, при этом старались не шуметь, но и не задерживаться; также была передана информация, что в комнате Эндрюса состоится «неофициальный военный совет». Беседа в номере проходила почти шёпотом, поэтому отряд стоял вокруг своего лидера очень плотно, чтобы лучше слышать. Было оговорено, что все должны сесть в один вагон, при этом, не обсуждая ничего в пути, но при непредвиденных случаях было разрешено обращаться к Эндрюсу; в Биг-Шанти, где по расписанию должна быть остановка для завтрака, следовало оставаться на своих местах до получения команды. Затем Эндрюс выбрал трёх человек с опытом работы на железной дороге — Найта, Брауна, а также Альфа Уилсона — которые должны были идти с ним на локомотив. Остальным было указано идти слева от поезда, чтобы оказаться перед местом расцепа состава, а после отдачи приказа на отправление, максимально быстро забраться в вагоны, потому что в запасе будет всего 30 секунд. Если же кто по истечении этого времени не окажется в поезде, то будет оставлен, так как дальнейшая задержка угрожает расправой над всем отрядом. На случай, если кто-нибудь посторонний будет вмешиваться, было разрешено открывать огонь на поражение, но только если это будет действительно необходимо. Затем лидер рейдеров распределил обязанности машиниста, кочегара и тормозильщика, остальные должны были охранять поезд от вмешательства посторонних.
Когда Эндрюс спросил, есть ли у кого-то какие-нибудь вопросы, сержант Мэрион Росс, который по званию был самым старшим в отряде, вдруг заявил, что рейд стоит прекратить. По мнению Росса, хоть основная часть группы и добралась до Мариетты, но обстоятельства изменились, так как рейдеры отставали от плана на день, тогда как марш-бросок Митчела на юг вызвал среди конфедератов панику, оповестил власти и привёл к увеличению поездов на юг. Ведь накануне в пятницу вечером огайцы сами могли наблюдать переполненные станции и вагоны, а сегодня в субботу график работы дороги будет сбит ещё сильнее. Напомнил Росс и про лагерь в Биг-Шанти, который насчитывал несколько тысяч солдат, а значит, вокруг станции и поезда наверняка может быть выставлена мощная охрана. В связи с этим, сержант считал, что следует отложить попытку или вообще отказаться от неё, поскольку операция наверняка провалится, а все участвующие в ней лишатся жизней. В ответ Эндрюс сказал, что эти перечисленные обстоятельства наоборот им на руку, ведь благодаря большому числу поездов в условиях «военного волнения и суматохи» ещё один незапланированный состав, хоть и на север, не вызовет подозрений. Что же до большого числа войск конфедератов в Биг-Шанти, то они не успеют вмешаться, если рейдеры сделают всё, как положено. Эти аргументы не всем показались убедительными, поэтому возникли короткие дебаты, в ходе которых несколько человек, включая и прежде убеждённых сторонников рейда, например, Альф Уилсон, заняли позицию Росса о необходимости сворачивания операции. Тогда Эндрюс сказал, что любой, кто считает это задание слишком опасным, может доехать на попутном поезде до Атланты и оттуда добираться к границам Союза, как сможет. Затем контрабандист понизил голос и шёпотом сказал, что у него уже была одна неудачная попытка, но в этот раз он либо добьётся успеха, либо отдаст свою жизнь. Уверенный тон его слов произвёл впечатление на остальных присутствующих в комнате, поэтому огайцы сказали своему лидеру, что будут стоять рядом с ним до конца и даже готовы погибнуть, если понадобится; против продолжения операции больше никто не возражал.
Пожав друг другу руки, лазутчики из гостиницы быстро спустились вниз, и дошли до станции, где для конспирации купили билеты на разные пункты назначения. При этом из-за досадного недоразумения двое из них — Джон Портер и Мартин Хоукинс — проспали (они не заплатили швейцару гостиницы, и тот их не разбудил), а потому на станцию не явились. Товарищи не стали терять время на их поиски и заняли свои места в вагонах. Когда к платформе прибыл утренний экспресс, все рейдеры, следуя инструкции своего лидера, сели в первый пассажирский вагон; Найт при этом специально сел в передней части, чтобы быть ближе к локомотиву. В 05:15 экспресс отправился из Мариетты.
«Генерал»
Примерно в 03:45 утра 12 апреля на вокзал Атланты из депо был подан под посадку регулярный утренний экспресс на север. По направлению от головы к хвосту, его состав включал в себя следующие вагоны: три крытых грузовых, один почтово-багажный и два пассажирских. Грузовые вагоны в северном направлении (из Атланты в Чаттанугу) следовали пустыми, а в южном — c различными продуктами. Вёл этот поезд четырёхосный (колёсная формула в системе Уайта 4-4-0) паровоз «Генерал» 1855 года постройки, достаточно современный локомотив, который активно эксплуатировался, водя поезда через Северную Джорджию. На одном корде дров (3,62 м³) «Генерал» мог проехать не более 30,3 миль (48,8 км), то есть для достижения Чаттануги, расстояние до которой составляло 138 миль (222 км), ему требовалось пять кордов.
Управляла «Генералом» в тот день бригада в составе 35-летнего машиниста Джефферсона Кейна и кочегара Эндрю Андерсона; кондуктором (начальником поезда) был 26-летний Уильям Фуллер, который работал на этой дороге уже 7 лет, причём до должности кондуктора он успел побыть машинистом грузовых поездов и, немало бегал перед ними как сигналист. Также в тот день во втором пассажирском вагоне ехал начальник службы локомотивов и стационарных силовых установок 32-летний Энтони Мёрфи, который направлялся в Алатуну.
Биг-Шанти, угон поезда
Поезд обогнул гору Кеннесо и, следуя на подъём к станции Биг-Шанти, начал сбрасывать скорость. К этому времени уже наступил рассвет, и появилась возможность через окна вагонов рассмотреть окружающую местность. К востоку от путей (справа по ходу движения) стояло здание гостиницы «Лэйси», в столовой которой пассажиры могли поесть завтрак. Перед станцией был расположен большой по площади военный лагерь конфедератов, состоящий из нескольких сотен палаток, которые были сгруппированы на участке, расположенном дугой вокруг станции, а между лагерем и путями находился фруктовый сад. Численность лагеря составляла около 3 тысяч.
После прибытия на станцию, кондуктор объявил, что остановка продлится 20 минут, после чего пассажиры стали высаживаться с правой стороны поезда и занимать места за столами в здании «Лэйси». Покинули поезд и железнодорожники. Выйдя из дверей вагона, Эндрюс, не теряя времени, вместе с Найтом зашли на левую сторону поезда, со стороны лагеря. Совсем рядом с вагонами ходили охранники лагеря, но на незнакомцев они не обращали никакого внимания. Пройдя вдоль состава до локомотива, Эндрюс убедился, что локомотивная бригада действительно ушла, и велел своему машинисту расцепить состав между третьим (грузовым) и четвёртым (почтово-багажным) вагонами, и тот из сцепного устройства между данными вагонами вытащил соединительный штырь. Охрана лагеря при этом находилась всего в десяти футах (трёх метрах) от них. Затем лидер лазутчиков немного прошёл вперёд и убедился, что выезд со станции на север свободен, а стрелочные переводы установлены в правильное положение, после чего вернулся к пассажирскому вагону и, заглянув в него, спокойно сказал, что пора ехать. Тогда группа по левой стороне без суеты не спеша подошла к грузовым вагонам, у которых в это время были открыты грузовые двери. Эндрюс велел Найту заниматься локомотивом, поэтому тот забрался в будку и осмотрев тендер убедился, что запас топлива почти полон, после чего открутил стояночный тормоз тендера и по манометру оценил давление пара в котле как нормальное. Эндрюс и Уилсон Браун также поднялись в локомотив, а Альф Уилсон забрался на крышу первого грузового вагона, как тормозильщик заняв место у колеса стояночного тормоза. (Паровозы в то время ещё не имели классических железнодорожных тормозов, а остановка осуществлялась за счёт сочетания контрпара на паровозе и ручного тормоза на тендере или на одном из вагонов). Согласно воспоминаниям Питтенгера, машинист после команды привёл состав в движение, а огайцы стали быстро забираться в вагоны. Эндрюс при этом шёл рядом с локомотивом, следя за своим отрядом. Когда все рейдеры оказались в составе, их лидер забрался в кабину, а следом Найт быстро перевёл регулятор в максимальное положение, и паровоз стал быстро разгоняться.
