— Максим? Оксана… Вы куда собрались? Что происходит?
Вера Павловна пришла в себя в тот момент, когда за силуэтами ее детей захлопнулась хлипкая дверь. С трудом оторвав голову от пола, она посмотрела в мутное стекло: невестка и сын торопливо шагали прочь. Вокруг стеной возвышались вековые стволы — непролазная, глухая чаща, а не просто прилесок.
— Сынок! Оксаночка! — отчаянно закричала женщина, однако пара даже не сбавила шаг, стремительно растворяясь среди деревьев.
Оставшись в полном одиночестве, Вера Павловна бессильно смежила веки. Горячая влага обожгла старые щеки.
— Господи, за что? Неужто кровиночка моя так со мной поступила?..
Максим всегда был перекати-полем: бросался из крайности в крайность, терпел крах, и в итоге, разменяв пятый десяток, приполз с женой в родительский дом. Вера Павловна тогда только выдохнула с облегчением. Пусть так, зато семья в сборе. Тем более Илюшка, ее обожаемый внук, которого она растила с пеленок, светился от счастья рядом с родителями. Места в доме хватало, да и финансовая подушка имелась — они с покойным супругом умели копить и всю жизнь тяжело работали.
Но стоило Максиму случайно прознать про материнские сбережения, как его словно подменили.
— Мам, ты, оказывается, у нас подпольный миллионер, а прибедняешься! — вытаращил он глаза.
— Скажешь тоже, миллионер. Это же Илюше на старт в жизни, может, квартиру помогу взять, мало ли какие нужды будут, — отмахнулась она.
— Парень молодой, сам на ноги встанет. Ты про родного сына не забыла?
— Максим, ваше время прошло. Я не виновата, что вы с Оксаной пустили по ветру всё, что вам давали.
Тогда он лишь злобно засопел, но идею не оставил. Вскоре, немного остыв, он завел старую пластинку:
— Слушай, есть стопроцентный бизнес-план. Куш сорвем нереальный, нужны только стартовые вложения!
Вера Павловна непреклонно покачала головой:
— Плавали, знаем. Сколько раз ты вкладывался, а выхлопа ноль. Дело твое, конечно, играйся, раз так хочется, возраст у тебя уже самостоятельный.
— Вот я и знал, что ты поможешь и не упустишь выгоду! — потер ладони Максим. — Цена вопроса — полмиллиона.
— Всего-то? — усмехнулась мать. — И где же ты успел их скопить?
Сын залился краской. За полтора года сидения на материнской шее ни он, ни Оксана даже не попытались найти работу, грезя лишь о легких деньгах.
— Рассчитывал на твою поддержку, — буркнул он.
— Мою? И с какой стати? Я эти копейки здоровьем оплачивала, чтобы первому встречному их раздаривать?
— Я тебе не первый встречный, а сын вообще-то! — вспылил Максим.
— Вот именно. Поэтому мои средства останутся на моем счету. Попроси меня Илья — я бы еще взвесила всё, потому что мальчик пашет как проклятый и дружит с головой, в отличие от своих родителей.
Разразился жуткий скандал. Максим орал дурниной, сыпал грязными оскорблениями, и неизвестно, до чего бы дошло, не вернись с пар выросший Илья. Парень просто выставил отца за дверь и молча накапал бабушке успокоительного.
— Держись, бабуль. Еще полгодика, диплом получу, практику закрою, и рванем с тобой куда глаза глядят. Заживем с чистого листа! — успокаивал он, поглаживая ее по голове.
— Ох, фантазер, — сквозь слезы улыбалась Вера Павловна. — Куда мне ехать? Я ж в поезде растрясусь так, что костей не соберут.
Илья вскоре действительно отбыл в другой регион, регулярно звонил, обещал устроиться покрепче и забрать ее к себе. Но она лишь упрямилась, желая доживать свой век в родных стенах.
