Воздушно-десантные войска родились от «брака» пехоты и авиации. Бесспорное первенство в деле создания летающей пехоты принадлежало Советскому Союзу. Второе место столь же бесспорно можно отдать Германии. Военная доктрина обоих государств делала ставку на активную наступательную стратегию. Парашютистам же предстояло действовать на острие атаки: высаживаться в тылу неприятеля, громить его базы и коммуникации. Однако Вторая мировая война внесла свои коррективы. На счету десантников было несколько громких операций, однако летающая пехота так и не стала силой, способной переломить общий ход боевых действий. Чтобы понять, почему это произошло и как именно повлиял опыт 1939—1945 годов на дальнейшую историю ВДВ, стоит обратиться к биографиям двух военачальников — Штудента и Маргелова.
Штудент
Курт Штудент родился 12 мая 1890 года в Биркхольце (Бранденбург) в небогатой дворянской семье. В детстве Курт мечтал о профессии доктора. Но, как это часто случается, денег на обучение не хватило, и вместе со старшим братом он поступил в кадетскую школу. В 19 лет юноша стал лейтенантом и попал в 1-й Королевский прусский батальон полка графа Йорка. Часть считалась привилегированной и к тому же располагалась рядом с родовым гнездом Штудентов. Курт имел массу свободного времени и регулярно навещал не только своих близких, но и находившиеся рядом авиационные курсы. В результате на Первую мировую войну он попал уже не как пехотинец, а как летчик.
С октября 1916 года Штудент командовал эскадрильей «Йагдштаффель» и зарекомендовал себя как способный и смелый авиатор. Но в конце 1917 года в одном из воздушных боев Курт был ранен, а последовавшее через год поражение Германии привело его в состояние тяжкого душевного кризиса. Впрочем, депрессия продолжалась недолго. Оправившись от потрясений и женившись, наш герой вернулся к военной профессии.
Вместе с коллегами он занялся возрождением авиации, но поскольку, согласно Версальскому договору, собственные ВВС Германии иметь запрещалось, базой для подготовки летчиков стали планерские аэроклубы. Штудент работал в одном из таких конспиративных центров — Флигерцентрале, и, возможно, именно тогда в его голове родились первые проекты воздушных десантов.
В 1928 году Курта перевели обратно в пехоту, где он дослужился до майорского звания. Через пять лет к власти пришли нацисты, и с этого момента начался ренессанс германской армии. За своей спиной Штудент имел опыт и пехотинца, и авиатора. Ну а вопрос о том, как увязать эти две специальности, решился в 1935 году — после того, как он побывал на маневрах Киевского военного округа. Видя, как десантируются 1200 советских парашютистов, бравый офицер решил, что Германии нужно срочно догнать и перегнать Россию.
1938 году Штуденту поручили сформировать первое подобное соединение в германской армии — 7-ю парашютно-десантную дивизию. Правда, ему пришлось столкнуться с сопротивлением коллег, многие из которых неодобрительно восприняли его затею. Стремясь доказать свою правоту, Штудент рвался в бой. Он предлагал использовать свою дивизию сначала для оккупации Судетской области, а затем во время польской кампании. Однако ни в Чехословакии, ни в Польше помощь парашютистов не понадобилась. Тем не менее генерал-новатор настоял на формировании еще одной — 52-й десантной дивизии. Успешно играя на противоречиях между сухопутным и авиационным командованиями, Штудент добился превращения летающей пехоты в самостоятельный род войск, который он сам же и возглавил в качестве командующего 11-м авиадесантным корпусом. И хотя и Геринг, и Браухич пытались наложить лапу на его детище, единственным человеком, с чьим мнением Штуденту действительно приходилось считаться, был Адольф Гитлер.
Звездный час немецких десантников наступил в мае 1940 года. Прекрасно понимая, что прорвать в лоб французскую линию Мажино практически нереально, германское командование решило, что один из двух главных ударов должен наноситься через территорию нейтральных Бельгии и Голландии. Проблема осложнялась тем, что обе эти страны располагали сильными армиями и мощными фортификационными укреплениями.
Предметом гордости бельгийцев служил форт Эбен-Эмаэль, расположенный на берегу канала короля Альберта. Форт представлял собой сложную систему бункеров и казематов, практически неуязвимых для танков и пехоты противника. Однако защитники крепости совсем не подумали о десант-никах Штудента. Вечером 10 мая группа обер-лейтенанта Визига (85 человек) на трех планерах приземлилась у стен Эбен-Эмаэля. Добравшись до бункеров, десантники забросали гранатами пулеметные амбразуры. Саперы заложили динамитные заряды. Ночная темнота раскололась от взрывов, вверх полетели бетонные блоки и купола из железа. К утру гарнизон крепости сложил оружие. А еще несколькими часами ранее три другие группы десантников овладели стратегически важными мостами через Маас, по которым в Бельгию и Голландию хлынули главные силы германской армии.