Железнодорожники в это время сидели за столами, а в окно был виден «Генерал», который находился в 40 футах (12 м) от здания. Едва была прочтена молитва перед едой, как вдруг все услышали шум работающего парового двигателя. Угон состава вызвал «большой переполох» и смятение среди завтракающих людей, которые, выскочив наружу, увидели, что отцепленные багажный и пассажирские вагоны продолжали стоять на месте, тогда как локомотив с грузовыми вагонами быстро уехали со станции. Мёрфи сразу вспомнил большую группу мужчин, севших в Мариетте, и находясь ещё в здании успел спросить о них у кондуктора, на что тот ответил, что у тех незнакомцев были билеты до Биг-Шанти или дальше.
Выскочив наружу, Фуллер поинтересовался у охранника лагеря, кто уехал с поездом. Ничего не понимая, тот ответил, что не знает, но видел высокого мужчину с густой тёмной бородой, одетого в чёрную военную шинель и плащ. Вспомнив предупреждения от руководства дороги, железнодорожники предположили, что состав угнан дезертирами из ближайшего лагеря, которые собираются уехать настолько далеко, насколько позволит запас пара в котле, после чего бросят локомотив. Но сообщить об угоне не было возможности из-за отсутствия в Биг-Шанти телеграфа, а ближайший находился в Мариетте в семи милях (11 км) на юг; до ближайшего локомотива и вовсе было 20 миль (32 км). Никто не знал, что делать в такой ситуации, но и просто стоять тоже было нельзя. Сам Фуллер, как начальник поезда, решил бежать за своим угнанным составом, надеясь встретить его через несколько миль, после чего вернуть обратно на станцию; окружающие идею догонять на своих двоих умчавшийся паровоз подняли на смех. Однако кондуктор всё-таки побежал, а когда через короткое время оглянулся, то увидел, что к погоне присоединились Кейн и Мёрфи, тогда как остальные восприняли эту затею как абсурдную.
Мун
Эндрюс заверил своих напарников, что угон поезда — самая сложная часть рейда, а дальнейшая работа уже будет лёгкой. Поэтому когда «Генерал» с тремя вагонами быстро покинул Биг-Шанти, федеральных солдат охватил восторг, а некоторых даже эйфория, ведь они только что угнали состав на виду тысяч солдат противника без единого выстрела.
В двух с половиной милях (4 км) от Биг-Шанти располагалась небольшая грузовая платформа Мун, неподалёку от которой находилась бригада путейцев. Поезд остановился рядом с ними, после чего Уилсон Браун спустился и попросил у одного из рабочих ломик, на что тот быстро и без препирательств его отдал. К большому разочарованию рейдеров, инструмента для выдёргивания костылей, который был бы более полезным, у путейцев не оказалось. Отъехав от Муна на небольшое расстояние, Эндрюс дал указание остановить поезд, чтобы устранить опережение расписания, осмотреть локомотив и оборвать телеграфные провода, идущие параллельно железнодорожным путям на столбах высотой 20 футов (6 м). Ответственным за уничтожение проводов был выбран Джон Скотт, который проворно забирался на столб и ломал изоляторы, а затем его напарники распиливали провисшую до земли проволоку найденной на локомотиве ножовкой; вся эта процедура занимала одну—две минуты. Также Скотт придумал привязать телеграфные провода к последнему вагону, чтобы тем самым после отправления поезда повалить и телеграфные столбы.
Машинисты осмотрели «Генерала», признав, что он хорошо смазан и вообще в отличном состоянии. Рейдеры вытащили из-под рельсов несколько шпал и сложили их поперёк пути, что позволяло создать препятствие на пути возможных преследователей.
Алатуна
Поезд промчался мимо следующей станции Акуэрт. Впоследствии участники рейда писали, что их смешило, когда на станции люди на платформе, увидев приближающийся поезд, с сумками подходили ближе к пути, но отпрыгивали, когда экспресс промчался без остановки. В следующие 5—6 миль железная дорога совершала широкий поворот на север и пересекала горный перевал, в котором была расположена станция Алатуна. После Алатуны Эндрюс объявил очередную остановку для обрыва проводов, а также велел вынуть рельс из пути, чтобы никакой поезд не мог проехать следом. У огайцев не было с собой ни клещей, ни молотков, ни каких-либо других инструментов для выдёргивания костылей, а потому приходилось использовать только позаимствованный ломик, деревянные шпалы и собственные руки. Для снятия рельса диверсанты выстраивались вдоль него, а затем все вместе тянули его вверх, чтобы выдернуть из шпал. Как позже писал Питтенгер, это была тяжёлая работа, а на снятие рельса уходило около пяти минут, поэтому к такому в дальнейшем рейдеры прибегали редко. Снятый рельс был положен в один из вагонов.
Уильям Найт догадался позаимствовать у Эндрюса красный платок, который был закреплен на палке наподобие флага. На железнодорожном транспорте красный флаг являлся универсальным сигналом опасности, означающим, что следом едет ещё один, дополнительный, поезд, либо путь заблокирован другим препятствием; в данном случае наличие такого сигнала позволяло оправдать, что «Генерал» следует раньше расписания и с укороченным составом.
Этова
После Алатуны путь под большим уклоном снижался к реке Этова, поэтому в расписании было заложено медленное прохождение этого участка. Рейдеры благополучно миновали данную кривую и скоро достигли реки, через которую был перекинут высокий балочный мост длиной 620 футов (190 м). При этом на противоположном северном берегу реки к основной линии с востока примыкала промышленная железнодорожная ветка протяжённостью 5 миль (8 км), которая шла к металлургическому заводу Марка Купера — крупнейшему на тот момент металлургическому предприятию в Джорджии, известному, в том числе, своими качественными пушками.
Ещё не было 8 часов утра, когда «Генерал» в тумане пересёк Этову и проезжал одноимённую станцию на северном берегу. В этот момент диверсанты вдруг увидели на промышленной ветке старый паровоз, который одиноко стоял под парами, готовый в любой момент отправиться, а рядом с ним находилась небольшая группа людей. Это был паровоз «Ёна» (Yonah — «Чёрный медведь») 1848 года выпуска, то есть уже достаточно устаревший локомотив; он был взят в аренду Купером и использовался для подачи грузовых и промышленных вагонов от заводов на основную линию.
Этот находящийся в рабочем состоянии паровоз, который при этом не был указан в имеющихся у Эндрюса расписаниях, стал для рейдеров полной неожиданностью и первым поводом для серьёзного беспокойства. «Ёна» выглядел так, словно был готов хоть сейчас направиться в погоню за «Генералом», поэтому проезжая станцию Найт кивнул головой в сторону старого локомотива и предложил уничтожить его, а заодно и сжечь мост. Однако Эндрюс возразил, сказав, что это ни на что не повлияет, к тому же дым от горящего моста могла бы заранее заметить локомотивная бригада встречного грузового поезда и быстро передать в Кингстон о чрезвычайной ситуации на дороге. Как впоследствии вспоминал сам Найт, если бы «Ёна» был выведен из строя, то на самом деле это бы изменило судьбу всего рейда.
Погоня на тележке
Утренний туман сменился дождём, превратившим землю в грязь, которая мешала Фуллеру, Мёрфи и Кейну бежать по путям. Так как у Фуллера был опыт работы сигналистом и маневровым, когда приходилось много бегать, это позволило ему вырваться вперёд; также помогал и небольшой уклон пути на спуск. Хотя бегом догнать умчавшийся паровоз практически не имело шансов, железнодорожники надеялись, что угон совершили дезертиры из лагеря, которые отъехав на некоторое расстояние, бросят поезд. Пробежав так пару с половиной миль (4 км), запыхавшийся Фуллер достиг станции Мун, где в это время находилась путейская бригада. Путейцы рассказали, что поезд был примерно тридцать минут назад и управлялся незнакомцами, которые забрали у бригады инструмент. Кондуктор понял, что речь идёт уже совсем не о дезертирах, а с высокой вероятностью, это были федераты, но это только усилило решимость преследователей догнать угонщиков.
