Александр Герасимов (1881—1963). И.В. Сталин в гробу. 1953
5 марта — день смерти И.В. Сталина. 9 марта состоялись его похороны.
Одним из высших руководителей, не стеснявшихся слёз у его гроба, был маршал Советского Союза и Польши Константин Рокоссовский.
О чём спустя несколько дней написал в «Литературной газете» Алексей Сурков:
Не верим мы, что ты не встанешь больше...
Встань! Подари нам свой орлиный взгляд.
Вот — перед гробом плачет маршал Польши,
Твой никогда не плакавший солдат.
Рокоссовский и позднее не изменил своего отношения к Сталину. По утверждению главного маршала авиации Александра Голованова, в 1962 году Хрущёв предложил Рокоссовскому написать статью против «культа личности Сталина», как он выразился, «почерней и погуще». Но маршал отказался наотрез, ответив так:
– Никита Сергеевич, товарищ Сталин для меня святой!
На следующий день, когда Рокоссовский, как обычно, приехал на работу, он узнал, что освобождён от должности заместителя министра обороны...
Это может показаться тем более парадоксальным, что Рокоссовский сам вполне мог считаться одним из пострадавших от «культа личности»: как известно, во время «ежовщины», в 1937—1940 годах, будущий маршал провёл два с половиной года за решёткой в ленинградской тюрьме «Кресты» по политическому обвинению. Потом был освобождён и реабилитирован. После этого между ним и Сталиным произошёл такой разговор:
— Там били? — спросил Сталин.
— Били, товарищ Сталин.
— Сколько у нас ещё людей «чего изволите?» — сказал на это Сталин.
Смысл этого выражения разъясняется, между прочим, в книге «Крылатые слова» (М., 1955): «Чего изволите?» Так М.Е. Салтыков-Щедрин назвал газету «Новое время», прославившуюся в 70-80-х годах своей политической продажностью, беспринципностью и приспособляемостью к политической верхушке».
Другой раз, когда Рокоссовский упомянул в разговоре, что в это время сидел в тюрьме, Сталин пошутил:
— Нашёл время отсиживаться...
Вот ещё пара штрихов, прямо или косвенно касающихся Сталина, из книги воспоминаний Рокоссовского «Солдатский долг».
О том, как рождался знаменитый «рыцарский ультиматум» Рокоссовского окружённой под Сталинградом немецкой армии.
«Новый [1943] год мы встретили в дружной товарищеской обстановке. Было высказано много добрых пожеланий, все наши тосты и разговоры пронизывала крепкая вера в грядущую победу над врагом... В дружеском разговоре был затронут вопрос о том, что история помнит много случаев, когда врагу, попавшему в тяжелое положение, предъявлялся ультиматум о сдаче. В тот вечер никто всерьез не воспринял эту идею. Но на следующий день у меня возникла мысль посоветоваться с Генштабом: не попробовать ли и нам применить древний рыцарский обычай? [...] Стали вспоминать события далекой истории — осады замков, крепостей и городов. Общими усилиями текст ультиматума был составлен. Вскоре позвонили из Ставки, сообщили, что предложение очень понравилось Сталину, и затребовали срочно передать наш проект».
Ультиматум этот был передан немцам, но, как известно, не был принят их командованием...
1943. Портрет К. Рокоссовского для обложки американского журнала «Time»
О том, как возвращались в Москву после победы под Сталинградом в феврале 1943-го:
«Перелёт до Москвы совершали днём. Приземлились на Центральном аэродроме. Во время подруливания самолета к месту высадки меня удивил и даже несколько насторожил вид встречавших нас генералов и офицеров: на их плечах золотом сияли погоны.
— Смотрите, куда мы попали? — сказал я Николаю Николаевичу.
Он тоже ничего не мог понять. Но вот мы разглядели знакомые лица. Всё разъяснилось: у нас в Красной Армии были введены погоны, о чём мы до этого не знали.
В тот же день мы направились в Кремль и были приняты Сталиным. Завидя нас, он быстрыми шагами приблизился и, не дав нам по-уставному доложить о прибытии, стал пожимать нам руки, поздравляя с успешным окончанием операции по ликвидации вражеской группировки. Чувствовалось, что он доволен ходом событий. Беседовали мы долго. Сталин высказал некоторые соображения о будущем развитии боевых действий. Напутствуемые пожеланиями новых успехов, мы оставили его кабинет. Не могу молчать о том, что Сталин в нужные моменты умел обворожить собеседника, окружить его теплотой и вниманием и заставить надолго запомнить каждую встречу с ним».
А это почти анекдотический, но тем не менее любопытный случай:
«Однажды Сталин, выслушав по ВЧ мой доклад о причинах медленного продвижения войск 66-й армии, спросил меня, что представляет собой командующий. В ответ на мою положительную оценку тут же поручил лично переговорить с Жидовым о замене его фамилии на Задов. Я поначалу не понял Сталина, а поэтому крайне удивился такому предложению. Сказал, что командарм не принадлежит к тем, кто пятится задом. Правда, его войска не смогли сейчас продвинуться, но о причинах я только что докладывал. При этом ещё раз подчеркнул, что Жидов армией командует уверенно. Сталин на моё возражение заметил, что я его, по-видимому, не понял. Никаких претензий к Жидову как к командующему он не имеет, но в армии некоторую роль играет и то обстоятельство, как звучит фамилия военачальника. Потому-то мне следует уговорить Жидова сменить фамилию на любую по его усмотрению. После переговоров командующий 66-й согласился стать Жадовым. Свою роль «крестного отца» я выполнил. Когда доложил Сталину, тот остался доволен».
Единственное условие выживания канала.