Штудент в эти дни был кумиром вермахта. Но, подобно большинству профессиональных военных, наш герой не любил эсэсовцев, а те, разумеется, платили ему взаимностью. Именно разногласия с товарищами по оружию привели к инциденту в Роттердаме, когда Штудент якобы был ранен пулей безвестного вражеского снайпера. Однако кое-кто утверждал, что в генерала стреляли свои же соотечественники из любимого полка фюрера «Лейбштандарт Адольф Гитлер».
После выздоровления в сентябре 1940 года Штудент получил Рыцарский крест и звание генерал-лейтенанта. Теперь планы операций, один смелее другого, сыпались из него как из рога изобилия. Десанты на Британские острова, Гибралтар, Кипр, Мальту — все эти идеи так и не стали реальностью. Во время кампании в Греции (апрель—май 1941 года) летающая пехота вновь блеснула при взятии Коринфского канала, однако эта операция была проведена за спиной Штудента. И тогда, опасаясь остаться на обочине, генерал предложил захват Крита — острова, на который из Греции эвакуировались остатки британского экспедиционного корпуса. 11-й корпус подкрепили 5-й горной дивизией генерала Рингля, и 20 мая 1941 года германские парашютисты появились над Критом.
Их первой целью был аэродром Малем. Здесь десантников встретили новозеландские пехотинцы. Многие были подстрелены еще в воздухе, а приземлившиеся заняли оборону на небольшом плацдарме. Если бы охрана аэродрома сразу же перешла в атаку, то события развивались бы по другому сценарию. Но британское командование потеряло время, и получившие помощь десантники утром двинулись в наступление. Были захвачены Малем, а также аэродромы и взлетные полосы в Канэ, Ретимноне, Ираклионе. Британский флот начал эвакуировать свою пехоту с южной части острова. А в северной части высаживались с кораблей все новые и новые части вермахта.
Всего англичане потеряли на Крите около 13 тысяч убитыми, ранеными и пленными. Потери немцев составили 6 тысяч, из которых 3,5 тысячи пришлось на долю десантников. Казалось бы, результат можно признать удовлетворительным, однако фюрер чувствовал себя обманутым. Он наградил Штудента мечами к Рыцарскому кресту, но при этом не удержался от колкости, заявив: «Крит показал, что время десантных частей закончилось».
Столь категоричный вывод, пожалуй, был преждевременным. Правда, во время кампании в России десантные войска действительно оказались на втором плане. Штудент тем не менее напоминал о себе и предлагал высадить десанты в глубоком тылу Красной армии. Сначала речь шла о захвате стратегически важного порта Батуми, затем — о Кольском полуострове. Но все это выглядело сомнительно, и лишь в 1943 году генералу доверили ответственную, но не слишком масштабную операцию по освобождению Муссолини. И хотя за нее Штудент получил Дубовые листья к Рыцарскому кресту, вся слава досталась его более прыткому подчиненному — Отто Скорцени.
1941—1943 годах небольшие отряды десантников проводили диверсионные мероприятия. Что касается более крупных соединений, то они, как правило, использовались на фронте в качестве обычной пехоты. Только в 1944 году, когда дела Германии стали совсем плохи, Гитлер опять увлекся воздушными десантами. Однако к тому времени цвет летающей пехоты был перемолот в русской мясорубке, и теперь все приходилось начинать заново.
Штудента произвели в генерал-полковники и предложили сформировать целую десантную армию. Но еще до того как он сумел создать нечто подобное, в Голландии союзники провели операцию «Маркет-Гаден» — крупнейшую за всю войну высадку парашютистов. Состоялась она именно там, где предстояло действовать армии Штудента. «Маркет-Гаден» с треском провалился, но и германские десантники не смогли проявить себя и вновь в качестве пехоты отправились заполнять бреши на фронте. Штудента также пытались использовать в качестве пехотного командира. В конце войны ему поручили стабилизировать ситуацию в районе Мекленбурга, и именно здесь его взяли в плен англичане.
За якобы имевшие место преступления на Крите Штудент предстал перед трибуналом. Однако из показаний свидетелей выяснилось, что он не только не запятнал себя зверствами, но, напротив, спустил на тормозах приказ о репрессиях против местного населения. Многие британские офицеры относились к подсудимому с нескрываемым восхищением. Вот что сказал генерал Джон Хэккет: «Курт Штудент является создателем первых десантных частей. Именно он несет ответственность за выдающиеся достижения немецкого десанта во время Второй мировой войны. Я, британский десантник, который сражался с немецкими десантниками во время войны, могу лично свидетельствовать, что это были солдаты высокого класса».