Бригадир Бонд предложил Фуллеру тележку, которую путейцы использовали для перевозки по рельсам инструмента, шпал, костылей и других материалов. Дорога тогда ещё не использовала дрезины, и для перемещения на тележке рабочие вставали по её краям и отталкивались шестами от путей, из-за чего в шутку даже сравнивались с венецианскими гондольерами. Погоня теперь велась не бегом по грязи, то есть была уже значительно быстрее. Кроме того, к ней присоединились Бонд и ещё один из путейцев. Вместо шестов для приведения тележки в движение путейцы просто отталкивались от земли ногами, при этом периодически меняясь между собой сторонами. Хотя даже с таким средством передвижения догнать современный паровоз было почти нереально, железнодорожники хорошо знали расписание дороги, как и то, что по утрам от станции Этова на завод отъезжает паровоз «Ёна»; если они успеют его перехватить, то это позволит вести преследование уже с более высокой скоростью. Также был шанс, что раз «Генерал» ехал с опережением расписания, то встречные поезда смогут достаточно его задержать.
Перед Акуэртом преследователи наткнулись на наваленные на пути шпалы и заметили оборванные провода телеграфа, а на самой станции нашлись свидетели, которые видели, что захваченный поезд делал кратковременную остановку, в ходе которой машинист осмотрел локомотив и смазал его оси, после чего достаточно резво отправился дальше; всё это дало понять, что незнакомцы готовились к долгой поездке, а их цели были весьма серьёзными. В Акуэрте железнодорожники сделали короткую остановку, чтобы найти оружие и подкрепление. Они смогли убедить присоединиться к погоне двух местных жителей — Стефана Стокли и Мартина Рейни. Удалось раздобыть пару двуствольных ружей, которые, однако, так и не были использованы. Железнодорожники вместе с подмогой вскоре достигли Алатуны. После перевала путь уже пошёл под уклон, что позволило тележке разогнаться за счёт силы тяжести, а вдалеке виднелась река Этова и стоящий на станции «Ёна». Это настолько обрадовало преследователей, что они утратили бдительность и не успели своевременно заметить снятый рельс. Часть людей успела спрыгнуть, но некоторые вместе с транспортом слетели с пути и упали в канаву. Однако тележку быстро вернули на колею и продолжили спуск к реке.
Касс
«Генерал» проехал Картерсвилл, а через 5 миль (8 км) сделал остановку на небольшой станции Касс, расположенной в паре миль к юго-западу от Касвилла, чтобы пополнить запасы воды и топлива. Машинист Найт передал начальнику станции необходимую квитанцию, после чего, присоединившись к Брауну и Уилсону, втроём начали погрузку дров. Начальником станции в то утро был Уильям Рассел, который удивился, что «Генерал» ведёт сокращённый состав без пассажирских вагонов, причём следуя с опережением расписания, а управляют им незнакомцы. На вопрос, что находится в закрытых грузовых вагонах, Эндрюс придумал, что действует по приказу генерала Пьера Гюстава Тутана де Борегара, согласно которому был назначен дополнительный поезд для срочной доставки в Коринт боеприпасов и пороха, в которых остро нуждается армия Юга. Рассел следил за новостями и знал о недавнем сражении, а легенда о дополнительном поезде в свою очередь убедительно объясняла отсутствие штатной бригады, пассажирских вагонов и отклонение от расписания. Поэтому когда шпион попросил у станционного смотрителя расписание дороги, тот с радостью отдал собственное, добавив, что при необходимости готов отдать Борегару последнюю рубашку. Как позже скажет Уильям Рассел: «Я бы скорее заподозрил самого мистера Дэвиса Джефферсона, чем того, кто говорил с такой уверенностью, как Эндрюс».
Пополнив запасы тендера и смазав паровоз, огайцы сели в свой поезд и направились к Кингстону, до которого было 7 миль (11 км).
Марш Митчела по Северной Алабаме
После успешного стремительного захвата Хантсвилла ранним утром в пятницу 11 апреля генерал Ормсби Митчел, в отличие от своего командира Дона Бьюэлла, не собирался задерживаться во взятом городе и намеревался закрепить свой успех, используя при этом возможности Мемфис-Чарлстонской железной дороги и трофейного подвижного состава. Срочно были укомплектованы две бригады, одна из которых должна была направляться на запад до расположенного в 25 милях (40 км) Декейтера и захватить мост через реку Теннесси, что позволяло приблизить Третью дивизию к Коринту для взаимодействия с силами Бьюэлла.
В ходе марш-бросока на восток второй бригады требовалось преодолеть гораздо большее расстояние, при этом, так как из блокированного Хантсвилла на восток смог вырваться один локомотив, то гражданские и военные силы на этом направлении должны были быть предупреждены о приближении Митчела.
В течение дня Митчел с офицерами сформировал два поезда и распределил бригады. Ранним утром субботы 12 апреля второй из двух поездов направился в сторону расположенного в 70 милях (113 км) Стивенсона. Особенностью этого поезда было наличие за локомотивом платформы, на которой разместили две пушки, направленные по диагонали вперёд в обе стороны. Сам Митчел находился в локомотиве поезда, а войска ехали в пассажирских, грузовых и хозяйственных вагонах. Состав достиг Стивенсона поздним вечером, а от него уже рукой было подать до Чаттануги. Так как Эндрюс должен был провести свой рейд также в пятницу, то по расчётам Митчела к вечеру гарнизон в Чаттануге должен был быть отрезан от путей снабжения и оказаться в изоляции.
Группа, которая двигалась в западном направлении, состояла из 19-го и 24-го Иллинойских полков, а командовал ими полковник Джон Бэйзил Турчин. Этот эшелон был уже меньше по размерам, а потому смог быстрее подготовиться и выдвинуться на запад ещё тёмным вечером пятницы, на рассвете достигнув Декейтера. Застав противника врасплох, федераты успели спасти большой мост через Теннесси, подожжённый охраной. Также удалось разгромить лагерь конфедератов, обратив их в бегство, и оттеснить отряд кавалерии, удерживающей город. Не понеся потерь, иллинойсцы захватили большой мост, крупный железнодорожный узел, вражеский лагерь и Декейтер, который достался им в целости и сохранности.
Генерал Митчел отправил доклад Бьюэллу об успехах Третьей дивизии, которая всего за сутки захватила почти 100 миль (160 км) одной из важнейших для Юга железнодорожной магистрали; копия доклада была также отправлена в Вашингтон президенту и военному министру. Митчелл писал, что Стивенсон был взят без единого выстрела, при этом удалось обратить в бегство местный гарнизон численностью две тысячи человек, а среди трофеев оказались пять локомотивов и большое число вагонов. После прибытия подкреплений можно было начать наступление на Чаттанугу, так как все поставленные перед Третьей дивизией задачи оказались выполнены. Однако Митчел ничего не сказал про секретную диверсионную миссию в Джорджии, притом что он надеялся, что отряду Эндрюса удастся прервать пути снабжения Чаттануги хотя бы на время. Но раз этого не произошло, то Митчел не стал осаждать город, и эти места стали ареной кровопролитных битв впоследствии.
Кингстон
«Если бы не неприятная ситуация с дополнительными поездами [в Кингстоне], которую невозможно было предугадать, операция увенчалась бы полным успехом, и вся картина войны на Юге и Юго-Западе сразу же изменилась бы», — Главный судья Джозеф Холт, письмо военному министру от 27 марта 1863 года.
Кингстон был важнейшей узловой станцией Западно-Атлантической дороги, так как здесь примыкала Ромская железная дорога, соединяющая основную железнодорожную магистраль Джорджии с Ромом — портовым городом на реке Куса. Благодаря этому Кингстон стал центром местной хлопковой торговли и играл ключевую роль в распределении грузов на северо-западе штата. Здание станции располагалось между основными линиями обеих дорог, а с севера и юга от него было по два боковых пути.
На станции Кингстон находился прибывший в 8 утра утренний поезд из Рома, состоявший лишь из паровоза «Уильям Смит» с тендером, одного почтового и одного пассажирского вагонов.
