5 марта 1901 года (по новому стилю) в официальном церковном издании «Церковные ведомости» был опубликован акт Святейшего Синода. Формально это называлось не “отлучение”, а «определение о Л.Н. Толстом». Но по сути смысл был тот же: церковь заявила, что Толстой сам отпал от неё своими взглядами.
Причина проста: к концу XIX века Толстой создал собственное религиозно-философское учение, которое резко расходилось с православием.
Толстой не просто критиковал церковь. Он отвергал ключевые догматы христианства:
божественность Иисуса Христа
Троицу
воскресение
чудеса
церковные таинства (причастие, исповедь и др.)
церковную иерархию
Для него Христос был не Богом, а великим нравственным учителем. Толстой считал, что церковь исказила учение Христа, а
настоящая вера - это нравственный закон любви и непротивления злу, государство, армия, суды и даже церковь противоречат христианству.
Это изложено в его религиозных работах: «Исповедь», «В чем моя вера», «Царство Божие внутри вас».
Для официальной православной церкви это выглядело как полный демонтаж христианской доктрины.
Толстой уже много лет писал подобные вещи. Но к концу XIX века
его книги читала вся Россия, появилось движение толстовцев, идеи активно распространялись.
Церковь решила публично обозначить позицию:
если человек отвергает основы веры, он не может считаться членом церкви.
Но есть важная деталь. Церковь заявила не совсем то, что обычно повторяют в популярной версии. Смысл синодального акта был такой: Толстой сам отпал от церкви, и она лишь констатирует этот факт. То есть формально речь шла не о наказании, а о фиксации разрыва.
А Толстой ответил письмом, где прямо сказал, что он действительно не верит в церковные догматы и считает церковь искажением христианства. Возвращаться в неё не собирается.
То есть никакого раскаяния не было.
Толстой умер в 1910 году, его похоронили без церковного обряда в Ясной Поляне.
Вот ведь парадокс - церковь объявила его отпавшим, а русская культура сделала его почти пророком. Советская власть считала его удобным антицерковным мыслителем а читатели просто продолжали читать «Войну и мир».
