В тот момент, когда я поняла, что не хочу ничего спасать, со мной случилось странное. Мне стало легко. Страх ушел. Боль осталась, но страх — испарился. Первое, что я сделала — перестала гладить его рубашки. Знаете, это звучит смешно, но именно рубашки стали для меня символом. 25 лет я гладила эти чертовы рубашки. Даже когда уставала. Даже когда болела. Даже когда хотелось просто лечь и ничего не делать. А он брал свежевыглаженную рубашку, надевал и шел к ней. Я сложила все его рубашки в пакет и поставила в прихожую. — Постираешь сам, — сказала я. — Или она пусть гладит. Он ушел к маме на неделю. Это была лучшая неделя в моей жизни. Не ту, разрушительную, а ту, что дает энергию. Я начала бегать по утрам. Бежала и представляла, как оставляю всю боль за спиной. С каждым километром становилось легче. Через месяц я пробежала свои первые 10 км. Я, которая в школе прогуливала физру. Итальянский. Просто потому что всегда мечтала. В группе были молодые девчонки и пара пенсионерок. Мне было 48,