Выйдя на свободу, Штудент поселился в Вестфалии. Его жена умерла вскоре после войны, а сын погиб еще в 1944 году на фронте. Остаток жизни Штудент провел в одиночестве и умер в 88-летнем возрасте.
Маргелов
Василий Филиппович Маргелов родился в Екатеринославе (Днепропетровске) 9 января 1909 года в семье рабочего-металлурга. Всего сыновей было четверо, причем судьбы братьев словно отразили в себе возможные варианты карьеры по-советски: один был репрессирован, другой партизанил, третий сотрудничал с оккупантами, а четвертый дослужился до должности командующего Воздушно-десантными войсками Советского Союза.
Свою карьеру Василий Маргелов начал с каменщика. Затем был пекарем, шахтером, лесничим. В 1928 году его призвали в армию и по комсомольской путевке отправили в Минск учиться на красного командира. Здесь Василий вступил в ВКП(б) и даже возглавил отряд курсантов, прошедших на лыжах по маршруту Минск — Москва, чтобы поприветствовать XVII съезд партии.
После выпуска Василий служил в школе преподавателем, затем перешел в строевые части. Своеобразным крещением для капитана Маргелова стал «освободительный поход» в Западную Украину и Белоруссию. Особого сопротивления Красной армии поляки не оказывали, однако время от времени вооруженные стычки все же происходили. Русские в таких случаях вполне могли рассчитывать на помощь своих тогдашних союзников — немцев. Но все-таки отношения между братьями по оружию были достаточно сложными.
Так, однажды командование поручило Маргелову изъять у союзников образец нового противогаза. С двумя офицерами он отправился в расположение ближайшей части вермахта и под благовидным предлогом устроил с немцами пьянку. В разгар застолья Василий Филиппович приметил двух германских солдат, направлявшихся к туалету. Под шутки собутыльников Маргелов двинулся следом. Возле туалета он прирезал обоих немцев, забрал их противогазы, а тела сбросил в парашу. Обратно советские офицеры возвращались с чувством выполненного долга и тут нарвались на польскую засаду. Все спутники Василия Филипповича погибли, а самого его от поляков спасли... немцы. Они вовремя пришли на помощь, затем подлечили Маргелова в своем госпитале и передали советскому командованию. Естественно, без противогазов, которые остались в разбитой машине.
Василия Федоровича долго проверяли в Особом отделе, после чего отправили искупать вину на северо-западную границу. Здесь Красная армия пыталась освободить финских трудящихся. Однако население Суоми освобождаться не хотело, и ход военных действий принимал все более драматический характер.
Много беспокойства доставляли отряды финских лыжников. Для борьбы с неприятелем решили создать батальон из спортсменов-лыжников ленинградских и московских вузов. Василий Филиппович стал командиром батальона, причем первая же его операция закончилась громким полууспехом, полускандалом. В тылу противника группа Маргелова захватила шестерых пленных, которые оказались не финнами, а шведами. Как выяснилось, они выполняли специальное задание, изучая возможность выступления Швеции на стороне Финляндии. Дело закончилось дипломатическим скандалом, причем Василий Филиппович оказался крайним. Ему, правда, присвоили майорское звание, но должность подыскали не очень-то теплую — командир 15-го отдельного дисциплинарного батальона.
Значительную часть штрафников составляли бывшие уголовники. Однако после того как Маргелов заехал в ухо одному из авторитетов, с попытками жить по понятиям в батальоне было покончено. Подчиненные не только зауважали, но и полюбили своего командира, наградив его прозвищем Батя. Прозвище это настолько приросло к Василию Филипповичу, что сохранилось за ним и в других частях, которыми он командовал.
Великую Отечественную войну штрафников использовали на самых рискованных участках. Погибшие или раненные в бою дисбатовцы получали амнистию и считались «искупившими вину кровью». В боях летом 1941 года среди подчиненных Маргелова выжили немногие. Уцелевшие были реабилитированы и уже в качестве обычных бойцов составили новое соединение. Правда, с любимым Батей им пришлось расстаться — Василия Филипповича отозвали в Ленинград и назначили командиром Первого особого лыжного полка моряков Балтийского флота. Маргелову впервые пришлось столкнуться с десантниками, однако речь шла не о парашютистах, а о морских пехотинцах.
Здесь нужно сделать небольшое отступление и пояснить, что к осени 1941 года с некогда мощными ВДВ в Советском Союзе фактически было покончено. Наши войска попадали в окружение целыми армиями, и думать о высадке в тылу противника каких-то десантов просто не приходилось. Парашютные корпуса превращались в пехотные. Что касается морских пехотинцев, здесь все было сложнее. Под Ленинградом, например, борьба носила позиционный характер, так что именно морские десанты зачастую оказывались тем средством, при помощи которого можно было взломать оборону противника. Другое дело, что с советской стороны уровень подготовки подобных операций нередко был отвратительным, в чем Маргелову пришлось убедиться на собственном опыте.