Примерно в 08:30 на станцию прибыл «Генерал» и остановился на главном пути, при этом окружающим бросилось в глаза, что этот обычно грузо-пассажирский поезд сегодня был чисто грузовым, причём всего из трёх вагонов. Машинист Уайли Харбин стоял у здания рядом с окном начальника станции, когда к нему подошёл Джеймс Эндрюс и, рассказав свою легенду, попросил ключи от стрелок, чтобы переставить «поезд для Борегара» в начало бокового пути и там ожидать прибытия грузового поезда с севера. Машинист на это лишь указал на начальника станции, обязанности которого исполнял 44-летний Урия Стефенс. Зайдя к начальнику в кабинет, кентуккиец повторил легенду о срочной доставке боеприпасов на север, добавив, что плановый пассажирский поезд прибудет позже; также он поинтересовался, почему ещё нет встречного грузового поезда, но ему лишь показали ранее полученную телеграмму для поезда Фуллера, согласно которой ожидалась задержка в Кингстоне. Тогда Эндрюс взял ключи от стрелок и велел Найту проехать вперёд на западную горловину станции, после чего перевёл стрелку и проследил, чтобы его поезд встал в начале западного бокового пути, что позволяло находиться им подальше от здания и перрона.
Спустя примерно полчаса с северо-запада прибыл встречный грузовой поезд из примерно полутора десятков вагонов, а вёл его паровоз «Нью-Йорк», однотипный с «Генералом». Он встал на главном пути близ здания станции, когда к его бригаде подошёл лидер рейдеров и, рассказав свою «историю» попросил их продвинуться на восток, чтобы освободить проезд «поезду для генерала Борегарда». Бригада грузового не знала Эндрюса, но увидела, что окружающие относятся к нему с уважением и никто ему не перечит, а потому подчинилась. Однако когда «Нью-Йорк» медленно подъехал к восточной горловине станции, шпион вдруг заметил на его последнем вагоне красный флаг. На вопрос, что это значит, ему сказали, что генерал Митчел из армии Севера захватил Хантсвилл и теперь, по слухам, со своими войсками быстрым маршем движется к Чаттануге. Не имея достаточных сил, чтобы дать ему сейчас отпор, власти конфедерации приняли решение эвакуировать Чаттанугу, а также вывезти оттуда подвижной состав, что привело к увеличению числа поездов в южном направлении. Кентуккиец поблагодарил машиниста «Нью-Йорка» за такую информацию, попросив всё-таки подвинуться, чтобы захваченный состав смог уехать в Коринт как можно быстрее. Бригада встречного поезда выразила сомнения его словам, ведь Митчел заблокировал Мемфис-Чарлстонскую железную дорогу, тем самым перекрыв возможность поездам из Чаттануги достичь Коринта. Но шпион заявил, что генерал Союза не может быть настолько глуп, чтобы продвинуться настолько далеко на юг, а даже если это и так, то «Борегард скоро выметет его с дороги». После этих слов грузовой поезд был переставлен на боковой путь.
16 огайцев, которые находились в грузовых вагонах, всё это время были вынуждены сидеть тихо, чтобы не выдать своё присутствие. Найт и Браун при этом постоянно поддерживали давление пара в котле на нормальном уровне, чтобы при первой возможности быстро покинуть станцию. Спустя почти ещё полчаса прибыл дополнительный грузовой поезд, который встал на главном пути. И неприятным сюрпризом для шпиона стало то, что на хвосте этого поезда также был закреплён красный флаг. На вопрос, кентуккийцу ответили, что в Чаттануге скопилось много вагонов и все их вывезти одним поездом невозможно, для чего был сформирован ещё один дополнительный поезд. Ситуация постепенно менялась не в пользу рейдеров, которые от Биг-Шанти успешно без существенных задержек проехали 31 милю (50 км), а сейчас просто стояли на станции, тем самым теряя драгоценное время. Сам Эндрюс старался сохранить самообладание и уверенность, в том числе гуляя по станции и даже обмениваясь редкими диалогами с окружающими, а его властный вид и чёткие ответы внушали доверие у значительной части людей. Однако были и те, кто не поверил в легенду о поезде с боеприпасами. Вышеупомянутый дежурный по станции Урия Стефенс постоянно ворчал, что «что-то не так с этим стильным парнем, который так раскомандовался, словно ему принадлежит вся дорога», ему показался подозрительным внеплановый поезд на север, прибывший без предварительного уведомления по телеграфу и управляемый незнакомцами. К тому же поезд Фуллера, который якобы должен был ехать следом, не прибыл даже спустя почти час.
Так как ситуация продолжала ухудшаться, Эндрюс отправил Найта предупредить остальных рейдеров об опасности. Подойдя к вагонам, машинист незаметно сказал: «Парни, мы вынуждены ждать поезд, который немного опаздывает, и окружающие начинают нервничать и недоверчиво коситься. Будьте готовы выпрыгнуть в любой момент, если вас позовут, и задать здесь жа́ру». Годы спустя Найт в интервью назовёт Кингстон «самым неспокойным местом». Сам Эндрюс старался держаться близ поста телеграфа, чтобы вовремя пресечь передачу по линии подозрительного сообщения. Людям в вагонах казалось, что стоянка продлилась полдня, хотя на самом деле с момента прибытия «Генерала» на станцию прошло 65 минут, когда из Чаттануги прибыл третий поезд, которому Эндрюс велел продвинуться дальше на восток, чтобы освободить им путь, что и было сделано. Затем лидер диверсантов пошёл к Стефенсу и попросил ключи от стрелок. Однако у дежурного по станции за прошедший час накопилось так много подозрений, что он вместо этого повесил ключи на стену, а затем громко и в грубой форме заявил, что никто не смеет их трогать, пока Эндрюс не покажет обоснования, на основании которого он тут всеми командует. В ответ кентуккиец, изображая смех, сказал, что не собирается зря тратить на него время, после чего взял ключи и, игнорируя гневные угрозы железнодорожника, самостоятельно перевёл стрелку, а затем засунул ключи в свой карман и дал команду Найту отправляться. Около 09:35 ведомый «Генералом» состав быстро покинул станцию.
Доподлинно неизвестно, сколько на самом деле рейдерам пришлось пропускать встречных грузовых поездов, большинство свидетелей говорили о трёх: один плановый, но сильно задержавшийся, и два дополнительных. В любом случае, задержка в Кингстоне была столь значительной, что для огайцев она оказалась фатальной.
«Ёна» вступает в погоню
Прибыв на станцию Этова, Фуллер с напарниками смогли кратко объяснить ситуацию, после чего локомотив «Ёна» был переведён на главный путь. Бонд и его путейцы решили не продолжать погоню, а вместо этого восстановить разобранный близ Алатуны участок. Вместо них на паровоз подсели несколько солдат-конфедератов, которые возвращались в лагерь в Биг-Шанти и ожидали поезд на юг. Фуллер находился в передней части паровоза, высматривая вероятные препятствия, управлял локомотивом Мёрфи, Кейн в свою очередь расположился на тендере.
Сам «Ёна» был уже устаревшим паровозом, но до подъездной работы он водил пассажирские поезда и имел колёса большого диаметра, что давало ему преимущество в скорости. В пути были сделаны две кратковременные остановки, чтобы скинуть брошенные диверсантами на рельсы шпалы. Следуя с высокой скоростью, преследователи сильно рисковали, ведь если бы впереди был разобранный участок, «Ёна» просто не успел бы остановиться и вместе с людьми слетел бы под откос. Однако хоть рейдеры и осознавали большую опасность, исходящую от увиденного ими в Этове паровоза, они не догадались снять рельс на пути до Кингстона.
«Уильям Смит»
На станцию Кингстон преследователи прибыли спустя 45 минут после того, как её покинул угнанный состав. К этому моменту все северные пути были заняты грузовыми поездами, а доступ к южным оказался заблокирован находящимся в восточной горловине поездом Ромской дороги. Поездные бригады при этом собрались у здания, где вместе со станционными рабочими и пассажирами обсуждали создавшуюся на станции пробку. Поняв, что дальше «Ёна» проехать не сможет, Фуллер спрыгнул с него и побежал к станционному зданию, чтобы сообщить о случившемся, вызвав среди людей на платформе волнение. Была сделана попытка сообщить о ситуации дальше по дороге, но к тому времени телеграф уже не работал. Мёрфи в свою очередь оценил, что раньше всех на север сможет отправиться «Уильям Смит», но он уступал «Генералу» по скоростным характеристикам. Зато в голове одного из грузовых поездов стоял современный «Нью-Йорк», однако для его перестановки требовалось освободить доступ к боковым путям. Мёрфи начал отдавать приказы и вскоре «Нью-Йорк» был отцеплен от своих грузовых вагонов и сцеплен с вагоном-платформой, которую с собой привёл «Ёна».