Воспоминания оборвались, когда Вера Павловна попыталась сменить позу. Плечи пронзила острая боль — запястья были намертво стянуты за спиной. Новый приступ рыданий сотряс ее тело. Родной сын… Неужели жажда наживы может толкнуть человека на убийство собственной матери?
Смирившись с неизбежным, она приготовилась просто ждать конца.
Счет времени потерялся. Часы слились с сутками, когда снаружи внезапно раздались чьи-то голоса. Старушка напряглась.
«Вернулись? Решили не тянуть время и прикончить сразу?»
Она с трудом вывернула затекшую шею, чтобы заглянуть в узкую щель под оконной рамой. По лесной тропе вышагивала девчонка, экспрессивно выговаривая что-то крошечному псу, семенящему рядом.
— Ноги моей там больше не будет! Ни за что! Лучше в тайге с волками куковать, чем под одной крышей с этим уродом! — голос незнакомки дрогнул от сдерживаемых рыданий, и она на мгновение умолкла.
— Милая… девочка, спаси… — изо всех сил попыталась закричать Вера Павловна, но из пересохшего горла вырвался лишь жалкий сип.
Однако и этого хватило. Девчонка резко замерла и тревожно оглянулась на своего спутника:
— Бим, ты слышал?
Собачонка втянула воздух носом, сорвалась с места и с заливистым лаем бросилась прямо к стенам ветхой постройки.
— Бимка, стой! Не пугай меня! — побледнела хозяйка.
Пёсик юркнул в дверной проем. Девушка, крадучись, двинулась за ним. Она выросла в этих краях, знала каждый лесной закуток и была абсолютно уверена, что эта охотничья заимка заброшена как минимум десятилетие.
Сегодняшний день стал для нее точкой невозврата. Отчим, которого мать привела в дом год назад, окончательно потерял берега. Когда же Рита решилась открыть матери глаза на его домогательства, та впала в бешенство и бросилась на дочь с кулаками.
— Ах ты дрянь малолетняя! Я так и знала, что ты сама на него вешаешься! Шлюха, как тебе не стыдно! — орала мать.
Не в силах достучаться до ослепленной ревностью женщины, Рита просто сбежала, куда глядят глаза. И вот теперь она стояла посреди чащи — без еды, сменной одежды и нормальной обуви.
— Эй… тут есть кто живой? — неуверенно позвала она, заглядывая внутрь.
На полу лежала измученная Вера Павловна.
— Господи, вы кто? Как вы тут очутились? — ахнула Рита.
Женщина с трудом перекатилась на бок, демонстрируя путы:
— Выручай, дочка…
Девушка бросилась к ней, судорожно распутывая узлы, а затем принялась растирать онемевшие кисти. Боль от возвращающегося кровотока была такой адской, что Вера Павловна не могла сдержать слез.
— Отпускает? — сочувственно спросила спасительница.
— Немного… Дай попить, умоляю.
Рита быстро огляделась, нашла на пыльной полке старый закопченный котелок.
— Потерпите чуть-чуть, тут ключ рядом бьет, я мигом.
Она обернулась минут через десять. Вера Павловна припала к посудине, жадно глотая воду. Казалось, ничего вкуснее в жизни она не пробовала — ледяная влага словно вдохнула в нее новые силы.
— Как вас угораздило в таком месте оказаться, да еще и связанной? — не выдержала девушка.
Рассказ пожилой женщины заставил Риту вскочить на ноги от возмущения:
— Да как земля таких носит?! Почему родные люди так делают? Хотя… о чем я говорю. Моя вон тоже — родная мать, а чужим штанам верит больше, чем собственной дочери…
Вера Павловна тяжело вздохнула:
— И как нам теперь быть, Риточка? Надо как-то к цивилизации пробиваться, к людям выходить.
Девушка горько усмехнулась:
— А смысл? Кому мы там нужны? Вы хотите вернуться, чтобы сыночек с невесткой начатое довели до конца? Да и меня дома ничего хорошего не ждет.
— Предлагаешь в лесу поселиться?