27 ноября 1941 года, пройдя по льду Ладожского озера, его полк атаковал позиции противника в направлении деревня Липки — Шлиссельбург. В самом начале боя Василий Филиппович был ранен. Подчиненные укрыли его на барже, вмерзшей в озеро неподалеку от берега. С криками «Ура!» и «Полундра!» десантники выбили противника из укрытий и попытались закрепиться на плацдарме. Теперь все зависело от огневой поддержки артиллерии и скорости, с которой подойдет на помощь матушка-пехота. Однако ни артиллерия, ни пехота так себя и не проявили. Немцы двинулись в контратаку, и после ожесточенного сопротивления остатки братишек отошли на исходные позиции. Впоследствии состоялся суд, на котором выяснилось, что помощь не подошла, так как командир и комиссар пехотной дивизии попросту напились и позабыли об операции. Раненый Маргелов выступал на этом суде в качестве свидетеля. После оглашения смертного приговора подсудимые подошли к нему и попросили прощения.
Вернувшись в строй, Василий Филиппович командовал 218-м стрелковым полком. Его популярность в войсках росла. Батя заботился о подчиненных, делился с ними пайком. Кроме того, Василия Филипповича уважали за силу — он был мастером рукопашного боя, а в качестве утренней зарядки частенько «подстригал» верхушки деревьев из ручного пулемета, причем очевидцы рассказывали, что из того же пулемета в одном из боев Маргелов лично положил 79 фрицев.
В конце 1942 года Василия Филипповича перекинули на Сталинградский фронт. В боях на реке Мышкове возглавляемый им 13-й полк 3-й гвардейской стрелковой дивизии вместе с другими частями сорвал попытки немцев деблокировать армию Паулюса. Как писал германский генерал Меллентин: «Не будет преувеличением сказать, что битва на берегах этой безвестной речки привела к кризису Третьего рейха, положила конец надеждам Гитлера на создание империи и явилась решающим звеном в цепи событий, предопределивших поражение Германии».
Через полгода в роли обороняющейся стороны оказались уже немцы. Пытаясь удержать Донбасс, командование вермахта создало мощный рубеж — он получил наименование Миус-фронта и продержался до августа 1943 года. Маргелов сыграл не последнюю роль в его прорыве, за что и получил должность командира 49-й стрелковой дивизии. Именно во главе этого соединения Василий Филиппович участвовал в форсировании Днепра и стал Героем Советского Союза.
Но едва ли не больше многих своих побед Василий Филиппович гордился бескровным пленением трех танковых дивизий СС — «Мертвая голова», «Великая Германия» и 1-я полицейская. Капитуляцию победители и побежденные отметили пирушкой. Возможно, для Маргелова в этом была некая символика: для него Вторая мировая война и началась, и закончилась одним и тем же — совместной пьянкой с немцами.
На Параде Победы Василий Филиппович командовал сводным батальоном 2-го Украинского фронта. Затем два года учился в Военной академии и в 1948-м принял командование Псковской дивизией. Так почти в 40 лет Маргелов стал десантником и совершил свой первый прыжок с парашютом.
В послевоенный период ВДВ вновь стало уделяться большое внимание, и в 1954 году Василий Филиппович возглавил их в качестве командующего. В память о собственной службе в морской пехоте он ввел новый элемент формы — тельняшку, но заменил при этом черные полоски на голубые. Известность Маргелова у подчиненных была столь велика, что в его честь аббревиатуру ВДВ стали расшифровывать как «Войска дяди Васи». Именно под командованием Василия Филипповича летающая пехота превратилась в элиту Советской армии.
За свою жизнь Василий Филиппович был женат четыре раза, причем трое из пяти его сыновей пошли по стопам отца и стали военными. Скончался он в 1989 году и был похоронен в Москве на Ново-девичьем кладбище.
В условиях Второй мировой войны с ее миллионными армиями и гигантским количеством техники воздушно-десантные войска оказались слишком тонким, а потому малоэффективным оружием. И хотя стараниями Штудента германские ВДВ намного обогнали ВДВ союзников в плане боевого опыта, серьезного влияния на ход боевых действий это не оказало. Значение летающей пехоты выросло позже — во время «холодной войны». Воздушно-десантные войска превратились в инструмент разрешения тех или иных локальных конфликтов. И, разумеется, требовался мастер, который придал бы этому инструменту необходимые качества — остроту, блеск, твердость. Таким мастером стал генерал Маргелов.
Александр Косарев