Тем временем Фуллер вместе с Кейном подбежали к машинисту Уайли Харбину, с которым были достаточно хорошо знакомы, и за несколько секунд успели объяснить ситуацию, попросив дать им «Смита» для продолжения погони. Харбин тут же велел отцепить пассажирский вагон, чтобы продолжить погоню только с почтовым. Суматохой среди железнодорожников была привлечена рота ополченцев под руководством Дункана Мерчисона, который был ветераном индейских войн. Дункан громко заявил о возможности проявить доблесть и показать себя на поле боя, после чего отобрал 30—40 человек, которые загрузились в багажный вагон. Все они утром принимали алкоголь на основе кукурузного сока и стали кричать, что наконец-то вместо учений им дадут возможность пострелять янки.
Пока Мёрфи заканчивал подготовку «Нью-Йорка» к погоне за «Генералом», Фуллер и Кейн забрались в «Уильяма Смита» и сами бросились в погоню, проигнорировав при этом, что оставили на станции напарника. Ругаясь, Энтони побежал вдогонку и успел забраться в «Смита», когда тот выехал на главный путь; он был раздосадован таким положением вещей, особенно после своих стараний с перестановкой «Нью-Йорка». В багажном вагоне ехали пьяные вояки, которых было сложно контролировать, а состав вёл паровоз «Уильям Смит», уступающий в скорости угнанному «Генералу».
Адэрсвилл
Когда рейдеры выехали из Кингстона, идущая в это время морось начала усиливаться и перешла в ливень. Эндрюс сказал своим машинистам, чтобы они больше не соблюдали расписание и ехали с увеличенной скоростью. Как только станция скрылась за поворотом, была дана команда, сделать остановку, на которой был оборван провод телеграфа, а на путь набросали несколько шпал, после чего «Генерал», быстро набрав скорость, продолжил следовать на север. Лидер рейдеров стремился как можно скорее достичь Адэрсвилла, который находился от Кингстона в десятке миль (16 км) и в котором по расписанию следовало пропустить направляющиеся на юг грузовой и пассажирский поезда. Но одновременно с этим было и понимание, что в Кингстоне оставалось слишком много возможностей для потенциального преследования, а набросанные шпалы — это лишь небольшая помеха. Поэтому примерно в 6 милях (10 км) к северу от Кингстона была сделана ещё одна остановка. Солдаты снова оборвали линию связи и стали разбирать пути, при этом 8 человек занимались снятием рельса, а остальные вытаскивали шпалы, которые грузились в вагоны, чтобы в будущем использовать их для создания препятствий на пути, либо в качестве топлива при поджоге мостов. Диверсанты считали, что они значительно опережают потенциальных преследователей. Однако рельс оказался надёжно прикреплён к шпалам, а процесс выдёргивания каждого костыля единственным ломиком отнимал много времени. Выбив две трети креплений, огайцы попытались вытащить рельс, но тот не поддавался. Мужчины уже было собирались отпустить его и попытаться выбить ещё несколько костылей, когда все вдруг услышали с юга тихий, но отчётливый свисток паровоза — это мог быть только локомотив преследователей. Страх придал рейдерам сил, и они резко потянули вверх рельс, из-за чего тот громко лопнул. Закинув этот обломок в вагон, угонщики быстро сели в свой поезд и помчались дальше. Они были напуганы, и хотя от погони с юга удалось оторваться, но впереди были ещё два поезда; основным шансом оторваться от возможных преследователей огайцы видели в уничтожении мостов через Устанолу и Чикамогу-Крик, и их следовало достичь как можно скорее.
Поздним утром захваченный состав прибыл в Адэрсвилл. На станции на боковом пути ожидал направлявшийся из Долтона «дневной грузовой на юг», состоящий из 21 вагона. Локомотивом встречного был «Техас», а его бригада состояла из 28-летнего машиниста Питера Джеймса Брэккена и 15-летнего кочегара Генри Хэни; также в кабине находился случайный пассажир — 22-летний дровосек Алонзо Мартин. Эндрюс побеседовал с ними, ответив на уже привычные вопросы легендой о «поезде с боеприпасами».
Рейдеры при этом спешили покинуть станцию, чтобы как можно быстрее достичь мостов, которые было необходимо уничтожить. Однако ведомый «Техасом» состав был настолько длинным, что заблокировал выезд «Генералу». Машинист «Техаса» Брэккен предложил Эндрюсу подождать прибытия пассажирского поезда из Калхуна, на что шпион ответил, что ему некогда, так как судьба армии Юга зависит от того, насколько быстро к ней будут доставлены вагоны с боеприпасами, а у генерала Борегарда сейчас не хватает сил для ведения трёхчасового боя. Он говорил настолько убедительно, что бригада с «Техаса» поверила ему, но посоветовала ехать медленно и перед каждым поворотом выставлять сигналиста, иначе может произойти лобовое столкновение; подобные происшествия тогда были не редкостью на американских железных дорогах.
Калхун
Калхун находился в девяти милях (14,5 км) к северу от Адэрсвилла, при этом путь до него был относительно прямой. Едва отъехав от станции, Эндрюс приказал своим машинистам мчаться настолько быстро, насколько «Генерал» вообще способен. Найт управлял паровозом, Брайн закидывал дрова в топку, а Уилсон подавал дрова с тендера, при этом поливая их нефтью для более интенсивного горения. В интервью рейдеры рассказывали, что локомотив нёсся со «страшной скоростью», а из-под его колёс вылетали искры. Также была и угроза лобового столкновения со встречным экспрессом, поэтому периодически подавался оповестительный сигнал.
Следующий на юг пассажирский поезд только отправился со станции, когда впереди возник «Генерал», постоянно подающий звуковые сигналы. Ошеломлённый увиденным, машинист Джо Ренард паровоза «Катуса», который вёл этот экспресс, тут же дал задний ход и успел вернуться в Калхун, освободив южную горловину станции и позволив короткому составу заехать на боковой путь. Рейдеры спешили покинуть станцию, но на их пути возникло препятствие — пассажирский поезд был достаточно длинным, а его машинист настолько быстро сдал назад, что заблокировал выезд. Кондуктор экспресса категорически отказывался продвинуться на юг из-за опасности столкнуться со следующим поездом, о наличии которого свидетельствовал закрепленный на «Генерале» импровизированный красный флаг. Эндрюс рассказал бригаде встречного легенду о «поезде с боеприпасами», а также попытался убедить, что они успеют достичь Адэрсвилла раньше следующего поезда на север. Но те были настолько злы на незнакомцев, которые едва в них не врезались, что всё ещё колебались. Поняв, что хитроумные уговоры не действуют, шпион перешёл к прямым приказам и заявил, что должен немедленно отправляться, в связи с чем, требует освободить ему путь. Только тогда бригада «Катусы» продвинула состав чуть на юг, освободив маршрут «поезду для Борегарда».
Начиная от Биг-Шанти «Генерал» к тому времени уже успел проехать 50 миль (80 км), миновав 9 станций и пропустив около 5 встречных поездов. Но согласно имеющемуся у Эндрюса расписанию, больше по пути к Чаттануге скрещений быть не должно, и дальнейший путь на север теперь был полностью свободен.
«Техас»
Когда «Уильям Смит» выехал из Кингстона, Фуллер расположился в его передней части, чтобы высматривать возможные препятствия, тогда как Мёрфи и Кейн находились в кабине. Паровоз уже успел разогнался, когда врезался своим скотосбрасывателем в кучу из шпал, которую не успели вовремя заметить. От удара шпалы разлетелись в стороны, причём одна из них подлетела вверх на несколько метров почти до высоты прожектора, но локомотив и ехавшие в нём люди не пострадали, а потому погоня не прерывалась. Через милю на пути возникло ещё одно препятствие из шпал, но на сей раз «Смит» успел затормозить перед ним. На удалении 6 миль от Кингстона и за 4 мили до Адэрсвилла кондуктор Фуллер заметил вынутый из колеи рельс, о чём крикнул машинисту Харбину, а тот сразу дал задний ход. Забуксовав колёсами, паровоз остановился всего в 10—12 футах (3—3,5 м) от разрыва.