— А почему нет? Я сегодня ночью проберусь в свою деревню. Утащу из дома кастрюли, спички, соли наберу. На наше же поле картофельное зайду, накопаю на первое время. Не убудет с них, я на этих грядках дни и ночи спину гнула.
Семь дней они продержались в заброшенном охотничьем укрытии. Ночные заморозки и гнетущий страх вынудили их принять решение об уходе.
— У покойной бабушки осталась изба, — неуверенно протянула Рита. — Если напрямик через чащу, то километров пятнадцать выйдет. По трассе в два раза дольше. Деревенька глухая, дом пустует, но там хоть крыша нормальная, а не эти гнилые бревна.
Пожилая женщина с сомнением покачала головой:
— Ох, Риточка… Выдержим ли? Как бы не сгинуть нам в этих дебрях.
— Честно? Сама боюсь. Если хотите, давайте останемся…
— Ни за что на свете! — отрезала Вера Павловна. — Завтра на рассвете выдвигаемся. Бим с нами, так что прорвемся.
Девушка лишь тепло улыбнулась, глядя на пушистого компаньона. Она прекрасно понимала, что очень скоро этот крошечный «охранник» устанет семенить лапками и перекочует к ней на руки, но вслух ничего не сказала.
О том, что они сбились с пути, стало ясно к полудню. Рита тревожно озиралась по сторонам, а когда они во второй раз наткнулись на один и тот же высохший пень, Вера Павловна тяжело опустилась на траву:
— Привал.
Девушка не выдержала и разрыдалась:
— Я совсем не узнаю эти места… Столько лет прошло, всё бурьяном поросло. Куда теперь идти?
— Ну полноте, милая, — ласково произнесла старушка. — Мой-то век уже на исходе, если сгину — кое-кто только руки потрет. А у тебя впереди целая жизнь. Давай переведем дух и попробуем сориентироваться.
Ночевка выдалась жуткой. Удавалось лишь дремать урывками, сменяя друг друга. Бимка жалобно поскуливал, намертво вцепившись в куртку хозяйки. Спасал лишь тусклый свет костерка, отгонявший первобытный лесной мрак.
С наступлением утра, еле волоча ноги, они двинулись дальше. Теперь ориентиром служил мох на стволах — держали курс строго на север. Деревья смыкались всё плотнее, образуя бесконечный зеленый лабиринт. На очередной остановке Вера Павловна в отчаянии всплеснула руками:
— Да где же край у этой проклятой тайги?
Рита бессильно привалилась к сосне:
— Тайга здесь бескрайняя. И судя по зарослям, мы забираемся в самую глушь.
— Может, назад повернем?
— Не знаю… У меня больше нет сил даже шаг ступить, — прошептала девчонка.
Они забылись тревожным сном. Очнувшись примерно через час, Вера Павловна сразу поняла: случилась беда. Рита металась по земле, не приходя в сознание, и тихо стонала. Старушка прикоснулась к ее лбу и обожглась — вчерашний ледяной ливень спровоцировал сильнейший жар.
Запасы истощились: на донышке фляги плескались жалкие капли воды, в коробке лежали четыре спички. Голодный Бим умудрился поймать и сожрать какую-то полевку. Пенсионерка в панике огляделась. Заметив неподалеку мутную лужицу, она без раздумий оторвала рукав от своей кофты, прополоскала ткань в грязной воде и соорудила для Риты охлаждающий компресс.
— Простите меня… — едва разлепив запекшиеся губы, прохрипела девушка. — Из-за меня мы тут погибнем.
— Глупости не говори. Спи давай, организму отдых нужен. Я посижу на страже.
Вера Павловна давилась беззвучными слезами. Как несправедлива судьба! Подкинуть такой кошмар на закате дней, да еще и забрать жизнь этой совсем юной, невинной души. Медикаментов нет, вокруг лишь промозглая земля. Собственные силы тоже иссякли, навалилась жуткая апатия.
