⚠️ Предупреждение. Если не любите страшные истории - не надо читать. Это экспериментальная сказка про собаку Сиба. Смесь снов и воображения.
(Чёрные глаза сибы)
Она смотрела на меня всегда. Не как собака смотрит на хозяйку с ожиданием кормёжки или прогулки. Иначе. В её взгляде было что-то, от чего мне становилось не по себе, но я не могла объяснить, что именно. Чёрные глаза-бусинки, умные, слишком умные. Иногда, когда я разговаривала с ней - рассказывала о прошедшем дне, жаловалась на усталость или просто молчала рядом - мне казалось, что она понимает. Не интонации, не команды, а саму суть. Будто за этими глазами прячется кто-то, кто знает обо мне больше, чем я сама.
Сиба-ину. Она жила со мной уже год.
В тот вечер я легла рано. За окном морозный Ульяновск, за ЖК - старое кладбище, а за парком спиленная ель, у которой раньше, говорят, была старая деревня. Я не думала об этом, засыпая. Думала о портрете, что висит в спальне. Подарок подруги. Я на нём красивая, с волнистыми русыми волосами, в чёрном топе. Когда она дарила его, было странное чувство. Будто не на день рождения, а… на похороны. И цветы ещё были. Жёлтые.
С этими мыслями я провалилась в сон.
Я не могла пошевелиться.
Тело будто приросло к кровати, веки налились свинцом, но я видела. Комнату, тусклый свет из окна, знакомые очертания мебели. И тишину. Такую густую, что в ней можно было утонуть.
А потом из коридора, где темнота гуще всего выплыла она.
Я говорю «выплыла», потому что она не шла. Она двигалась плавно, будто её несли волны, будто под ногами у неё не было пола. Длинные чёрные волосы струились по плечам, касались талии. Белое платье — лёгкое, летнее, не по времени, не по месту, словно из другой эпохи. Лет двести назад, не меньше, как мне казалось.
Она остановилась у стены, где висел портрет. И замерла.
Я смотрела, как она поднимает руку - тонкую, бледную, почти прозрачную в этом странном полусне-полуяви. Её пальцы медленно, бережно провели по моему лицу на портрете. По моим русым волосам, по чёрному топу.
-Какая красивая… - голос её был тихим, певучим, словно она не говорила, а пропевала эти слова. - И я такой была…
Она повернулась.
Я увидела её лицо. Идеальные черты, тонкая кожа, и глаза - чёрные, как уголь, без зрачков, без белка, просто бездонная чернота. Но в этой черноте было столько жизни, столько боли, столько усталости от одиночества, что мне не стало страшно. Мне стало жутко. Жутко от её красоты. И жалко. Бесконечно жалко.
Она смотрела прямо на меня.
И говорила.
Она рассказывала что-то - долго, печально, а я слушала, но слова таяли, как снег на ладони. Я не могла их удержать. Помню только ощущение: ей холодно. Не от зимы - от вечности. Она скитается одна в мире, где с ней никто не говорит. И она устала.
Она назвала своё имя.
Оно прозвучало странно, незнакомо, я никогда такого не слышала. Но в ту же секунду что-то дёрнулось внутри, реальность качнулась, и я…
…открыла глаза.
Сердце колотилось. Я лежала в своей кровати, в своей комнате, за окном всё так же морозно. И тихо.
Я повернула голову.
Она сидела рядом.
Сиба.
Сложила передние лапы, уткнулась в них мордой и смотрела на меня своими глазами-бусинами. Без эмоций. Без движения. Просто смотрела.
Но в этом взгляде читалось так ясно, будто она сказала вслух: «Теперь ты поняла, кто я?»
Я не знала, что ответить. Я даже имени её - той, из сна - не помнила. Только чёрные глаза. Только белое платье. Только слова, пропетые нараспев: «Какая красивая… и я такой была».
Сиба моргнула. Медленно, по-человечески.
И я вдруг подумала: а может, она и не уходила?