Почти все на «Смите» были расстроены, что преследование прервалось, едва начавшись, особенно нетрезвые ополченцы. Мёрфи, напротив, был только рад оставить этот локомотив и прицепленный за ним вагон с пьяными людьми. К тому же железнодорожники Западно-Атлантической дороги знали о регулярном грузовом поезде на юг и идущим за ним экспрессе, которые могли задержать «Генерала». Фуллер и Мёрфи продолжили погоню на ногах, при этом из-за размокшей под ливнем земли, превратившейся в липкую грязь, им пришлось передвигаться фактически быстрым шагом. Кроме них двоих, больше никто по путям не побежал, включая машиниста «Генерала» Джеффа Кейна, посчитавшего, что с него на сегодня хватит.
В свою очередь машинист «Смита» Харбин не думал сдаваться, а вместо этого с осторожностью продвинул чуть-чуть вперёд свой паровоз, после чего велел снять один из рельсов позади и уложить его впереди в разрыв (эту тактику ему успел подсказать Мёрфи). Также рейдеры бросили после себя часть креплений, которые теперь были использованы. Поставленный рельс немного качался, однако смог выдержать проехавший по нему небольшой состав, при этом люди из вагона вышли для снижения его веса. Вся эта процедура заняла 15—20 минут, по окончании которой ополченцы снова сели в вагон, после чего «Уильям Смит» продолжил погоню.
Мёрфи и Фуллер пробежали примерно 2—3 мили (3,5—5 км), когда услышали оповестительный сигнал «Дневного грузового на юг» с локомотивом «Техас» во главе, поэтому выйдя на место с хорошим обзором стали подавать сигнал остановки. Увидев сигнал и узнав стоящих на путях людей, машинист Пит Брэккен остановил поезд, после чего железнодорожники забрались к нему в будку. Сам Пит считался профессионалом в своём деле, на вопрос Фуллера об участии в преследовании Брэккен сразу ответил утвердительно. Что до локомотива, то через несколько лет в интервью Мёрфи скажет, что он был в полном восторге от того, что им достался именно «Техас».
Этот паровоз был выпущен в 1856 году, причём в том же городе, что и «Генерал» — Патерсон (штат Нью-Джерси), хоть и на другом заводе. Диаметр движущих колёс у обеих машин составлял 60 дюймов (1524 мм), то есть по скоростным характеристикам они были практически на равных. Также всего за несколько дней до этого «Техасу» под контролем Мёрфи был выполнен тщательный ремонт, включая проверку всех колёс и промазывание всех осей, поэтому инженер в этом локомотиве был уверен полностью. Имелось у «Техаса» и одно небольшое преимущество перед «Генералом» — он был более экономичным и на одном корде дров в среднем мог проехать 35 миль (56 км).
Задним ходом грузовой поезд вернулся в Адэрсвилл, где вагоны были отцеплены на боковой путь. Так как на станции не было поворотного круга, треугольника или других средств, для разворота локомотива, «Техас» отправился в погоню, следуя тендером вперёд. Впоследствии Адэрсвилл объявит себя местом начала «Великой паровозной гонки», посчитав участие «Ёны» и «Смита» лишь прологом к ней, а 4 декабря 1987 года он станет первым городом Джорджии, полностью включённым в Национальный реестр исторических мест США.
Справка: Национальный реестр исторических мест (NRHP) — это официальный список мест, зданий, сооружений, районов и объектов, которые федеральное правительство США считает достойными сохранения из-за их исторической значимости или «большой художественной ценности». Принятие «Национального закона о сохранении исторического наследия» (NHPA) в 1966 году положило начало Национальному реестру и процессу включения объектов в него.
«Катуса» присоединяется к действию
Пересев на «Техас», Фуллер расположился на углу тендера, откуда можно было следить за состоянием пути, при этом он одной рукой держался за край, а другой при необходимости подавал сигналы. Хоть машинист Брэккен и относился бережно к своему локомотиву, однако в данном случае заставил его ехать со скоростью более 50 миль/ч (80 км/ч), а 9-мильный участок между станциями был преодолён по разным данным за 10—12 минут.
Ведомый «Катусой» экспресс всё ещё стоял на месте, ожидая поезд, который должен был ехать за «составом для Борегарда», а пассажиры даже вышли из вагонов на платформу. Появление локомотива без вагонов, да ещё следующего задом наперёд, вызвало на станции удивление, но Фуллер смог быстро объяснить ситуацию. Его коллега Фрэнк Уоттс на это сказал, что ему сразу показалось, что что-то не так, но «парень с большой бородой» рассказал настолько убедительную легенду о поезде с боеприпасами, что пришлось его пропустить. Среди пассажиров экспресса оказался машинист Флеминг Кокс с Мемфис-Чарлстонской дороги, который, находясь в отпуске, ехал в Атланту, но узнав о случившемся передумал и присоединился к команде на «Техасе», подменив юного кочегара. Также преследователи узнали в толпе на платформе помощника телеграфиста из Долтона — 17-летнего Эдварда Хендерсона, который, несмотря на свой юный возраст, имел 5-летний стаж работы в должности, а сейчас направлялся на юг с целью выяснить, почему пропадает связь со станциями на линии. Фуллер подал ему руку и помог подняться к себе на тендер, чтобы доставить в удобное место, откуда можно будет успеть передать сообщение об угоне дальше по дороге.
В пассажирском поезде ехал и капитан У. Дж. Уитситт из 1-го Джорджийского пехотного полка, который вместе с 10-ю своими солдатами возвращался в Мобил (Алабама), где находился их пункт дислокации. Узнав, что несколько минут назад через станцию проскочили замаскированные янки, этот капитан собрал своих бойцов и изъявил желание также участвовать в погоне, о чём сообщил машинисту «Катусы». Джо Ренард сперва был против, считая, что необходимо доставить экспресс на юг, однако передумал, когда капитан Уитситт подключил к доводам собственный револьвер. «Катуса» был отцеплен от состава, а когда военные забрались на его тендер, отправился на север вслед за «Техасом», также следуя задом наперёд.
Встреча соперников
Примерно в 6 милях (9—10 км) от Калхуна находилась станция Резака, перед которой был расположен крытый мост через реку Устанола, являющийся в данном налёте первой целью. Однако огайцам требовалось сначала обезопасить себя от возможных преследователей, поэтому через полторы мили (2,5 км) после Калхуна была сделана очередная остановка, на которой оборвали провода и начали разбор пути. Машинисты при этом осмотрели и смазали «Генерала», оценив его состояние как отличное, но отметив, что запасы воды и топлива подходят к концу. Солдаты вытащили несколько шпал и, используя одну из них в качестве рычага, начали снимать рельс, выбивая ломиком крепления. Наблюдавший за ними Эндрюс к этому времени снял плащ, а цилиндр сменил на простую кепку. В какой-то момент, не выдержав, он выхватил у одного из федератов ломик, и ругаясь, стал сам выбивать рельсовые крепления.
Вдруг со стороны Калхуна донёсся громкий и отчётливый свисток. Как писал Питтенгер, для рейдеров этот звук был страшнее «тысячи громовых раскатов», а вид приближающегося с юга паровоза и вовсе поверг их в такой шок, как если бы «он упал прямо на головы». Было предложено дать преследователям бой, но Эндрюс решил отступить, приказав запрыгивать всем в вагоны. Затем Найт дал полный ход, и состав стал быстро разгоняться.
Диверсанты не могли понять, откуда позади них внезапно взялся локомотив, строя лишь различные догадки. Рейдеры не знали, что в Атланте уже были оповещены об угоне, а из двух встреченных после Кингстона паровозов сейчас за «Генералом» гнался не один, а оба; и даже «Уильям Смит», несмотря на разобранный участок колеи, продолжал участвовать в преследовании. Также налётчики даже не подозревали, что на паровозе позади них находились всего семь гражданских, двум из которых ещё не было 18 лет, а из вооружения у них имелись лишь две двустволки.
Фуллер впервые после Биг-Шанти увидел свой поезд и заметил угонщиков рядом с ним, оценив, что последних вовсе не четыре, как он предполагал изначально, а гораздо больше. Когда диверсанты скрылись за поворотом, Брэккен замедлил ход и остановил локомотив, а кондуктор спустился с тендера и осмотрел путь. Телеграфные провода были уже оборваны, а под один из рельсов засунут другой, снятый ранее, чтобы при наезде «Техас» сошёл с колеи; также у данного рельса отсутствовала значительная часть костылей, из-за чего он был расшатан, но держался, благодаря чему можно было продолжать погоню.
