продолжение...
5 глава
Свекр был счастлив и горд, что в семье прибавлялись мужики. Хозяйство росло.
Алёне трудно было управляться с хозяйством, детки маленькие, вязли девушку в помощь. Да работника на сезон. Платили всегда им хорошо, да ещё накидывали, подарками.
Пришёл, как-то отец Алёны.
Здравствуй дочка, посиди со мной не много, слаб я стал, а должен сказать тебе многое... Боюсь не успею, порадоваться на твоих последующих деток. Я слово давал, Дмитрию Александровичу, о тебе заботиться, поэтому не обижайся, что за Матвея тебя отдал. Я твой не кровный отец. Повитуха Аксинья тебе сказала небось, когда наследство принесла. Мы ей всё отдали, чтобы искушения не было, а то бы потихоньку всё потратили. Знаешь ведь, бедно мы жили. Мать твоя Катруня, красавица была редкая, а уж какая ласковая была, и не расскажешь. Она когда в лазарете помогала, всех "дитятко" звала, и старых и молодых раненых, научилась у старенькой, сестры милосердия. И всех старалась по голове погладить, приговаривала потэрпи сокол мой, дитятко. И смешно было, и слезы наворачивались у солдат, с какой любовью она это говорила. И когда возвращались домой к нам уже, ни когда не жаловалась. И пешком шла, держась за телегу, и похлебку варила всегда вкусную, всегда каких-то травок или кореньев добавит. А уж если на постой остановимся, когда погода не подходящая, хозяйки радовались такой гостье, во всем помогала, и пышки пекла по-своему, с салом перетрёт, да солью посыпит. За постой мы платили, а она со своего мониста оторвет золотой, да тоже оставит, на "помненку". Вот родятся если у тебя девки, путь будет из них хоть одна, сестрой милосердия, али лекарем каким... Когда мы с тобой ходили к тем березам, там твоя матерь похоронена. Если будет тяжело тебе, сходи к ней. Поплачь, да помощи попроси. Прости дочка, если уж не сладко тебе было снами. Живи счастливо.
А муж твой на тебя не замахивается?
Что ты батюшка, если уж что не так, улыбнется, да "ключнецей" обзовет.
Вышел отец из дома, схватился за забор, присел, охнул и скончался... Облегчил свою душу.
В 1904 году родила ещё мальчика... Не прожил и 3 дней, даже не окрестили. Умер от какой-то детской болезни.
А уж в 1905 родила девочку Надежду. В 1907 Василия. В 1909 Илюшу. В 1911 Елену. В 1913 Антонину. В 1915 Николая. В 1917 Ивана. В 1919 Татьяну. В 1921 Катерину. В 1923 Марию, самая младшая.
Муж Алёны и свёкр радовались, каждому рожденному мальчику. Хлеба было вдоволь и хлопот прибавилось. Пришлось баб поденщиц брать снопы вязать. Много было добра, косилка своя, молотилка, мельница на паях. Скотины всякой... Лошади и волы. Лошадушек много было. И ездовые, и яловые. Кузьминки славились лошадьми. Лошадки очень любили Ивана, хоть и маленький а ласковый, не боялся их.
Много приводили родители, своих сыновей и дочерей в дом к Матвею и Алёне, просили, иногда слезно, чтобы взяли их детей в работники, на лето. Чтобы не болтались без дела, у чужих людей от работы отлынивать не будут. Нанимали с Пасхи до покрова. Знали, что не обидят их с оплатой, да подарков дадут. Кому пиджак, кому платок, кому бычка или поросят. Кормили вместе с семьёй, и работникам лучший кусок. Договор заключали...
А однажды пришёл, дед Никиток, жена у него умерла, а сын был убит в Японскую войну 1905 года. Не под силу ему было пахать и сеять. Да и погорел..
Матвей Степанович, возьми меня к себе жить, остался у меня надел, да 4 улья, остальные сгорели. Всё возьми, а я пчелок вам разведу. Взяли бедолагу себе в дом, тот по весне расставил ульи в саду. Разговаривал дед с пчёлами, очень интересно, как с детьми.
Ну ка, собирайтеся туча-туча, чего сидите, крылышки расправляйте, летите взяток берите, несите в свой домик, деток кормите.
Пчёлы деда Никитка никогда не жалили. С одним дымарём ходил, чуть подымит, а потом поднимет крышку осмотрит соты, лишних трутней соберт.
Ишь, только мёд вам жрать, а пчёлушки с утра и до темна работают, мои красавицы. Труженицы мои хорошие.
Уже на следующий год появились новые ульи. Жил дедушка с новой семьёй 17 лет, и все это время "ходил" за пчёлами. Уже до 40 ульев стало. В доме было с чем чай пить, и на продажу оставалось. Когда кулачили, все ульи собрали и увезли в уезд.
Слава создателю, что не увидел этого дед Никиток, он так и умер сидя на скамеечке, около улья.
Дмитрий потонул, когда ему было 14 лет. На коварной реке Красивая меча. А Василий через два года, тоже утонул. Надежда и Николай умерли, когда каждому было по 5 лет. От дифтерии. Антонина в 3 года от какой-то детской болезни. Когда потонул Дмитрий, Алена голосила и причитала, что не уберегла сына. Он лежал в гробу синий. Один за одним выносили гробы из дома. Думала Алёна, что и по земле ходить не сможет. На других детей и смотреть не могла. Уж лучше бы их вообще не было, на этом белом свете...Смерть детей, лишили Алену радости. Одела чёрный платок, больше не снимала.
продолжение следует...