Часть 3: «Женщина с ребёнком»
Три дня я не выходила из дома.
Шторы задёрнуты, телефон выключен, ноутбук пылится в углу. Бруно, мой рыжий кот, смотрел на меня с укором и требовал еды. Я смотрела в стену и требовала от жизни ответа: за что?
Я перечитывала его сообщение сотню раз. «Я люблю тебя». А потом смотрела на фото в паблике и чувствовала, как внутри что-то обрывается.
Супруга. Дочь.
Значит, тот день «У Мари» просто охота на свеженькую дурочку? Та набережная, рассвет, его глаза... Неужели всё это был спектакль?
На четвёртый день я включила телефон. Он взорвался уведомлениями.
Сорок семь пропущенных. Все с одного номера — его.
И одно сообщение, последнее, пришедшее сегодня утром:
«Я знаю, что ты видела. Я знаю, о чём ты думаешь. Но ты ошибаешься. Пожалуйста, дай мне один шанс объяснить. Сегодня в шесть «У Мари». Если не придёшь — я пойму. Но я буду ждать.»
Я выдохнула.
Нет. Хватит. Я не пойду.
Я не пойду.
Я...
Я пошла.
---
Кофейня «У Мари» встретила меня запахом корицы и ванили. Тот же столик у окна. Тот же вид на пустынную площадь. И он.
Саша сидел сгорбившись, обхватив голову руками. Перед ним стоял остывший кофе. Услышав звон колокольчика над дверью, он вскинул голову. И я увидела его глаза — опухшие, красные, с тёмными кругами. Он не спал все эти дни. Или плакал.
— Ты пришла, — выдохнул он, вскакивая.
— Не обнимай меня, — я выставила руку вперёд и села напротив. — Говори. Только быстро и только правду.
Он сел, провёл рукой по лицу, словно собираясь с силами.
— Та женщина... это моя сестра.
Я усмехнулась.
— Сестра? Серьёзно? Это всё, что ты придумал? Саша, я писательница, я сама такие сюжеты в мусорку выбрасываю.
— Дослушай, — перебил он жёстко. — Её зовут Вера. Она старше меня на пять лет. И два года назад она потеряла мужа. Он разбился на машине. Пьяный водитель, лобовое столкновение. Вера осталась одна с дочерью –Лизой, ей тогда было три года.
Я замерла.
— После смерти мужа у неё началась депрессия. Она перестала выходить из дома, перестала разговаривать, перестала есть. Я забирал Лизу к себе, таскал Веру по врачам, вытаскивал из петли два раза. Два, мать его, раза, — голос его дрогнул. — В итоге поставили диагноз — тяжёлая депрессия с психотическими эпизодами. Лекарства, терапия, реабилитация. Последние полгода стало легче. Я решил, что можно перевести дух. Взял проект здесь, чтобы быть рядом, но при этом работать. Думал, Вера справляется.
Он замолчал, сжимая чашку так, что костяшки побелели.
— В тот день, когда я уехал от тебя, мне позвонила Лиза. Представляешь? Семилетняя девочка позвонила мне и сказала: «Мама опять не встаёт и не разговаривает. Я боюсь». Я рванул к ним. Вера лежала в комнате, смотрела в потолок и не реагировала. Лиза сидела рядом и гладила её по голове.
У меня защипало в глазах.
— Почему ты сразу не сказал?
— А что я должен был сказать? — вскинулся он. — «Прости, дорогая, я тебя люблю, но у меня больная сестра и маленькая племянница, с которыми я живу и за которых несу ответственность»? Ты бы побежала от меня, как от чумы. И была бы права.
— Не смей решать за меня, что я бы сделала, — прошептала я.
— Я испугался, — сказал он тихо. — Впервые в жизни испугался. Я встретил тебя и понял: это оно. Та самая, ради которой хочется просыпаться по утрам. А у меня за спиной — такой чемодан без ручки. Я не имел права вваливаться в твою жизнь с этим грузом.
— А сейчас имеешь?
— Сейчас я понял, что без тебя этот груз просто раздавит меня, — он поднял на меня глаза. — Я не прошу тебя становиться частью этого. Я просто хочу, чтобы ты знала правду. А дальше решай сама.
Мы сидели молча. За окном стемнело. Мари уже два раза подходила с вопросом, не хотим ли мы ещё кофе. Мы не хотели. Мы хотели дышать.
— Где они сейчас? — спросила я наконец.
— Вера в клинике, на принудительной госпитализации. Лиза у меня. Сидит сейчас одна в квартире, смотрит мультики, — он усмехнулся горько. — У неё есть ключи, она самостоятельная. Привыкла уже.
Я смотрела на него и видела не просто красивого мужчину с серыми глазами. Я видела человека, который тащит на себе целый мир. И который всё равно нашёл силы улыбаться и говорить о любви.
— Отвези меня к ней, — сказала я.
— Что?
— К Лизе. Отвези меня к Лизе. Я хочу с ней познакомиться.
Он смотрел на меня, не веря.
— Ты... ты понимаешь, что это не игра в дочки-матери? Что это реальная жизнь с реальными проблемами? Что Веру могут не вылечить, что Лиза будет с нами, что...
— Саша, — перебила я. — Заткнись уже и вези меня знакомиться с племянницей.
---
Лиза оказалась маленькой копией Саши. Те же серые глаза, та же улыбка. Она сидела на диване, обняв плюшевого зайца, и смотрела телевизор без звука. Когда мы вошли, она вскочила и спряталась за дверь.
— Это Аня, — сказал Саша мягко. — Она мой друг. Хороший друг. Можно она побудет с нами?
Лиза выглянула, разглядывая меня исподлобья.
— Ты дядина девушка? — спросила она вдруг.
Я растерялась.
— Ну... я... мы...
— Она моя девушка, — сказал Саша, глядя на меня. — Если она не против, конечно.
Я улыбнулась.
— Я не против.
Лиза вышла из-за двери, подошла ко мне и взяла за руку. Её ладошка была холодной и тоненькой.
— А ты останешься с нами? — спросила она. — А то дядя грустный всё время. А когда ты рядом, он улыбается.
Я посмотрела на Сашу. Он стоял, прислонившись к стене, и в его глазах блестели слёзы.
— Останусь, — пообещала я. — Если ты не против.
— Я не против, — серьёзно кивнула Лиза. — Только давай завтра вместе зайку кормить? Он морковку любит.
— Обязательно.
Я присела на корточки и обняла эту маленькую девочку, которая уже знала о жизни больше, чем многие взрослые. А потом подняла глаза на Сашу.
И впервые за эти дни увидела в них надежду.