Эндрюс велел отцепить последний вагон, а затем дать кратковременно задний ход, чтобы направить отцеп навстречу догоняющему их паровозу. Однако путь имел уклон в сторону реки, и вагон остановился. Проехав поворот, преследователи увидели этот бурый грузовой вагон, но, по их показаниям, тот стоял подозрительно неподвижно, что вызвало опасения о возможной засаде. Снизив скорость и будучи готовым в любой момент быстро изменить направление движения, Пит Брэккен осторожно подъехал и сцепился с ним. Позже кондуктор вспоминал, что внутри были обнаружены шпалы, рельсы и большое количество хвороста; это позволило понять истинные цели угонщиков — сжигание мостов на дороге. После небольшой задержки, «Техас» продолжил погоню за «Генералом».
Затем огайцы применили новую тактику: в задней дощатой стенке последнего вагона они создали пролом, через который стали на путь позади себя скидывать шпалы. Однако, как вспоминал Альф Уилсон, скорость состава была столь велика, что ударяясь о путь тяжёлые брусья подлетали на высоту до 20, а то и 30 футов (6 и 9 метров) и часто слетали в сторону, но, тем не менее, вынудили преследователей сбросить скорость. Дистанция между двумя составами немного увеличилась.
Оба паровоза являлись равными по скорости, но зато «Техас» имел тендер с бо́льшими запасами воды и топлива, а ехавшие в нём люди были полны энтузиазма сорвать планы налётчиков, за которыми они теперь гнались практически по пятам.
Фуллер находился впереди толкаемого вагона и следил за состоянием пути, Брэккен на пару с Мёрфи управляли паровозом, остальные подавали дрова, а телеграфист Хендерсон просто сидел рядом, ожидая подходящей станции, чтобы передать в Чаттанугу сообщение, надиктованное ему Фуллером. При возникновении впереди препятствий, Фуллер вместе с Алонзо Мартином спрыгивали на землю и вдвоём расчищали путь. Иногда на прямых отрезках кондуктор показывал сигнал, что дорога впереди свободна, и тогда Брэккен резко открывал регулятор, после чего «Техас» разгонялся до «пугающей скорости», при этом телеграфные столбы начинали так быстро мелькать, что походили на «мелкие зубья расчёски».
Попытка поджога моста возле станции Резака
Для уничтожения деревянного крытого моста через реку Устанола, северяне попытались во втором вагоне развести костёр, пламя от которого должно было поджечь деревянную обшивку кузова. Но влажные дрова с трудом разгорались, даже когда на них накидали угли из топки паровоза. Согласно воспоминаниям рейдеров, они оставили полыхающий отцеп внутри моста, однако размокшие из-за дождя балки упорно не хотели загораться. Преследователи успели сцепиться с вагоном и вывести его.
Как позже вспоминал Мёрфи, будучи опытным железнодорожником, он всерьёз опасался, что Эндрюс со своими людьми догадаются отцепить вагон внутри моста, а затем не поджечь его там, а сбросить с рельсов. Ведь в этом случае крытый мост превратился бы в преграду, разобрать которую можно было бы лишь с привлечением значительных сил, включая лошадей и силовое оборудование, то есть дорога оказалась бы заблокирована. Но янки были слишком взволнованы для этого. Когда преследователи подъехали к мосту, то обнаружили на эстакаде вагон, который совсем не горел и даже продолжал оставаться на рельсах, поэтому Брэккен без особых сложностей смог сцепиться с ним. Оба пойманных вагона преследователи оставили на боковом пути расположенной за рекой станции Резака.
Тилтон
После Резаки инициатива полностью перешла от янки к дикси, поездка рейдеров теперь стала бегством. Несколько человек из отряда Эндрюса позже утверждали, что убеждали своего лидера создать на дороге препятствие в виде положенных поперёк рельс шпал, а рядом устроить засаду. Затем, когда преследователи остановятся для разбора препятствия, солдаты-северяне могли бы расстрелять их, после чего паровоз «Техас» направить обратно на юг, тем самым остановив и других потенциальных преследователей. Как писал Питтенгер, Эндрюс сказал, что план хороший, но воплощать его не стал, вместо этого выбрав продолжать бегство. Джейкоб Паррот предполагал, что такое решение кентуккийца было вызвано тем, что последний, будучи контрабандистом и шпионом, всё-таки не был воином и не участвовал в боях, а потому не решался на силовые столкновения глубоко во вражеском тылу. Питтенгер же, среди возможных помех для устройства засады, называл дефицит времени и редкую растительность близ путей.
Запасы воды на «Генерале» уже подходили к концу, а дрова и вовсе иссякли, поэтому янки были вынуждены забрасывать в топку различное горючее, собранное ранее, заставляя свой паровоз нестись как можно быстрее. В 7 милях (11 км) к северу от Резаки рейдеры сделали остановку на Грин-Вуд, что на берегу реки Конасога (приток Устанолы) близ Тилтона, для пополнения запасов на тендере. Прежде всего, из колонки был заполнен водный бак. Затем огайцы подъехали к складу дров и, выстроившись в цепочку, начали быстро передавать на паровоз дрова, когда позади показался «Техас». Запас топлива был пополнен от силы на две трети, но рейдеры были вынуждены прервать эту процедуру, а вместо этого заскочили в свой поезд и помчались далее.
Долтон
Далее на трассе находился Долтон, который являлся важным железнодорожным узлом, так как здесь путь разветвлялся: Западно-Атлантическая дорога (W&A) сворачивала на северо-запад к Чаттануге, а на северо-восток уходила Восточно-Теннессийско-Джорджийская дорога (ET&G), которая направлялась к Кливленду и Ноксвиллу (штат Теннесси). Для рейдеров эта станция представляла опасность: во-первых, была высока вероятность запутаться в хитросплетении путей и стрелок, и по ошибке свернуть не на ту ветку. Во-вторых, сами главные пути проходили под навесом пассажирского здания, затем мимо станционных мастерских и поворотного круга, и на выходе со станции резко сворачивали влево — это был опасный участок при следовании на большой скорости из-за угрозы схода с рельсов. Наконец, Долтон мог быть перегружен дополнительными поездами с севера, а на задержки или какие-либо объяснения времени не было.
Кентуккиец приказал остановить «Генерала» в нескольких сотнях футов от здания станции, после чего быстро сбегал вперёд для проверки положения стрелок, а затем, вернувшись, велел как можно быстрее следовать дальше. Проезжая мимо станции, он крикнул стоящим на ней людям, что спешит в Коринт, и у него нет времени. Сам вид состава из паровоза, тендера и одного вагона, причём с разломанными стенками при этом, сильно шокировал окружающих, особенно в сочетании с высокой скоростью, на которой тот промчался мимо.
Когда, миновав навес станции, «Генерал» на большой скорости выскочил из-под него, то почти сразу путь резко свернул влево. Состав на большой скорости резко дёрнулся влево, при этом люди на локомотиве схватились за поручни, боясь улететь, а находящихся в вагоне и вовсе швырнуло на правую стенку, но схода с рельсов при этом не произошло.
«Техас» отставал на пару миль, а проезжая Долтон около 12:30 сбросил скорость, благодаря чему юный телеграфист Эдвард Хендерсон смог безопасно с него спрыгнуть и, миновав перрон, вбежать в свой кабинет. В это же время в миле к северо-западу от станции рейдеры сделали остановку, а сержант Джон Скотт взобравшись на столб, стал обрывать провода, когда Хендерсон начал передавать в Чаттанугу ранее надиктованную ему Фуллером телеграмму:
Долтон, Дж. 12 апреля 1862
Ген. Лидбеттеру — командующему в Чаттануге
Мой поезд был захвачен сегодня утром в Биг-Шанти, очевидно, замаскировавшимися федеральными солдатами. Они быстро движутся к Чаттануге, возможно, намереваясь сжечь железнодорожные мосты у себя в тылу. Если я не успею их схватить, проследите, чтобы они не достигли Чаттануги.
Уильям А. Фуллер.