Внезапно тишину разорвал неистовый лай Бима. Песик яростно бросался на кусты. «Волки», — равнодушно подумала женщина. Ей было уже всё равно. Вера Павловна закрыла глаза, ожидая развязки. Но собака не умолкала, скрывшись в зарослях.
Старушка попыталась опереться на ствол.
— Бимка… иди ко мне… — пальцы беспомощно скользили по коре.
— Бабушка!
«Вот и всё. Галлюцинации начались», — мелькнуло в угасающем сознании.
— Бабуля, родная моя!
Она распахнула веки. Перед ней, сжимая ее плечи, стоял Илья. Ее обожаемый внук. А за его спиной маячили крепкие парни с туристическими рюкзаками и карабинами. Один из них уже возился с Ритой, аккуратно вливая ей в рот какую-то жидкость.
— Илюша? Господи, это правда ты? — прошептала она.
Молодой человек сгреб ее в охапку:
— Всё закончилось, бабуль. Теперь вы в безопасности.
Обратный путь слился для Веры Павловны в сплошное размытое пятно. Сначала был привал: спасатели отпоили их крепким горячим чаем с сахаром, напичкали Риту таблетками. Пенсионерка хорохорилась, утверждая, что дойдет на своих двоих, но Илья настоял, чтобы она опиралась на его плечо. В итоге она практически повисла на внуке, перенося на него практически весь свой вес.
Риту транспортировали в специальных мягких носилках, напоминающих плотный кокон с ручками. Бимка сначала семенил следом, но вскоре улучил момент, заскочил прямо к хозяйке и, прижавшись к ее ладони, мгновенно отрубился — теперь он чувствовал себя в абсолютной безопасности.
Пока они пробирались сквозь чащу, Вера Павловна задала всего один вопрос:
— Илюшенька, как же тебе удалось на нас выйти?
— Это долгий разговор, бабушка. Главное, что мать с отцом теперь очень далеко. Если нет желания, можешь вообще их больше никогда не видеть. Я позволил им сбежать… не смог собственными руками посадить родителей в тюрьму.
— И слава Богу, мальчик мой, не бери на себя такой тяжелый грех.
Илья открыл было рот для ответа, но в итоге промолчал.
Силы старушки были уже на абсолютном нуле, она едва переставляла стертые ноги, когда впереди внезапно замаячил просвет. Сначала она даже не сообразила, что происходит, а потом осознала — бесконечный лес расступился.
Вера Павловна окончательно выбилась из сил и просто рухнула на траву. Оставшееся время она провела словно в тумане: наблюдала за подъезжающей каретой скорой помощи, смотрела, как фельдшеры безуспешно пытаются отцепить рычащего Бима от Риты, и как в итоге Илья бережно спрятал упрямого пса за пазуху своей куртки…
— Илья, ты куда это намылился?
Вера Павловна появилась в дверях кухни, щурясь от яркого света.
— Да так, бабушка… хотел воздухом подышать.
— Ага, воздухом. Держи пакет, а то к больной с пустыми руками заявляться некрасиво, казенная еда сам знаешь какая.
Внук расплылся в улыбке и звонко поцеловал старушку в щеку:
— Ба, ну признайся, ты мысли читаешь?
— Жизненный опыт позволяет. А мелкого зачем с собой тащишь?
Илья смущенно потупил взор:
— Понимаешь, Рита постоянно интересуется, как он тут. Хочу устроить ей радость.
— Смотри, под колеса пустит! Он же в мегаполисе отродясь не бывал.
— Всё схвачено, я уже и шлейку, и рулетку приобрел.
— Ну беги давай, время-то идет.
Вера Павловна напустила на себя строгий вид и сурово сдвинула брови:
— И смотри мне, не вздумай девчонке просто так голову морочить. Усек, о чем я?
— Бабуль, ну ты чего…
Парень пулей выскочил за дверь, а Вера Павловна лишь тепло улыбнулась:
— А что такого? Кажется, рано я помирать собралась. Глядишь, еще и правнуков на ноги поставить успею.