Однако подтверждения из Чаттануги не пришло, поэтому телеграфист не знал, получили ли там его сообщение.
Тоннель
В нескольких милях после Долтона находилась гора Четугета, под которой был проложен железнодорожный тоннель длиной 1477 футов (450 м) и шириной всего 12 футов (3,6 м), то есть достаточно узкий. Многие рейдеры видели в этом тоннеле отличную возможность устроить засаду. Тоннель позволял устроить какое-либо препятствие внутри себя, причём это могла быть просто груда из рельсов и шпал на путях, но огайцы обнаружили, что у них закончились шпалы. Но можно было направить задним ходом «Генерала», который бы врезавшись в «Техаса» мог убить находившихся на последнем людей. Однако Эндрюс вновь проигнорировал идею о бое против дикси, поэтому состав без остановки проехал под горой, а затем миновал расположенную за ней деревню Таннел-Хилл (Тоннельный холм).
Осознавали риск засады северян в тоннеле и сами преследователи, поэтому было принято решение не въезжать в него, пока «Генерал» его не покинет. В свою очередь инженер Энтони Мёрфи хотел оценить положение угонщиков. «Генерал» от пункта заправки близ Тилтона проехал около 16 миль (26 км), а потому запас дров на нём должен был сократиться. Обычно паровозы с достаточным количеством топлива создают много дыма и, проезжая тоннель, полностью заполняют его густым чёрным дымом. В случае если воздух будет заметно прозрачнее, то значит и огонь в топке «Генерала» уже недостаточно силён. «Техас» медленно подъехал к юго-восточному порталу тоннеля, когда железнодорожники смогли увидеть вдалеке свет со стороны северо-западного портала. Это означало, что угонщики покинули тоннель, а топливо на «Генерале» подходило к концу. Проехав под горой, Брэккен полностью открыл регулятор и восторженно закричал: «Парни, мы их поймали!»
Чикамога
Распространёна легенда, что телеграмма из Долтона в Чаттанугу была передана за секунды до того, как рейдеры успели оборвать провода. Однако была ещё одна линия — вдоль Восточно-Теннессийско-Джорджийской железной дороги до Кохаты, и оттуда по отдельной ветке до Чаттануги. В любом случае генерал Лидбеттер получил сообщение от кондуктора Фуллера.
Дэнвил Лидбеттер немедленно направил на юг под командованием майора Батлера роту солдат, известных по прозвищу «Мокасиновые рейнджеры», которые разместилась на 4—5 платформах и направились по W&A навстречу отряду Эндрюса. Мокасиновые рейнджеры проехали 11 миль (18 км), остановившись близ станции Чикамога, где разобрали путь и устроили засаду по обеим сторонам, выслав вперёд сигналиста, чтобы захватить состав с диверсантами. В любом случае, теперь Эндрюс со своими людьми Чаттануги достичь не могли — они направлялись прямо в западню.
Тем временем, после Долтона положение рейдеров осложнялось с каждой минутой, и преследователи «наступали на пятки». Как и предполагал Мёрфи, на подходе к тоннелю топлива на «Генерале» почти не осталось, запас воды также был небольшим, а канистры с нефтью и вовсе опустели. Манометр показывал, что давление пара в котле начало снижаться и для его поддержания в топку отправлялось всё что горит, в том числе шляпа Эндрюса вместе с его сумками и секретными бумагами.
Пытаясь уничтожить один из мостов через Чикамогу-Крик, Эндрюс дал приказ поджечь последний оставшийся вагон. Как писал Уильям Питтенгер, из-за продолжающегося ливня имеющееся у рейдеров дерево отсырело и не хотело сразу загораться, поэтому для разведения огня, пришлось взять немного угля из топки паровоза и нефти. Постепенно, по версии Питтенгера, им удалось развести внутри кузова большой костёр, после чего, сбавив скорость, они оставили горящий вагон на мосту, а 16 человек перебрались на опустевший тендер. Однако промокшая обшивка моста не хотела гореть, тогда, как пожар внутри создавал много дыма, который был заметен преследователям, которые успели заехать на мост до того, как тот успел загореться, и вытолкали наружу горящий вагон.
Рингголд
С заметно снизившейся скоростью угнанный локомотив проследовал Катусу, когда вышел на извилистый путь, пролегающий по ущелью между хребтами Тэйлора и Уайт-Оак. Но к этому времени становилось всё более очевидным, что давление пара близко к минимальному, а потому локомотив скоро остановиться. Тогда Эндрюс на «Генерале» быстро провёл совещание с поездной бригадой (Найт, Браун и Уилсон) и вчетвером они пришли к выводу, что наибольшие шансы на выживание будут, если рейдеры разделятся и спрячутся в сельской местности, откуда по отдельности доберутся до границы Союза. Бежать единой группой или дать бой на данном завершающем этапе, было посчитано глупостью, так как большое число войск южан могло находиться впереди, сзади и со всех сторон. К тому же 20 северян уже были измотаны и промокли, и почти не спали за двое суток, а без военного лидера и, имея на вооружении лишь карманные револьверы, на пересечённой местности они не представляли собой военную силу.
«Генерал» проехал станцию Рингголд, после которой путь изгибался, чтобы затем выйти на затяжной подъём, по обеим сторонам которого рос хвойный лес. Пара уже стало не хватать, поэтому захваченный состав начал замедляться. Тогда в 13 часов Эндрюс отдал своим подчинённым последнюю команду: «Спрыгивайте и рассеивайтесь! Каждый сам за себя!» По одному, а то и по двое рейдеры начали спрыгивать на землю, после чего разбегались в разные стороны. Последними паровоз покинули Найт и Браун, при этом напоследок они успели переключить регулятор на задний ход, чтобы направить локомотив в сторону преследователей, которые в это время следовали позади на удалении всего 200—300 метров. Но тот из-за критически низкого количества пара не смог разогнаться, даже под уклон, а потому Питер Брэкен кратковременно дал обратный ход своему «Техасу», ехавшему задом наперёд, чтобы мягко сцепиться с «Генералом».
Вид людей, бегущих с поезда в лес, произвёл на преследователей очень сильное впечатление; северяне для них перестали восприниматься как вражеские солдаты, а были подобны воришкам, удирающим с места преступления. Поэтому после остановки Уильям Фуллер схватив ржавое ружьё, бросился в лес за угонщиками своего поезда. Через несколько минут подъехал и «Катуса» с отрядом солдат-южан под командованием капитана Уитситта, которые также устремились в лес. В свою очередь Энтони Мёрфи, как начальника локомотивной службы, больше интересовало состояние «Генерала», забравшись на который он обнаружил, что на том, в том числе и в тендере, практически нет дров, а запас воды в баке совсем небольшой. Также спереди на древке висел промокший красный сигнал, а на подножке были найдены ключи от стрелок в Кингстоне. В целом локомотив выглядел почти невредимым, за исключением передней бегунковой оси, которая перегрелась из-за истощения масла в подшипнике. Железнодорожники прицепили «Генерала» к «Техасу» и отбуксировали его в Рингголд.
Согласно отчёту Мёрфи, написанному через несколько дней для руководства дороги, погоня прекратилась примерно в полумиле за милевым столбом 116, примерно в двух милях (3 км) к северу от Рингголда; ныне это место отмечено памятным камнем. Всего от Биг-Шанти захваченный командой Эндрюса «Генерал» за 6 с небольшим часов проехал почти 89 миль (143 км), из которых на протяжении не менее 48 миль (78 км) его задним ходом преследовал «Техас».
На этом собственно «Великая паровозная гонка» завершилась.
Поимка угонщиков
Южане приложили все усилия для поимки «локомотивщиков» (так они прозвали угонщиков). В этом они преуспели, в течение двух недель схватив абсолютно всех диверсантов, включая проспавших угон. Военных обвинили в «незаконном ведении войны» и восьмерых казнили. Эндрюс предстал перед военным судом в Чаттануге, был опознан как лидер и приговорён к казни через повешение как шпион. Из-за приближения армии Союза его по Западно-Атлантической дороге доставили в Атланту, где 7 июня 1862 года в 17 часов повесили на месте современного пересечения улиц 13-й и Джунипер.
16 октября 1887 года тело Эндрюса было перенесено на Чаттанугское национальное кладбище.
06.02.2026
Продолжение следует